Чтение онлайн

Говорили по-английски.

– Поскольку мы ведем официальную беседу, я, с вашего позволения, включил запись, – послышался голос Сюняева.

– С моей стороны не будет возражений, – ответил другой голос с характерным акцентом. – Тем более, что Петр Янович непременно пожелает узнать, о чем мы говорили, дословно.

– Непременно пожелает. Он хотел побеседовать с вами лично, но увы… Как раз теперь…

– Я знаком с Петром Яновичем лично – он очень занятой человек, – японец усмехнулся и, выдержав паузу, продолжил. – Перейдем к существу дела. Вам известно, что наше подразделение занимается, в том числе, и анализом общей ситуации в космическом пространстве, как с точки зрения безопасности, так и с иных позиций, например, с точки зрения оптимальности использования судов международного космофлота, эксплуатацией которых занимается ГУК. Кроме этого, мы отслеживаем, насколько это в наших силах, перемещения судов, принадлежащих иным юридическим лицам. И должен вам сказать, что…

Кристаллофон замолчал, потом хрюкнул – скорее всего запись остановили. Затем он снова хрюкнул, и восточный голос продолжил.

– … С вами – это общая головная боль. Я не могу не отметить, что в последнее время суда, не принадлежащие ГУК, доставляют все больше и больше хлопот. На наши службы возложена обязанность диспетчеризации полетов всех судов, мы же несем ответственность за обеспечение их безопасности. Но капитаны этих судов подчиняются судовладельцам, а не руководству ГУК. Таким судам категорически запрещен выход из зоны Приземелья, но в последнее время сделано несколько попыток выхода таких судов во Внеземелье под разными предлогами, и часть из них увенчалось успехом.

– Нам об этом ничего не известно, – сказал Сюняев.

– Думаю, что господин Гиря в курсе, но по каким-то причинам решил не вмешиваться, либо не придал этому серьезного значения. И напрасно.

– Последнее вряд ли. Это не в его правилах.

– Не будем спорить, – мягко перебил японец. – Ибо это не есть предмет нашей беседы.

– Хорошо, господин Таккакацу, не будем. Что же мы будем обсуждать?

– Мы ничего обсуждать не будем. Я изложу некоторые факты и выскажу свою точку зрения. У вас, я думаю, своя точка зрения на эти факты еще не сложилась, поскольку сами факты вам не известны. В связи с этим, обсуждение точек зрения бессмысленно. А факты обсуждать бессмысленно вдвойне – они от этого не изменятся.

"Возит мордой по столу!" – прошептал Куропаткин.

– Если впоследствии у вас – я имею в виду ваш отдел – сложится точка зрения, и возникнет желание ее обсудить, то после необходимой подготовительной работы мы это сделаем. Ибо я вовсе не хочу вторгаться в сферу вашей компетенции.

Таккакацу умолк, словно его речевой аппарат застопорился.

– Продолжайте, – нетерпеливо произнес Сюняев. – Я весь внимание.

– Итак. Как известно, между орбитой Марса и Юпитера имеется, так называемый, Пояс астероидов. Там пролегают орбиты множества малых планет, но, хотя имеются две базы, в целом этот радиус достаточно редко посещается космическими судами. То есть, разумеется, речь идет не о пролетных траекториях, а о ситуациях, когда судно ложится в дрейф на синхронную орбиту. Полеты по таким маршрутам достаточно небезопасны. С другой стороны, астероиды интересны разве что с точки зрения геологической и космофизической. Какие-либо особенные грузопотоки в эту зону отсутствуют. Спрашивается, что там делать космическим судам? Так вот, я имею честь вам сообщить, что за последнее время интенсивность рейсов, маршруты которых включают те или иные отрезки синхронных орбит в собственно зоне астероидов и примыкающих к ней радиусах, резко возросла. И не в два-три раза, а в пять-шесть. Данные обобщены по весьма приличной статистике и сомнений не вызывают.

Пауза. Сюняев что-то прошипел по-русски неразборчиво, и продолжил уже по-английски:

– У вас имеются данные о конкретных виновниках и деталях?

– Что касается виновников, то это не наша компетенция, – Таккакацу усмехнулся. – При необходимости, получить такие данные не составит труда. Но будет очень трудно доказать состав нарушения. Дрейф по синхронной орбите – весьма распространенный прием оптимизации маршрута. Все рейсы согласованы с навигационной службой ГУК, никаких особенных происшествий не случилось, так что о "виновниках" говорить рано. И потом, ГУК не вправе запретить такие полеты.

– М-да… Какой срок вы имели в виду, говоря о "последнем времени"?

– Два года.

– То есть, тенденция устойчивая?

– Совершенно справедливо.

– А когда именно эта тенденция стала вам очевидна, господин Таккакацу?

– Примерно полгода тому назад я ее отметил. Что же касается очевидности, то я уже пожилой человек и ничего на веру не принимаю. Во всяком случае, теперь я считаю эту тенденцию доказанной.

– Не пытались ли вы уяснить причину?

– Такие попытки место имели. Относительно каждого конкретного случая можно сделать какие-то выводы, системы же я не обнаружил.

– Ясно. Пытались ли вы как-то обозначить проблему в верхних эшелонах нашего ведомства?

Японец усмехнулся.

– Именно это я сейчас и делаю.

– Ну, – Сюняев усмехнулся в свою очередь. – Лично я не могу претендовать… Что же касается Петра Яновича – он фигура заметная, но… Я имею в виду более высокий уровень.

– Нет, я не счел это необходимым и даже целесообразным. Пока. Видите ли, господин Сюняев, я не смог установить, кому именно следует адресовать свои сомнения. Обращаться в коллегиальный орган пока преждевременно, поскольку выводы чисто статистические, и никаких конкретных мер предложить я не могу. Точнее говоря, все необходимые меры – я имею в виду ограничения, запреты, и так далее – уже приняты, а ужесточение их ни к чему хорошему не приведет. Пойдут разговоры, начнутся протесты…

– Понимаю.

– Именно на это я и надеялся. Теперь перейдем к другой тенденции, мною выявленной. Вне всяких сомнений, вы в курсе того, что примерно двадцать лет назад была принята достаточно обширная программа исследования трансплутоновых объектов. Однако, впоследствии эта программа по каким-то не вполне понятным причинам была признана неперспективной, и внимание ученых было привлечено к исследованию планет-гигантов.

– Кем признана? – осведомился Сюняев.

– На этот вопрос я ответить не могу, но я знаю человека, способного найти ответ на данный вопрос, равно, как и на вопрос, кем именно привлекалось внимание, и по какой причине.

Похоже, Таккакацу улыбнулся, поскольку, Сюняев явственно хихикнул.

"На Гирю намекает", – буркнул Куропаткин.

"Заткнись, – сказал я вежливо. – Слушай!"

– Обратите внимание, что возле Сатурна мы имеем три орбитальные станции, возле Нептуна – две, а возле Юпитера лишь одну. Специализированных станций с задачей исследования малых планет нет ни одной, зато упорно лоббируется проект создания орбитальной базы возле Урана.

– Странно.., – пробормотал Сюняев. – И чем это можно объяснить?

– Объяснить это можно сотней способов. Но удовлетворительно объяснить это нельзя никак. Создается ощущение, что внятной стратегией освоения Внеземелья ГУК, – Таккакацу старательно подчеркнул голосом название нашей фирмы, – не располагает.

– Ага! – возбудился Сюняев, – вы хотите сказать…

– Я хочу сказать только то, что сказал, – невозмутимо произнес японец. – Еще один факт. Совсем недавно, изучая работу навигационных служб ГУК, я обнаружил сгущение траекторий КК вблизи орбиты Юпитера. Притом, что, как нам известно, данная планета движется по стационарной орбите, а КК движутся по своим маршрутам. Это относится к судам Космофлота, но в той же мере и к судам, находящимся под юрисдикцией иных организаций. Спрашивается, почему эти КК, а точнее, люди, которые ими управляют, либо прокладывают маршруты, желают непременно пересечь орбиту Юпитера. Я проверил по документам несколько маршрутов, и, что поразительно, во всех случаях, выбор траекторий был оправдан так или иначе. Но статистический результат налицо! И объяснить его я не могу. Впрочем, я не силен в космобаллистике…

Слышно было, что Сюняев что-то пробурчал и завозился в кресле. Он, видимо, что-то хотел сказать, но Таккакацу его упредил.

– Минуточку! Еще один момент, и мы закончим. Я рискну поделиться с вами кое-какими недоумениями. Я называю их так, поскольку не могу в данном случае применить термин "факт". Возможно, это просто недоразумение, либо я что-то напутал…

В этом месте кристаллофон хрюкнул и умолк. Запись кончилась.

– Ну, и?., – поинтересовался я.

– Что ты имеешь в виду? – Василий уставился на меня с прищуром.