Чтение онлайн

— И он делился этими сожалениями с тобой?

— Иногда. Дни на ранчо длинные. Становится одиноко. Когда я стал старше, Гарретт начал открываться. Ты и твоя мама были важной частью его истории.

Я фыркаю, потому что, если этого не сделать, разревусь.

— Я этого не чувствовала.

— Он говорил о тебе. — Кэш немного смещается в седле. — Часто.

— Теперь ты врёшь.

— Я многое могу быть, Городская Девчонка, но уж точно не лжец.

— Прекрати с этим «Городская Девчонка».

— Тогда прекрати нести чушь. Если хочешь быть владелицей ранчо — веди себя как владелица ранчо.

Я резко оборачиваюсь, и края наших шляп сталкиваются.

— Я не хочу быть владелицей ранчо. Эта жизнь… она вообще никогда не входила в мои планы. Я здесь только…

— Ради денег.

Его голубые глаза сверлят меня.

Мне стоит огромных усилий не отвести взгляд. Наши лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Ну, скажи, что я не прав.

Почему бы и не сказать ему правду? Пусть ненавидит меня больше, чем уже ненавидит. Может, он сам уйдёт и решит мою проблему. Или хотя бы будет держаться подальше.

— Деньги — часть этого, да. Но раз уж ты такой фанат честности, скажи мне, что я вру, если скажу, что ты тоже хочешь это ранчо ради денег.

Его ноздри раздуваются. Глаза опускаются на мои губы, и на секунду меня охватывает безумная мысль, что он сейчас поцелует меня просто чтобы заткнуть.

Часть меня даже надеется, что он это сделает. Как же было бы приятно потом залепить ему пощечину.

— Ты вообще слушала, что я только что сказал? — Он снова смотрит прямо на меня. — Всё, от чего мне пришлось отказаться? Конечно, я хочу деньги. Я хочу деньги, потому что собираюсь превратить ранчо Риверс вот в это.

Он кивает на землю вокруг нас.

— Вернуть своей семье землю — это всегда было целью. И твой отец это знал.

Я открываю рот. Закрываю.

Ну конечно, мрачный ковбой хочет завладеть ранчо Лаки по благородной причине. И конечно, от этого тёплое, тягучее чувство в груди растекается в животе.

Может, Кэш не просто мудак ради того, чтобы быть мудаком. Может, он угрюмый потому, что уже больше десяти лет тащит на себе весь мир. Он потерял родителей. Воспитал братьев.

Потерял моего отца.

— Я этого не знала, — говорю я наконец.

У него дёргается челюсть.

— Знала бы, если бы спросила.

— Как будто ты вообще задал хоть один вопрос обо мне.

— Я, я, я. Это ты в двух словах, да?

Я прищуриваюсь.

— Знаешь, я уже почти начала тебе сочувствовать.

— Мне не нужно твоё сочувствие.

— А мне не нужен твой осуждающий взгляд.

Я отворачиваюсь, выпрямляюсь в седле, и меня снова накрывает жар, на этот раз от злости.

Я должна его уволить. Прямо сейчас.

Но это сделает меня сукой, не так ли?

И если быть честной, я в этом деле ни черта не понимаю. Я знаю, насколько важен управляющий для работы ранчо, и понятия не имею, где так быстро найти замену.

Единственное, в чём я уверена?

Кэш делает так, чтобы этот мир продолжал крутиться, как бы мне ни хотелось в этом признаться.

Если я собираюсь оставаться на ранчо, если собираюсь управлять им так, чтобы папа хоть немного мной гордился за то короткое время, что я здесь пробуду, мне нужна помощь Кэша Риверса.

— Почему папа говорил тебе, что ранчо твоё, но так и не поменял завещание? — спрашиваю я.

Я чувствую, как Кэш пожимает плечами, и при этом его живот прижимается к моей спине.

Сердце делает скачок.

Я это игнорирую.

— Не знаю.

— Но ты говорил, что он и Гуди работали вместе? Она же могла его подтолкнуть к тому, чтобы внести изменения.

— Гуди всегда была на ранчо, да. Как думаешь, почему она так быстро оседлала лошадь? Она ездила на той кобыле так часто, что та практически её.

— А. Логично.

— Но да, думаю, он просто собирался поменять завещание… а потом… Кто вообще планирует умереть в пятьдесят шесть?

Это я знаю наверняка.

— Он всегда был в отличной форме.

— По-другому и нельзя, если хочешь оставаться ковбоем, — отвечает Кэш.

Я фыркаю.

— Думаю, папа любил быть ковбоем больше, чем что-либо ещё.

— Это неправда.

— Ты этого не знаешь, — огрызаюсь я.

Кэш резко дёргает поводья, останавливая лошадь.

Я слегка поворачиваю голову, чтобы увидеть его в боковом зрении.

Морщу лоб.

— Что?

— Ты злишься на меня за то, что я знал его лучше, чем ты, да?

Я отворачиваюсь. Глаза наполняются слезами. Я больше злюсь, чем грущу, но я всегда плачу, когда расстроена. Обычно я пытаюсь это скрыть. Чтобы другим было комфортно. Хотя бы чтобы не позорить себя. Но к чёрту. Кэш хочет честности — пусть получит.

— Да, злюсь. — Я вытираю глаза рукавом. — Может, это делает меня мелочной, но плевать. Папа был так хорош с вами… Чёрт, как же мне хотелось, чтобы он был таким и со мной.

Кэш молчит несколько секунд.

— Я не хотел тебя расстроить.

— Да плевать мне, чего ты хотел. Просто отвези меня обратно в дом, Кэш.

— Молли…

— Разговор окончен.

Глава 10

Кэш

Соус Техасский Пит

Я не могу уснуть.

Обычно это из-за очередной волны горя, которая накрывает меня с головой и не даёт выключить мозг.

Но этой ночью причина другая — я не могу перестать думать о Молли, хотя прошло уже три сраных дня с нашей последней встречи.

Я довёл её до слёз. Перегнул палку и заставил дочь человека, которого уважал больше всех в мире, рыдать.

Честно говоря, я не думал, что она вообще так сильно переживает за Гарретта или за ранчо. Она никогда не навещала нас. Они с отцом не были близки. Но это не значит, что его смерть не стала для неё ножом в сердце.

Я-то знаю. Мне стыдно, что я вообще мог предположить, будто потеря родителя не тронет её до глубины души. Хотел бы я, чтобы он так же хорошо относился ко мне… Господи, как же это, наверное, больно — слышать из моих уст доказательства того, насколько сильно Гарретт заботился обо мне и моих братьях. Я не хотел её ранить, но всё равно сделал это. Теперь мне не по себе от мысли, что я напомнил ей о прошлом, которое она предпочла бы забыть.