Чтение онлайн

– Да уж, – сказал я поднимаясь.

– Вот еще что, – Гиря жестом меня остановил. – Вы там пока в отчетах ковыряетесь, посмотрите, на всякий случай, насчет братьев. Вдруг где-нибудь попадались, да никто внимания не обратил. – Он озабоченно пошарил взглядом по столу. – Так… Где оно? Кто спер?.. А, вон где оно лежит, никому не пригодилось! – он открыл ящик стола и достал кристаллокассету. – Вот вам, так сказать, еще материал для анализа. Запись разговора Сюняева с Таккакацу. Послушайте, может какие соображения появятся…

Вероятно, наши лица отнюдь не свидетельствовали о том, что у нас в обозримой перспективе могут появиться соображения. Гиря сардонически хмыкнул и махнул рукой.

– Все. Заболтался я тут с вами. Свободны.

Мы с Васей встали и пошли к дверям. В дверях я остановился.

– Петр Янович, вопрос можно?

– Можно, но только один.

– С Таккакацу должен был встретиться Кикнадзе, почему же встречался Сюняев?

– Ишь ты – все помнит! Зураб Шалвович был срочно занят.

– А где он сейчас?

– Это уже второй вопрос. Он тебе нужен? Нет. Иди, не мешай работать.

Я аккуратно затворил за собой дверь.

Мы вернулись в архив и сели перед монитором.

– Как тебе все это нравится? – поинтересовался я.

– Да никак не нравится, – сказал Вася. – Я вообще не понимаю, что происходит. То чудеса, то братья по разуму…

– Будем искать в отчетах следы? Или как?

– Или как. Указание получили – надо выполнять. А если по дороге что другое попадется – мы не побрезгуем. Но в братьев я не верю. Откуда бы им взяться, этим братьям? – Вася был явно недоволен новой установкой. – И вообще, Гиря велел ввести меня в курс – давай вводи. А то я как этот…

– Дня два понадобится. Завтра с утра начнем.

– Завтра с утра – суббота, – возразил Вася. – Что мне теперь, до понедельника дураком ходить?

– Давай завтра поработаем.

– Нет, не могу. Прорыв на личном фронте, – лаконично отбился Куропаткин.

– Ты ведь крест на женщинах поставил.

– Поставил. Но только у Гири в кабинете. Пусть он там стоит.

– Тогда буду излагать схематично. Подробности и вопросы – в понедельник. Кстати, вопросы надо бы формулировать и записывать. А то у нас что-то никакой макулатуры не образуется. А Петр Янович учит, что без бумаги всякое дело хиреет… Ладно, вот тебе информация в порядке поступления.

Я вкратце рассказал Василию все, что знал. На это ушло часа два.

– Практически, никакой связи между эпизодами, – констатировал Вася по завершении. – Единственное, что впечатляет, это то, как взбодрились ведущие, узнав о смерти Калуцы. В остальном – солянка.

– Да, – согласился я, – винегретец тот еще. Вообще, Гиря ведет себя непонятно. Очень рьяно взялся меня воспитывать, при этом темнит, факты отпускает строго дозировано, зато уж всяких гипотез навалил целую кучу. И каждый день у него что-то новое. К чему бы это?

– К переменам, – философски умозаключил Вася.

Я вспомнил свой сегодняшний сон. Все ложилось одно к одному…

– Но у нас, ко всему прочему, есть вот эта кристаллокассета. Будем ее слушать сейчас, или потом?

– Можно и послушать, – в голосе Куропаткина я не услышал особого энтузиазма. – Но я бы предложил изучить возможную подоплеку.

– Хорошо, будь по-твоему. Как старший группы и более мудрый, а также в целях создания благоприятного психологического микроклимата, я готов поддержать консенсус. Но вся тяжесть анализа ляжет на твои плечи.

– А я готов!

– А тогда валяй!

– А пожалуйста! Прежде всего, мотивы. Наша "старая гвардия" хиреет, а молодая поросль – например, в твоем лице – плохо нюхает воздух. Мы теряем инициативу, не имеем рычагов влияния на ситуацию в космосе. Сверху вообще ставят под сомнение необходимость существования нашего подразделения. Нужен яркий успех. Он и готовится.

– Слышал бы тебя Гиря.., – пробормотал я. – Но, в целом, – недурно!

– Мотив другой. Навигаторы наглеют и откровенно нами манкируют…

– Что? Что они делают?!

– Игнорируют, – снисходительно пояснил Вася. – Пренебрегают, значит, и нагло плюют на наши прерогативы. Как такое стерпеть! Нужен повод для истребования новых полномочий. Он и формируется.

– Блестящая мозговая операция!

– Еще бы не! – самодовольно откликнулся Вася. – Мотив третий. Мы кое у кого путаемся под ногами. Нас нужно на время удалить из активной политики в отношении космоса. Либо вообще изолировать от нее. Гирю начали "пасти", и подсовывают разную хиромантию типа щипчиков и горшочков…

– Так-так, – поддержал я. – Не сбавляй темпа!

– Мотив четвертый. Мы с тобой что-то узнали, чего знать не должны, и содержательную информацию Петр Янович топит в тонне разговоров. Ну, я-то, положим, ничего не знаю, а вот ты мог, присутствуя в собрании ведущих, что-то узнать. Колись!

– А что я такое узнал? Ну-ка напомни.

– Ты мне голову не морочь – давай, признавайся! Чистосердечное признание облегчает адские муки…

Я прикинул так и эдак.

– Нет, – сказал я. – Может, я что-то и знаю, но мне об этом ничего не известно.

– Тогда мотив пятый. Гиря устраивает твою семейную жизнь. Сидишь на Земле, мозги не переутомляешь, образ жизни – размеренный… Я кончил!

Василий красивым жестом подчеркнул все вышесказанное, и откинулся в кресле с чрезвычайно самодовольным видом.

– То есть, ты, фактически, утверждаешь, что это – цирк? – уточнил я.

– Именно!

– Нет, – сказал я, подумав. – Критики это не выдержит. Туер столкнулся с лайнером. Калуца действительно умер. Про горшочки мне рассказал не Гиря, а мой родной брат, и за язык я его не тянул. Текст, написанный Сомовым, я видел собственными глазами, а Сомов таки исчез. И последнее: возможно, что Гирю действительно пасут. Но для чего? Кому и чем он помешал? Так что, извини, придется работать. В крайнем случае, я потом диссертацию накатаю по результатам статистического анализа по выявлению братьев по разуму в наших отчетах. И сделаю нелицеприятные выводы.

– Но ведь, подумай, братья по разуму – это же смех! Кто их видел? Их же нет, да и откуда бы им взяться?!

– Кончай базар! – приказал я. – Нет, так будут. Мы их выведем на чистую воду!

– Есть! – Вася подобрался.

– Будем слушать кассету?

– Ты начальник – я дурак. Будем.

– Но не здесь. Лишние уши нам не нужны. Идем к себе.

И мы, чеканя шаг на каждом шагу, отправились в свою комнату. Там мы из трех имевшихся выбрали самый исправный кристаллофон, и принялись слушать.