Чтение онлайн

Хан поднялся со своего места.

— Небо был милостиво, — ответил он с напускным радушием. — Мой сын вернулся из царства мертвых. И в честь этого чуда мы сегодня празднуем его свадьбу.

Взгляд Темуджина метнулся по толпе и замер на свадебном шатре, из которого только что вышел Инсин. Их глаза встретились. В глазах юного воина степей было сочувствие и сожаление. В глазах Темуджина — вспыхнувшая ярость.

— Свадьбу? — переспросил он, и его голос стал ледяным. Мужчина понял все. Его обманули. Пока он оплакивал своего погибшего товарища, его невесту отдавали за него же замуж. Темуджин не собирался сдаваться. Не для того он проделал этот путь.

— Я рад, что мой друг жив, — сказал он, и каждое слово было наполнено горячей сталью. — Но я приехал не только для этого. Я приехал, хан Хулан, чтобы просить руки твоей дочери. Аяны!

По толпе пронесся гул. Это был открытый вызов. Просить руки невесты в день ее свадьбы с другим — неслыханная дерзость, прямое оскорбление жениху и его роду!

— Ты опоздал, славный воин Темуджин, — холодно ответил Хулан, перебирая кольцо на своей руке. — Ее рука уже обещана. Моему сыну.

— Обещана отцом, но не сердцем! — яростно выкрикнув, парировал Темуджин, делая шаг вперед. Его воины за спиной напряглись, положив руки на рукояти мечей. — Я люблю ее. И я знаю, что она любит меня! Я… не позволю этому союзу состояться. Услышь меня, великий Хулан-хан — я не отдам свою возлюбленную так просто!

Он посмотрел мимо хана, на Инсина.

— И если кто-то хочет забрать ее, ему придется сначала забрать мою жизнь.

Инсин стоял, словно пораженный молнией. Он ожидал чего угодно — слез сестры, гнева отца, собственной душевной муки. Но он не ожидал, что его личная трагедия превратится в кровавую бойню прямо посреди свадебного пира. Сражаться с Темуджином? С человеком, который был единственной надеждой его сестры на счастье? Сражаться насмерть? Эта мысль была для него абсолютно абсурдной.

Но хан Хулан думал иначе. Его лицо побагровело от ярости. Какой-то выскочка из союзного, но куда менее могущественного племени, посмел явиться в его улус, прервать его праздник и бросить вызов его воле? Такого оскорбления он не мог стерпеть.

— Убирайся! — проревел хан, указывая на Темуджина дрожащим от гнева пальцем. — Убирайся из моего улуса, щенок, пока мои воины не напоили твоей кровью нашу землю! Забери своих людей и проваливай, и забудь дорогу сюда! Наш союз расторгнут!

— Я не уйду без Аяны! — так же громко ответил Темуджин. Он выхватил из ножен свой меч, и его клинок хищно сверкнул на солнце. — Если придется, я заберу ее силой!

Это было последней каплей.

— Убить их! — взревел Хулан.

И ад разверзся. Воины орды, разогретые айрагом и оскорбленной гордостью, с яростными криками бросились на гостей. Воины западного племени, верные своему главнокомандующему, сомкнули ряды и встретили их стеной из щитов и стали. Свадебный пир в одно мгновение превратился в поле кровавой резни. Звон мечей смешался с предсмертными криками, а праздничные ковры начали пропитываться свежей кровью.

Инсин стоял посреди этого хаоса, парализованный ужасом. Он видел, как его братья, Бату и Арслан, с жестокой ухмылкой врубились в ряды вчерашних союзников. Он видел, как Темуджин, словно берсерк, разил направо и налево, пытаясь пробиться к ханскому гэр. Это было безумие. Бессмысленная, братоубийственная бойня, рожденная из гордыни одного и отчаяния другого!

В этот момент войлочный полог на гэр Аяны откинулся. Она услышала голос любимого, крики битвы, и не смогла больше прятаться. В своем прекрасном, белоснежном свадебном наряде она выбежала наружу, ища глазами в толпе лишь одно лицо.

— Темуджин! — крикнула она.

И он услышал ее. Мужчина обернулся, на его лице на мгновение промелькнула радость. Он сделал шаг в ее сторону, отбивая удар одного из воинов Хулана. И в этот же миг один из лучников орды, целясь в спину Темуджину, натянул тетиву. Но в суматохе боя его толкнули. Рука дрогнула — стрела, предназначенная воину, со свистом пролетела мимо него и вонзилась точно в грудь девушки в белом.

Крик Аяны утонул в шуме битвы. Она замерла на секунду, с удивлением глядя на черное древко, торчащее из ее белоснежного платья, а затем медленно, как подкошенная лилия, начала оседать на землю. Первым к ней подскочил Инсин, отбивающийся сразу от нескольких воинов западного племени. Он пробился сквозь сражающихся, отшвырнув в сторону и своих, и чужих. Юноша подхватил ее на руки, прежде чем сестра коснулась земли, и опустился на колени, дрожащими руками прижимая ее к себе.

Кровь, алая, неправдоподобно яркая, расплывалась по белому шелку, как страшный, уродливый цветок.

— Аяна… — прошептал Инсин, и его голос сорвался от нахлынувшей боли.

Сестра подняла на него глаза, полные бесконечной, светлой печали. Она прикоснулась слабеющей рукой к его щеке.

— Не вини… никого, иним, — прошептала девушка, и с каждым словом из ее губ вырывалось облачко крови. — Так… решила судьба… Все уже было предрешено…

Битва вокруг них на мгновение замерла. Темуджин, увидев, что произошло, издал крик, полный такой боли и ярости, что даже самые свирепые воины отшатнулись.

— Ты… ты всегда был слишком добр для этого мира, брат, — дыхание Аяны становилось все тише. — Не позволяй… им… сломать тебя. Обещай мне… Всегда… слушай свое сердце… Оно… оно никогда не лжет…

Нежная рука безвольно соскользнула с щеки. Взгляд затуманился и застыл, устремленный в бескрайнее, безразличное небо. Аяна ушла. Ушла в Верхний мир, откуда не так давно вернулся он сам, едва достигнув его врат.

Инсин сидел на коленях посреди кровавого хаоса, держа на руках безжизненное тело любимой сестры, и покачивался на месте, словно убаюкивая ее в своих объятиях. Он смотрел на ее умиротворенное лицо и не чувствовал ничего, ни гнева, ни горя. Лишь оглушающую пустоту. Свадьба, которая должна была связать их, обернулась ее похоронами. А ее последние слова прозвучали как завещание, и как приговор. Потому что юноша знал, куда вело его сердце. Оно вело его на север, в проклятый лес, к девушке с глазами цвета неба, к его врагу и его спасительнице.

За спиной Инсина раздался еще один крик — хриплый, надрывный, полный боли. Он обернулся. Темуджин, который на мгновение застыл, ошеломленный смертью Аяны, потерял бдительность. Один из воинов его брата Бату, воспользовавшись этим, подскочил к представителю западного племени сзади и вонзил меч ему под ребра. Темуджин качнулся, но не упал. Он развернулся и одним яростным, последним ударом снес голову своему убийце. А затем, зажимая рану рукой, из которой потоком хлестала кровь, он сделал несколько шагов и рухнул на колени рядом с Инсином и телом Аяны. Его лицо было смертельно-бледным, но взгляд — ясным и твердым. Темуджин смотрел не на Инсина, а на умиротворенное лицо своей возлюбленной.

— Она… прекрасна… даже сейчас, — прохрипел он с нежной улыбкой, и кровавая пена выступила на его губах.

— Темуджин… — Инсин не знал, что сказать. Слова застряли в горле.

— Я не успел… — прошептал воин, и по его щеке скатилась одинокая слеза, смешиваясь с кровью и грязью. — Я опоздал…

Он перевел тяжелый взгляд на Инсина.

— Ты… ее брат. Ты почти хан. Прошу тебя… не как враг, а как… друг, который им не стал… — Темуджин задыхался, слова давались ему с огромным трудом. — Похорони нас… вместе. Пусть… пусть наши тела лежат под одним курганом. Если мы не смогли быть вместе в этом мире… позволь нам быть вместе… в Верхнем.