Чтение онлайн

– Но Асеев точно не маньяк?

– Нет. То есть, вряд ли… Очень вряд ли…

– Как говорит Василий, пикантная ситуация… Тем не менее, вы Асееву верите?

– Верю. Но Асеев не Господь. И одной веры мне мало.

– И, тем не менее, вы уйдете вместе с ним?

– Уйду. Если, конечно, меня не схватят, не скрутят и не посадят в сырой подвал.

– Н-нда.., – произнес я.

– Именно, н-да.., – подтвердил он.

Мы помолчали.

– Похоже, что Асеев знает какую-то страшную тайну, – сказал я.

– Вероятно. Причем такую, что даже мне ее открыть не желает. А ведь я его ближайший сподвижник чуть ли не с первого дня эпопеи, – сварливо произнес Бодун.

– То есть, сейчас самое время вбить между вами клин.

– А это мысль! – он оживился.

– Не понимаю, где тут мысль?

– Ну, как же!.. Ведь если тайной владеют двое, их мнения могут разделиться, и каждый пойдет своим путем. А если один, то второй на привязи. То есть, мотивация поведения Асеева психологического свойства.

– Но тайна должна быть?

– Да совсем не обязательно. Должен быть выбран путь. И сделан вид, что выбор обоснован какой-то тайной. Примерно так поступает любой мессия. Но дело в том, что Асеев не претендует на роль мессии, и даже гуру. Это очень деловой человек. Он мне чем-то напоминает Гирю. Кстати, а у Гири есть тайны?

– Есть. У него целая синяя папка всяких тайн и загадок. Полная картотека. Советую об этом с ним поговорить.

– Хорошо. – Бодун взглянул на часы. – Но, однако!.. Я запросил у Гири час на нашу конфиденцию, а прошло уже лишних десять минут. Видимо, увлеклись…

– Тогда давайте еще поговорим о тайнах и загадках. Для меня, например, является загадкой, как могут наши КК десятки и сотни тысяч лет лететь рядом с кометой, и не превратиться в груду металла.

– Да никак, – сказал Бодун невозмутимо. – В перспективе, это для нас просто сырье. Асеев ведь занимался утилизацией. Но какие-то вещи можно и законсервировать.

– Хорошо. И что же дальше?

– Дальше как раз не очень хорошо. Асеев никому никогда и не обещал, что тот лично прилетит к далекой звезде и будет резвиться с гуриями на солнечных полянках далеких планет. Мы проживем свою жизнь, изучая содержимое нашей кометы. Рано или поздно каждый из нас умрет, как все нормальные люди. Но перед этим мы сделаем все, что нужно, и наши виртуальные копии заживут самостоятельной жизнью. О том, что там внутри кометы, у Асеева сведения есть, но он ими не делится ни с кем. Так прямо и говорит: "Там есть разное и много. Вот оседлаем – все всё узнают". Отчасти я его понимаю. Если эти сведения попали бы в открытую печать раньше срока – комету бы нашли и разорвали на куски другие фанатики.

– Но, в конечном итоге, на финише, кто-то же должен будет начать веселиться с гуриями. Иначе зачем все это нужно?

– Да, я на это надеюсь.

– Но тогда в астероид должен как-то попасть биологический материал. Как вчера выразился Сюняев, это должен быть некий аналог Ноева ковчега.

– Совершенно справедливо. Мои сомнения как раз и упираются в вопрос: как биологический материал должен был попасть в комету, если бы Асеев, не развернул свою деятельность? Какой механизм предполагали создатели?

– Ну, допустим, можно расшифровку генетического кода передавать с Земли на комету. Тогда никакого биологического материала не требуется.

Бодун скривился:

– Тогда, как минимум, на Земле нужно иметь систему анализа, а внутри кометы иметь агрегат для изготовления биологических существ в походных условиях способом, отличным от общепринятого. И потом, генетического кода недостаточно. Нужно описание человеческой клетки, и агрегат для ее сборки на молекулярном уровне. Все это сложно и не очень надежно. Нет, в этом деле я бы не взялся заменить природу. А тогда возвращаемся к готовому биологическому материалу, и к вопросу о том, кто бы его мог с гарантией доставить в комету, не подвернись под руку Асеев.

– Угу… Сейчас понятно: две тысячи человек, материала можно добыть сколько угодно.

– Именно. Но в том то и дело, что я в своем мозгу никак не могу совместить добросовестность создателей "репликатора" с порывом Асеева. – Бодун обхватил челюсть рукой и уставился на меня. – Можно, конечно, предположить, что создатели еще в те давние поры взяли да и загрузили в комету то, что было. Скажем, у неандертальцев яйцеклетки отобрали. Ну, и, там, фауну и флору, какая попалась под руку…

– Хорошая мысль! Я бы именно так и поступил, – поддержал я. – После этого по ходу истории собираем в камешки личности, содержимое камешков передаем в комету, комета прилетает на место, из яйцеклеток выращиваются неандертальцы, в их головы подселяют личностей из камешков…

– И мы имеем перед собой Петра Яновича Гирю в его истинном обличии, – бодро подхватил мою мысль Бодун.

– Совершенно справедливо. Правда, не здесь, а где-то там, в далеких мирах. Здесь мы его уже имеем в натуре.

– Мне от этого не легче – я как раз улечу к далеким мирам… Но если серьезно, схема интересная. Она хоть как-то объясняет порыв Асеева. Его, допустим, вариант с неандертальцами не устраивает, поэтому он берет с собой команду, надеясь в полете разобраться, как можно заменить клетки неандертальцев на клетки нормальных людей.

– Могу эту схему усилить. Вот эти две тысячи добровольцев – это ведь наиболее активная и дееспособная часть человечества. Их материал дорогого стоит. Элита, прошедшая через годы конспирации! Именно такие и понадобятся на месте в первую очередь. А хлюпикам, нытикам, маловерам и лицам с бюрократическими наклонностями там не место! – произнес я с нарочитым пафосом.

Бодун искоса на меня взглянул и криво ухмыльнулся.

– Вы знаете, – сказал он, – у вас, судя по всему, очень здоровая наследственность. Почему бы вам ни присоединиться к нам?

– Да нет уж, – сказал я. – Мы уж как-нибудь тут будем улучшать породу…

– Жаль. Здесь и без вас найдется, кому ее улучшать. А у нас каждый такой индивидуум будет на вес…хм…, – произнес он, многозначительно не закончив фразу.

– Благодарю за высокую оценку моих скромных возможностей, но, однако же, я так и не сумел помочь вам разрешить ваши сомнения. У вас, кстати, есть какой-то отбор?

– Какой-то есть. Но он носит, скорее, естественный характер.

– И что же… Есть женщины?

– Есть.

– Много?

– Примерно две пятых состава.

– Хм…

– Что "хм"? Много? Мало?

– Не в этом дело. А если пойдут дети?

– Дело житейское. Мы препятствовать не собираемся.

– То есть, о возможных социальных проблемах вы не думали.

– Мы думали обо всем и по много раз – время было. Я не специалист по социальным проблемам. Но думаю, что мы адаптируем наше сообщество к условиям полета.

– Возможно, вы и адаптируетесь. А дети? А их возможные дети? А впереди сотни тысяч лет?