Чтение онлайн

– И как же его модулируют, если не секрет, – поинтересовался я.

– Модулируют его перемещением замедляющего стержня в реакторе на быстрых нейтронах. На очень быстрых! – Вася многозначительно поднял палец. – так что "фью" у них получается хорошо.

– Знаете, – сказал Сомов задумчиво, – я на эти камешки полгода потратил, и теперь думаю, что впустую. После второй встречи с Асеевым, когда он меня обработал, я как-то подрастерялся, потом еще с годик, по инерции, мотался туда-сюда по Приземелью. Межзвездный корабль я больше не искал, но мне хотелось обнаружить хоть какие-то следы деятельности Асеева. Ведь что-то же он имел в виду, когда сунул мне этот меморандум! А что? Хотя бы примерно?.. Откровенно говоря, я и тогда не понимал, и сейчас продолжаю не понимать, зачем он мне его сунул? Он хотел быть со мной честным? Или провоцировал? Ведь Асеев уже тогда с большим размахом занялся вопросами утилизации и вполне мог придумать что-то нейтральное, чем я вполне был бы удовлетворен.

Сейчас я вам предложу квинтэссенцию фактов, добытых мной за четыре с половиной года каторжного труда. То, что я недоедал, недопивал, испытывал лишения и стрессы, можете в расчет не брать, но имейте это в виду. Квинтэссенция первая: мудрость в космосе не имеет практического применения. Вот простой пример: "баба с возу – кобыле легче". Попробуйте эту мудрость применить.

– Ну, при желании, можно, конечно, изобрести ситуацию.., – сказал Вася раздумчиво.

– А желание есть?.. Нет. Тогда квинтэссенция вторая. Понимаете ли вы, что расходы на утилизацию отходов в космосе сравнимы или даже превышают затраты на их производство. Не самих отходов, разумеется, а того, что в них превратилось. В связи с этим, я ответственно заявляю, что утилизацией отходов ГУК практически не занимается. Более того, он не выказывает особого желания этим заниматься, поскольку его возможности в этом плане довольно скудные. Судите сами: сбрасывать отходы на планеты Приземелья а также на Юпитер и Сатурн, запрещено решением Ассамблеи ООН. Их пока – я подчеркиваю, пока! – можно сбрасывать на Солнце, но для этого необходимо утилизируемые объекты перевести на соответствующую орбиту с гарантией, что они не прилетят обратно в виде, скажем, радиоактивного облака, если это, скажем, реактор. И потом, не будете же вы возиться с каждой отдельной железякой. Хлам надо как-то концентрировать в одном месте, пакетировать и уже после, отыскав подходящий центр масс, чем-то задавать соответствующий импульс… А, Василий? Ты возьмешься найти способ отыскания центра масс у произвольной кучи мусора? А ведь если элементы кучи жестко не связаны, этот центр постоянно перемещается, и попытка придать куче нужный импульс кончится плачевно. Она, мой друг, начнет крутиться, в ней все со всем начнет сталкиваться и хрустеть. А если внутри окажется ядерный реактор, и он начнет хрустеть? Вы меня понимаете? Нет, вы не понимаете…

Я благоразумно молчал. Вася открыл было рот, но Сомов жестом остановил его.

– Не надо, Василий!.. Все, что ты сейчас скажешь, я уже слышал, и не раз. Мы регулярно проводили конференции, там такие проекты рассматривались – пальчики оближешь! Да только цена им – копейка. Ньютона на хромой кобыле не объедешь – вот единственная мудрость, которую мне удалось применить в космосе без всяких исключений.

Нужен пример? Извольте. Радиоактивные материалы категорически запрещено возвращать с орбит на поверхности планет. Автоматически под этот запрет подпадают все двигательные установки КК. Повторяю: все без исключения. Это означает, что все они, сколько их ни понаделали за всю историю освоения космоса, – все они там и болтаются в том или ином виде. Сообщите этот факт любому начальнику в ГУКе. Он сделает круглые глаза и воспроизведет примерно следующее: "Как?! Не может этого быть!". Хотя отлично понимает, что иначе и быть не может. Вообще, когда речь идет об утилизации собственных отходов, ГУК воротит морду и отплевывается какими-то бумажками, которые снабжены красивой печатью Коллегии. Там значится: "принять меры", "обеспечить", "образовать комиссию" и прочее. Реально же, максимум, на что сподобился ГУК – организовал орбитальные свалки и стоянки для списанных судов возле орбитальных баз. Часть хлама втихаря выпихивается, поелику это возможно, на сильно вытянутые эллиптические солнечные орбиты. Хлам, конечно, улетит, но когда-то он начнет возвращаться. Да тех начальников, которые это санкционировали, уже не будет. Отчасти поэтому я и ратую за продление жизни – хотя бы под старость лет этих деятелей физиономией ткнуть в их же героические свершения! А теперь жди, пока наступит страшный суд, да толку-то с него задним числом…

Сомов в сердцах стукнул ладонью по столу, потом взял трубочку и начал остервенело ею хрустеть.

– Да, – сказал Вася, – Я и не думал, что это такая сложная проблема.

– Это потому, что ты не думал, – сказал я.

– Но ведь и ты не очень-то думал.

– Правильно, – сказал Сомов. – Никто ничего не думал. А вот Асеев подумал. И публично заявил, что берется за решение проблемы. И все вздохнули с облегчением: берется – пусть думает, а мы будем посмотреть, что он придумает. А лучше и не смотреть вовсе – голова не болит. Но Асеев – не дурак. Он потребовал, чтобы ГУК оказывал ему всяческое содействие. Он потребовал себе лично и иже с ним официальный статус. Ну, нечто вроде статуса внештатного сотрудника. Он также попросил, чтобы его не терроризировали в части безопасности и не трепали нервы его коллегам. Прошу заметить, о своих собственных он даже не заикнулся, и, при этом, попросил, а не потребовал. А вы ведь знаете, что всегда очень приятно выполнять просьбы и не выполнять требования. Эта мудрость действует безотказно везде, куда ни ткнись…

Уже через полтора года после начала своей деятельности Асеев сформировал первый пакет утиля, прицепил к нему несколько списанных ЯДУ и вывел на подходящую орбиту. А когда через три месяца этот пакет бесследно растаял в пучине Солнца, все заметили, что наше светило выбросило огромный радостный протуберанец. Примерно такой же протуберанец радости вырвался из недр ГУКа. Предшественник Шатилова на посту Председателя Коллегии выразил благодарность всем причастным и мне лично, и обещал в дальнейшем полное содействие. Все вздохнули с облегчением: дело пошло, нас не касается – можно забыть. А работы еще было – непочатый край. Асееву было где развернуться!

Я, кстати, только из благодарственного письма узнал, за что именно меня благодарят. Связался с Асеевым передал ему благодарность и поблагодарил за то, что он не счел возможным поставить меня в известность о своем успехе. Он ответил в том смысле, что все это делалось в плановом порядке и отражено в отчетах. Мне стало стыдно, ибо отчеты я подписывал не читая. У нас же общественная организация – что там может быть, в этих отчетах, кроме показухи…

Вот вам и третья мудрость специально для Василия: мелкие агенты всегда легализуются большими шишками, а вот резиденты – простыми дворниками. Почему? Да потому, что в куче мусора можно запросто спрятать что угодно. У дворника всегда под рукой большая куча, а у большого начальника только небольшая мусорная корзинка. На этом они и горят…

Теперь вам понятна диспозиция? У Асеева было все, что ему требовалось. А чего не было, то он мог смело клянчить у ГУКа. При этом у него были значительные полномочия, и его никто особенно не контролировал. Например. Лет восемь назад были разработаны принципиально новые ЯДУ. В ГУКе немедленно началась кампания по замене двигательных установок на крупнотоннажных судах. Как вы думаете, где сейчас списанные ЯДУ? А их десятки, если не сотни! Спросите у ваших эксплуатационников, где эти списанные агрегаты? Они пожмут плечами. Они уверены, что в ГУКе есть специальная служба, ответственная за утилизацию, и даже слышали об успехах в ее работе. Но ведь это – Асеев. А Солнце – оно большое. Оно все спишет… Мало того, я точно знаю, что пять штук новейших ЯДУ Асеев выклянчил для умощнения своих туеров, и ему их дали. Возможно, даже сказали спасибо. А сколько у него этих туеров, и каких, не знает, по-моему, никто. При этом, все суда, которые находятся в его распоряжении, регулярно подвергаются техосмотрам, проверяются на предмет безопасности и пользуются ремонтными доками ГУКа. Аварий у него нет, жертв нет, порядок полный, палубы – блестят!

– Черт побери, – сказал Вася. – Мне такой уровень конспирации и не снился. Но я не могу поверить, что Гиря об этом не знает.

– Гиря.., – Сомов нервно побарабанил пальцами по столу. – Этот Гиря… Вот вы скажите, почему этот Гиря не сидит сейчас здесь. Я не один раз пытался вылить все это ему на подкорку, а с него, как с гуся вода! Он, этот Гиря, все это наверняка знает, но ничего этого знать не хочет. Вот он какой, ваш Гиря! И я начинаю подозревать, что вы такие же.

– Нет, мы не такие, – сказал я твердо.

– Мы – честные, – сказал Вася.

– А Гиря, выходит, нет? Впрочем, это вопрос риторический… У меня, парни, летный стаж – девятнадцать лет… Ну, с учетом специфики моей личности… Я летал на таких калошах, которые нынешним космопроходцам и не снились. Я специалист по ЯДУ. Я знаю, что из них можно выжать при необходимости. Я знаю навигацию и знаком с космобаллистикой и планетодинамикой. Кроме того, я – планетолог. Теперь резюме. Я, обладая всеми этими навыками и знаниями, а также природной смекалкой и жизненным опытом, используя мудрость предков и опыт поколений, в течение четырех с половиной лет планомерно обшаривал наш звездный околоток, пытаясь обнаружить нечто, способное покинуть Солнечную систему, унося на борту какое-то количество людей с тем, чтобы доставить этих людей хотя бы к ближайшей звезде в разумные сроки и при минимальных но еще разумных гарантиях. Я проанализировал, как мне кажется, все возможные варианты как в плоскости эклиптики, так и вне ее.., – Сомов хмыкнул. – Не вижу реакции!

– А на что должна быть реакция?

– На "вне эклиптики". Вне эклиптики очень много места.

– В эклиптике его тоже навалом, – меланхолично отреагировал Вася.

Я благоразумно промолчал.

– Ладно, не буду вам голову морочить. Такого объекта два года назад в Солнечной системе не было, и никаких следов его сооружения я не обнаружил. Между тем, есть весьма авторитетный человек утверждающий, что сооружение этого объекта идет по плану. И я ему верю. Если в ближайшее время этот парадокс не будет разрешен – я сойду с ума.

– Два года назад, – пробормотал Вася. – Но может быть сейчас он уже есть?

– Чрезвычайно маловероятно. Два года – не срок. Современный лайнер строится года три в условиях оборудованной верфи. Таких верфей восемь – пять на орбите вокруг Луны, три на марсианской. Крупнотоннажные суда закладываются только на лунных верфях, ибо если что-то оторвется – есть время выловить, поскольку без атмосферы падает медленно. Кто-нибудь из вас там бывал?

– Я бывал, – сказал я. – Циклопические сооружения. Тихий ужас и страшный бардак.