Чтение онлайн

– Мы его имеем, – заверил я. – Но на баланс общественного мнения оно повлиять не может, поэтому мы наше мнение оставляем при себе. И потом, честь мундира… Вы меня понимаете?

– С некоторым трудом. Мой скромный опыт работы в научном секторе ГУКа не свидетельствует в пользу отстаивания чести мундира. Впрочем, наука – дело такое… Идет борьба идей, а на алтарь идеи, порой, бросается и не такая мелочь, как мундир… Вы, простите, кто по специальности?

– Математик.

– Завидую. Воистину, чистая наука. "Не юродствуй – докажи!" – вот ее лозунг. А в астрофизике даже эксперимент поставить нельзя. Только то, что идет оттуда, – он ткнул пальцем в потолок. – Гипотезы, концепции, трактовки… Поди, проверь!.. Впрочем, это я о своем, о девичьем…

– В математике тоже есть подводные камни, – сказал я. – Взять хотя бы споры о том, чьи аксиомы более истинны.

– Да, конечно. Везде драма идей… – Бодун рассеянно покивал. – То, что вы мне сообщили, звучит весьма обнадеживающе, и, скажу прямо, окрыляет. Уж если сам Гиря проникся пониманием… Я тоже полагаю, что главное – избежать общественных эксцессов. А вот Асеев делает вид, что ему на это плевать. Но он – человек прямолинейный, да, впрочем, и он только делает вид.

– Петр Янович уделяет этому аспекту первостепенное внимание.

– И, на ваш взгляд, он полностью утвердился в своих намерениях?

– Полностью, – сказал я.

– Дословно: на сто двадцать шесть и четыре десятых процента, – вставил Вася.

– Вот как? – Бодун обхватил подбородок ладонью и увел взгляд в сторону. – Сто процентов – мне понятно. Но что означают двадцать шесть и четыре десятых? Как вы полагаете?

– Мы тоже теряемся в догадках, – буркнул Вася.

– Не знаю, что они означают, – сказал я. – Но что-то они означают. Гиря процентами не бросается.

– Я бы, пожалуй… – Бодун задумался. – Впрочем, нет, об этом рано говорить… Хорошо. Это все?

– Не совсем. Гиря заявил, что не любит оставаться в дураках. Ему нужны гарантии. И в качестве ответной любезности он просит продемонстрировать работу того самого ящика, с помощью которого вы произвели ментоскопирование.

Мне показалось, что Бодун даже несколько растерялся.

– Продемонстрировать? Но как? Ему я ничего не могу продемонстрировать. Это просто невозможно!

– Он намекал, что вы могли бы связаться с Асеевым и как-то утрясти этот вопрос.

– Асеева на Земле уже нет, и здесь он больше не появится. Связаться-то я могу, да что толку. – Бодун покачал головой и прищурился. Лицо его сделалось жестким. – Передайте Гире мои сожаления. Его требование невыполнимо. Если такого рода гарантия – условие его благорасположения, то мы в нем не нуждаемся.

– Вы неправильно меня поняли. Петр Янович не ставит никаких условий. Он намекает на ответную любезность. Ему нужна твердая уверенность в том, что он полностью разобрался в ситуации. Иначе, он, как я думаю, может предпринять какие-то ошибочные действия, которые могут повлиять на развитие событий. Какие именно события он подразумевает, понятия не имею. Но у меня сложилось впечатление, что это в ваших же интересах.

– Черт побери! Где ваш Гиря был раньше со своей неуверенностью?! Сейчас я уже ничего не могу ему продемонстрировать, понимаете? Физически не могу. Технически. Нет у меня такой возможности. Именно ему – не могу!

– Хорошо. А не ему – можете?

– Кому, например?

– Мне.

– Вам – могу. Вы хотите сказать, что ему этого будет достаточно?

– Вполне. Он на это специально указал. Вот свидетель, – я показал на Васю.

Вася важно кивнул.

– Это резко меняет дело, – Бодун заметно повеселел. – Я уж было подумал, не желает ли Петр Янович… Будем считать, что я погорячился. Теперь понятно: Петру Яновичу нужны твердые доказательства неземного происхождения моего ящика. Ведь если это не так, то вся наша деятельность – мистификация с неизвестной целью. Он догадывается, что ящик – нечто большее, чем устройство записи. Собственно, я же ему на это и намекнул. И вы сейчас в этом убедитесь. Итак, гарантии в форме демонстрации. Одну минуточку…

Бодун вышел в соседнюю комнату, вернулся и торжественно водрузил на стол серый ящичек с шлангами и присосками. Мы с Васей видели его впервые, и, вероятно, пожирали глазами. За Васю я ручаюсь.

– Вот он, этот сакраментальный предмет, вожделенный для лицезрения, – сказал Бодун не без иронии. – Это, – он показал на ящичек, – устройство, а это, – он выудил из-за спины шкатулочку, открыл ее и показал маленький камешек, похожий на агат, – носитель. В данный момент носитель – не что иное, как Гиря Петр Янович. В известном смысле, разумеется. Излагаю диспозицию. Я понятия не имею, как все это устроено. И никто не имеет. И не знаю, будет ли иметь. При любой попытке воздействовать на ящик неправильно, он рассыплется в прах. Однажды я это наблюдал воочию. Произошла ошибка – мы с Асеевым были просто шокированы. Поэтому вам лучше не суетиться. Камешек без такого ящика – просто булыжник. Сейчас ящик настроен на меня. Для всех прочих это кусок чего-то там – не знаю чего. То, что этот ящик может изымать некую информацию из головы, вы знаете. Но он может кое-что еще. Поскольку это демонстрация, следите внимательно, чтобы ни одна ее крупица не ускользнула от вашего внимания. Петр Янович наверняка устроит допрос с пристрастием, а я крайне заинтересован, чтобы демонстрация состоялась и была признана успешной.

– Мы тоже в этом заинтересованы не меньше вашего, – заверил я.

– Тогда начинаем. Сейчас произойдет следующее. Я прицеплю вот эти присосочки к своей голове, вставлю вот этот камешек в ящичек, и какое-то время буду как бы отсутствовать. Вас это не должно смущать, и вы не должны ничего предпринимать. На мою моторику и выражение лица не реагируйте. И хочу предупредить особо: к ящичку не прикасайтесь. Когда я очнусь, наступит ваша очередь.

Бодун приложил присоски к вискам – они прилипли и даже как бы слегка всосались в кожу. После этого он вынул камешек из коробочки, аккуратно уложил его на середину ладони, поднес ладонь горизонтально к правой боковой поверхности ящика и резким движением ладони хлопнул по этой поверхности. Спустя секунду он повернул руку ладонью вверх. Камешка на ладони не было.

– Как говорится, вуаля! Посидите спокойно минут пять – мне надо обсудить вопрос с Петром Яновичем.

Сказав это, он опустил руки на колени, закрыл глаза и замер.

– Все выглядит очень натурально, – пробормотал Вася.

Ждали мы недолго. Бодун как бы очнулся после сна, снял присоски и потер глаза.

– Прелестно! – промурлыкал он. – Мой персональный Петр Янович сегодня в отличном настроении. Против встречи не возражает.

– А вы сказали ему, кто мы такие?

– Я сказал, что вы явились от его оригинала. И в вызывающей форме потребовали гарантий достоверности его существования. Он сразу все понял и даже пошутил, что сам бы хотел иметь твердые гарантии факта своего существования.

– Мы отнюдь не требовали гарантий существования виртуального Петра Яновича, – сказал я.

– Но факт его существования убедит вас в том, в чем вы желали бы убедиться? Постарайтесь определиться, что вас устроит. Я не могу заставить этот ящик творить чудеса или плясать джигу на столе, а исчезновение камешка в руке может продемонстрировать любой фокусник-манипулятор, – пробурчал Бодун несколько раздраженно.

– Хорошо, давайте ваши присоски и инструкции.

– Все до чрезвычайности просто, как и должно быть неземному, – сказал он, протягивая мне концы шлангов. – Итак. Успокаиваетесь, устраиваетесь на стуле так, чтобы случайно не потерять равновесие, не упасть и, паче чаяния, не сдернуть фурнитуру вместе с ящиком. Прикладываете присоски к вискам. Через пару секунд чувствуете очень легкое покалывание. После этого закрываете глаза и стараетесь не думать ни о чем. То есть, ни о чем определенном. Как только перед глазами возникнет туманное белое пятнышко с радужными краями, начинайте в него пристально всматриваться, не открывая глаза. Перед вами возникнет некая картина.., – он запнулся, подбирая слова. – Ну, такой как бы туман, а в центре Петр Янович. Можете с ним беседовать – все как обычно. Отличие в том, что себя вы тоже будете видеть краем глаза, но несколько сбоку, как бы сидящим рядом, и, возможно, не целиком, и не совсем таким, каким представляете. Вернее… Ну, в общем, там увидите. Все это поначалу сбивает с толку, но быстро привыкаешь. Чем-то напоминает озвучивание фильма. Постарайтесь не двигаться и не жестикулировать – это для вас самих будет выглядеть несколько комично. Теперь существенное. Если вы по каким-либо причинам хотите прервать контакт со своим визави, отведите глаза в сторону так, чтобы он исчез из поля зрения, и закройте их секунд на пять. Если же вы, не желая того, выпадаете в реальность, значит тот, с кем вы общаетесь, разорвал контакт. Мой виртуальный Гиря этим пользуется довольно регулярно. Обзывает меня дураком, и отключается. И я остаюсь в дураках. Уверяю, со мной он не церемонится, и, порой, ведет себя совершенно безобразно. А что поделаешь, приходится терпеть, – Бодун развел руками. – Пожалуй, в части инструкций, это все. Вопросы?

– Если у меня и без того закрыты глаза, как же я там их закрою еще раз? – сварливо поинтересовался Вася.

Бодун усмехнулся:

– Волевым усилием, дорогой, волевым усилием. Там все делается исключительно волевым усилием. Там можно себя поместить в того себя, который рядом и подобрать себе костюм. Можно даже сделать необходимый пейзаж и, при необходимости, вкусовые ощущения, если, скажем, вам захочется посидеть с вашим контрагентом в ресторане, и он не возражает. И многое другое. Но для этого нужен опыт. А опыт, как известно, "сын ошибок трудных". Пока же у вас его нет, вокруг будет нечто расплывчатое туманное и неопределенное. Не пытайтесь там экспериментировать с обстановкой – получится ерунда, и контакт может прерваться. На самом деле, этот ящик имеет довольно богатые возможности. К примеру, если он на вас настроен, вы можете подключаться к нему без камешка, погружаться в нечто, и творить в нем почти все, что вам в голову взбредет. При достаточно богатом воображении можно сотворить целый мир, в котором для вас персонально будет все, что угодно, за одним исключением. А именно: в этом мире будет существовать только одна личность – ваша, а сам мир будет существовать, пока вы в нем. В этом мире можно торчать до одури, или до почти полного истощения организма, правда ящик это почувствует и выбросит вас в реальность. Все о чем я рассказал, я пробовал сам. Вообще, этот ящик – очень чувствительная машина. Его можно использовать для медицинской диагностики и коррекции психического состояния. Если, разумеется, умеешь с ним обращаться. Асеев мне говорил, что если имеется чистый камешек, и ящик настроен на тебя, то появляется еще масса возможностей. Можно творить миры, запоминать их и к ним возвращаться при повторном входе. Из чего он сделал вывод, что камешек, это некий блок долговременной памяти очень большого объема. Он также сказал, что если ящик настроен на тебя, то можно даже зафиксировать свою личность, запомнить ее и после с ней взаимодействовать, как с отдельной от тебя, но в этом случае могут возникать какие-то неприятные эффекты и последствия, так что лучше без особой надобности с этим не баловаться… Ну, я, надеюсь, достаточно вас впечатлил, может быть все-таки начнем?