Чтение онлайн

Обороты речи и представления, отдающие солнцепоклонничеством Амен-хотпа IV, встречаются опять-таки внутри, а снаружи только на окаймлениях. На второй сени подобные обороты речи и представления встречаются снаружи на окаймлениях: на левой стенке справа (ShT: XXXVII), посреди которой и на окаймлении имеются солнечные знаки со змейкой и значком жизни (ShT: XLVII-XLVIII = без одного из трех случаев ChT II: IV = ShT: против 120), вверху же на окаймлении вместе с таким знаком еще прозвание «живущий правдою повседневно» (ShT: XLVII-XLVIII) и, кроме того, на окаймлении вверху и на самом правом окаймлении левой стенки, первые кольца царя с добавочным наименованием каждое; затем на задней стенке справа (ShT: L) вместе с солнечными знаками, снабженными змейкой и значком жизни, и знаком пруда со значением мр. На третьей сени заявления в духе солнцепоклонничества Амен-хотпа IV помещаются внутри: на потолке (ChT II: IX = ShT: против 70), на котором шесть знаков солнца снабжены придатками, знак пруда употреблен в значении мр, а семь первых колец содержат добавочные наименования, далее на левой стенке (ChT II: XI b), на которой множество солнечных знаков с придатками (ChT II: XI a-b-c) и употреблен знак пруда для корня мри (ChT II: XI с).

Наконец, и заявления в духе солнцепоклонничества Амен-хотпа IV оказываются на той и на другой сени ограниченными теми же местами, в которых наблюдаются прочие особенности, т. е. внутренними поверхностями и окаймлениями наружных. На второй сени оба заявления находятся снаружи на боковых окаймлениях стенок, именно левой (ShT: XXXVII) и задней (ShT: L), в первом случае вместе с кольцом, содержащим кроме имени «Неб-шепр-рэ» добавочное наименование, и, возможно, также со знаком солнца с придатками (на окаймлении вверху не только первое кольцо царя с добавочным именем, а знак солнца со змейкой и значком жизни, но имеется еще прозвание «живущий правдою повседневно», ShT: XLVII-XLVIII). На третьей сени оба солнцепоклоннических заявления в духе Амен-хотпа IV помещаются внутри ее: одно — на потолке (ChT II: IX = ShT: против 70), другое — на левой стенке (ChT II: XI b), в первом случае — в окружении знаков солнца со змейкой и значком жизни, знака пруда со значением мр и целых семи первых колец с добавочным наименованием, во втором случае — вместе со многими солнечными знаками, снабженными придатками (ChT II: XI a-b-c), и со знаком пруда со значением мр (ChT II: XI с).

Чрезвычайно любопытно, что на второй сени распределение перечисленных особенностей по ее поверхности совпадает с распределением по ней написаний сложного знака Ра-Хар-Ахта. Этот знак пишется на второй сени то в виде сокола с солнцем на голове и двумя значками небосклона — солнца в горной седловине — за спиной, то в виде сокола тоже с солнцем на голове, но с двумя островками за спиной. Первое написание — единственно употребительное при Амен-хотпе IV в ранних солнечных кольцах и вне их в их пору (см. § 19), второе — обычное при Амен-хотпе IV до введения солнечных колец (см. § 3, 11). Первое написание было известно, но малоупотребительно до Амен-хотпа IV и как распространившееся и ставшее общепринятым при нем с появлением ранних солнечных колец является особо солнцепоклонническим, второе написание, обычное до Амен-хот-па IV и в первые многобожеские годы его царствования, особо солнцепоклонническим ни в коем случае не является. И вот первое — солнцепоклонническое — написание употреблено по разу на окаймлении вверху правой стенки снаружи ее (ShT: LII) и на наружном же окаймлении по правому краю задней стенки (ShT: L), затем на самой левой стенке, на полотнище ее (ShT: XLVII), составляющем, как было сказано выше, исключение из общего правила по части употребления солнечных знаков с придатками (ShT: XLVII-XLVIII = ChT II: IV). В первом случае знаку Ра-Хар-Ахта на верхнем окаймлении соответствуют на окаймлениях по бокам стенки первое кольцо царя с добавочным наименованием (ShT: L + 120) и, возможно, знаки солнца с придатками (ShT: L — снимок слишком мелок). Во втором случае написанию сопутствуют знаки солнца со змейкой и значком жизни, знак пруда со значением мр и заявление в духе солнцепоклонничества Амен-хотпа IV (ShT: L). В третьем случае вместе со знаком Ра-Хар-Ахта употреблены два знака солнца со змейкой и значком жизни (ShT: XLVII-XLVIII = ChT II: IV = ShT: против 120). Напротив, на правой створке дверцы снаружи знак Ра-Хар-Ахта два раза написан с островками за спиною (ShT: XLVI), но и окружение его совсем иное, чем на окаймлениях. На той же створке знак солнца трижды лишен придатков там, где они могли бы быть, а на другой створке даже четырежды. Кроме того, на правой створке корень мрй «любить» написан с помощью знака протока, а не пруда (ShT: XLVI). С островками за спиною сокола знак Ра-Хар-Ахта написан один раз на четвертой сени (ChT II: XVIII = ShT: XX), на которой ни одна из отмеченных нами особенностей, отличающих вторую и третью сени, никак не представлена, если не считать единичного случая придачи солнечному знаку змейки и значка жизни (ChT II: XV = ShT: XIX), случая совершенно непоказательного, так как на четвертой сени представлялось достаточно случаев для придания солнечным знакам змейки и значка жизни. На третьей сени, именно внутри ее, т. е. там, где безраздельно господствуют «особенности», слово «Ра-Хар-Ахт» выписано трижды способом хотя и отличным от наблюдающегося на второй сени, однако все-таки не с островками, а со знаком небосклона — знаком солнца в горной седловине (знак небосклона + знак хлеба т + две черточки й + два определителя дома; на правой стенке — ChT II: XIII b-c = ShT: XXVII, на левой стенке — ChT II: XI а-b).

Особенно наглядно сходство между второй и третьей сенями в отношении различной отделки определенных их частей прослеживается на дверцах. С внутренней стороны на дверцах солнечным знакам во всех принятых случаях приданы змейка и значок жизни, то же наблюдается на внутренней поверхности косяков третьей сени (для второй сени я не располагаю снимками надписей на косяках внутри сени). Кроме того, на внутренней поверхности створок дверцы третьей сени встречаются дважды знак пруда со значением мр и прозвание «живущий правдою» (ChT II: X = ShT: XXIV), а на правом косяке внутри второй сени — первое кольцо царя с добавочным наименованием (ShT: 102 — сужу по переводу). Снаружи ни в случае второй, ни в случае третьей сени на створках дверцы ни одному солнечному знаку не приданы ни змейка, ни значок жизни, хотя случай для того на дверце второй сени представлялся до четырех раз (ChT II: V = ShT: XXIX), а на дверце третьей сени даже до семи раз (ShT: против 93, XLVI). Кроме того, снаружи на правой створке дверцы второй сени корень мри «любить» написан с помощью знака протока, а не пруда и в знаке Ра-Хар-Ахта за спиною у сокола не значки небосклона, а два островка (ShT: XLVI). Знак протока со значением мр употреблен по разу и на каждом косяке дверцы снаружи третьей сени (ChT II: V = ShT: XXIX; у второй сени косяки надписаны снаружи в том же духе, что и изнутри: на каждом царь дважды назван «властителем добрым» (см. § 114), а на левом еще «живущим правдою повседневно», ShT: XXXVII, 117-118). На притолоках, как у той, так и у другой сени, знаку солнца одинаково приданы змейка и значок жизни, на второй сени дважды (ShT: XXXVII), на третьей сени один раз (ShT: XXXIX).

Итак, вторая и третья надгробные сени Тут-анх-амуна не только отличаются от двух других его сеней определенными одинаковыми особенностями своих надписей, но являют также на своих поверхностях одинаковое распределение надписей, эти особенности содержащих, и надписей, этих особенностей лишенных. Поэтому вряд ли возможно сомневаться в одинаковом и одновременном происхождении второй и третьей сеней. Единственно, что можно еще допустить, — это немного более позднее завершение третьей сени по сравнению со второй. Такое допущение возможно и даже уместно ввиду того, что снаружи второй сени особенности встречаются на окаймлениях едва ли не повсюду, где представлялась для того возможность (ShT: XXXVII, XLVII, L, L + 120, ср. также ShT: LII (знак Ра-Хар-Ахта со значками небосклона) и ShT: XXXVII, 117-118 (звание «властитель добрый»)), более того, дважды на полотнище левой стенки (ShT: XLVII-XLVIII = против 120 = ChT II: IV; ср. также знак Ра-Хар-Ахта со значками небосклона, ChT II: IV = ShT: против 120 = XLVII). Напротив, снаружи третьей сени не только все полотнища стенок, но также некоторые окаймления, в особенности спереди (ChT II: V = ShT: XXIX) и сзади (ChT II: VII = ShT: ХХХШ), определенно лишены особенностей. Но если работы над отделкой второй и третьей сеней протекали совершенно одинаково в одном и том же месте и одновременно или почти одновременно, то не должно ли наблюдение Р. Энгельбаха о первоначальной принадлежности второй сени Семнех-ке-рэ иметь силу также для третьей сени? Допустить это тем легче, что свое наблюдение о переделке колец Тут-анх-амуна из колец Семнех-ке-рэ Р. Энгельбах сделал как раз по надписям внутри второй сени, надписям, полным теми самыми занимавшими нас особенностями, которыми полны в равной, если только не в большей, мере надписи внутри третьей сени. Но есть еще другие, в том числе весьма веские и недвусмысленные указания на принадлежность Семнех-ке-рэ первоначально не только второй, но и третьей сени.

Тем же Р. Энгельбахом и в той же статье, где изложены, к сожалению только мимоходом, его наблюдения над второй сенью, были прочтены на золотых гробиках для внутренностей Тут-анх-амуна переделанные в его кольца кольца Семнех-ке-рэ: «Анх-шепр-рэ Ме-н-ва-н-рэ» и «Нефр-нефре-йот (+ наименование?)» (ASAE XL: 137). Вопреки Г. Рёдеру, не усматривавшему переделки колец на гробиках (ZAeSA LXXXIII: 71), X. В. Фэермэн со всею решительностью подтвердил наблюдение Р. Энгельбаха (JEA XLVII: 39(1)). Но уже самый снимок внутренних поверхностей одного из гробиков, изданный Р. Энгельбахом и наглядно показывающий разницу в выполнении колец и окружающей надписи (ASAE XL: XXIII), способен рассеять всякое сомнение у читателя статьи Р. Энгельбаха в правильности его заключения. И вот между надписями внутри этого золотого гробика, предназначавшегося некогда для внутренностей Семнех-ке-рэ, и надписями внутри второй и третьей сеней, равно как и надписями на их наружных окаймлениях, оказывается престранное сходство не только по духу их и по способу выражения, но и по самому начертанию: внутри гробика на ряде знаков, изображающих солнце, заметны те самые змейка впрямь и значок жизни, которые так отличают надписи внутри второй и третьей сеней и по их краям снаружи! И любопытно, что снаружи надписи на гробиках, видимо, все — ни в чем не переделанные, искони предназначавшиеся для Тут-анх-амуна, подобно большинству, основному количеству надписей снаружи обеих сеней, лишенному отмеченных нами особенностей (надписи снаружи гробика ТТ III: LIV, ГТ: СХ, ShT: IX, VMPh: XXXIV, TST: 152 тоже лишены этих особенностей, однако здесь для них не представлялось подходящего случая). Таким образом, надписи внутри второй и третьей сеней и по краям их снаружи вместе с внутренними поверхностями гробика (или гробиков) одни только как будто среди всего множества памятников времени Тут-анх-амуна обнаруживают заметное количество солнечных знаков со змейками и значками жизни. И если внутри гробиков и второй сени кольца Тут-анх-амуна были переделаны из колец Семнех-ке-рэ, то не для Семнех-ке-рэ ли предназначались первоначально и надписи внутри третьей сени?

Р. Энгельбах читал под кольцами Тут-анх-амуна в гробиках для внутренностей кольца Семнех-ке-рэ в таком составе: «Анх-шепр-рэ Ме-н-ва-н-рэ» и «Нефр-нефре-йот (+ наименование?)». Первое кольцо Семнех-ке-рэ из двух имен, точнее, имени и наименования было, естественно, длиннее первого кольца Тут-анх-амуна с одним именем «Неб-шепр-рэ» примерно в полтора раза, т. е. как раз на величину добавочного наименования, объявлявшего Семнех-ке-рэ любимцем Амен-хотпа IV. Как мы видели, первым кольцам Тут-анх-амуна было вообще мало свойственно помимо имени «Неб-шепр-рэ» заключать еще какое-нибудь наименование. Так не вызвано ли поразительное обилие колец, содержащих кроме имени «Неб-шепр-рэ» еще добавочное наименование, на второй и третьей сенях именно тем, что здесь короткому имени «Неб-шепр-рэ» было трудно заполнить одним собою в полтора раза более длинное кольцо Семнех-ке-рэ и потому имени «Неб-шепр-рэ» охотно придавали добавочное наименование? В тех случаях, где на частях сеней, отличающихся особенностями, кольца сейчас содержат одно имя «Неб-шепр-рэ», первые кольца Семнех-ке-рэ могли быть или без добавочного наименования, или заполнены более убористо.

Но имеется, наконец, и прямое указание на первоначальную принадлежность третьей сени Семнех-ке-рэ. Внутри ее на левой стенке читается такая надпись: «Сказывание слов Дв'мвт.ф: Я — сын твой Хор, возлюбленный твой, защитил (я) отца (своего) Усире, царя, владыку обеих земель Неб-шепр-рэ, правого голосом (т. е. покойного) от сотворившего зло ему. Пришел (я), (да) дам (я) его под ноги твои (на) вечность. Есть (ты) царь, живой проявлениями. Соединишься ты с Рэ в вечерней ладье, будешь плыть ты с ним в ладье тысячи тысяч (лет). Ты — сын Ра-Хар-Ахта, поборник того, кто в небе. Ты (будешь) повергать ему противников его повседневно, Усире, царь, владыка обеих земель Неб-шепр-рэ, сын Рэ, Тут-анх-амун, Властитель Она Верховья — жив он вечно!» (ChT II: XI b). Слова «Есть (ты) царь, живой проявлениями» выглядят в подлиннике так:

ЙВ М Н(Й)-СВТ СНХ ХПРВ

После первого слова пропущено подлежащее — местоимение, которое должно было быть, несомненно, 2-го лица, единственного числа, мужского рода. Как можно усмотреть из перевода, не только что настоятельной, но вообще никакой необходимости в подобном заявлении в данной связи и в данном месте не было. Более того, заявление о «царе, живом проявлениями», звучит настолько необычно и странно, что для сочинения его должна была быть особая причина. Далеко искать ее не приходится. Стоит только вспомнить первое кольцо Семнех-ке-рэ: «Анх-шепр-рэ» — «Живой проявлениями — Рэ». Что надпись намекает на это имя царя, представляется бесспорным, и тем самым принадлежность третьей сени Семнех-ке-рэ, пожалуй, очевидна. В надписи внутри гробика для внутренностей, предназначавшейся первоначально для Семнех-ке-рэ, сказано также: «Будешь жить ты в проявлениях, облюбованных тобою» (Т. Buckley, Е. F. Wente, I. Е. S. Edwards, L. Boltin. Treasures of Tutankh-amun4, N, Y., 1978, c. 157). [ 142 ]

С этим великолепно согласуется природа тех особенностей, которые наблюдаются внутри второй и третьей сеней и по краям их снаружи. Ведь особенности эти, если даже отвлечься от колец с добавочными наименованиями,— прямые пережитки солнцепоклоннической письменности Амен-хотпа IV. Мы потому и находим их в таком изобилии на определенных частях обеих сеней, что эти части отделывались вскоре после Амен-хотпа IV, т. е. при Семнех-ке-рэ или самое позднее при Тут-анх-йоте (после переименования Тут-анх-йота в Тут-анх-амуна солнечные знаки со змейками и значками жизни или знак пруда со значением мр являются в надписях большой редкостью).

Было бы, конечно, чрезвычайно желательно в связи со всем изложенным произвести новое тщательнейшее обследование колец на самих сенях для окончательного установления, где кольца были переделаны, а где не подвергались изменениям. Однако самая принадлежность третьей, а с нею вместе и второй сени первоначально царю Семнех-ке-рэ представляется едва ли не бесспорной. Но и в том случае, если б проверка по подлиннику не обнаружила переделок колец на третьей сени, что кажется ввиду всего сказанного совершенно невероятным, слова о «царе, живом проявлениями», все равно доказывали бы, что если не сама сень, то написанное на ней предназначалось первоначально для Семнех-ке-рэ, было выполнено по прописям, рассчитанным на него.