Чтение онлайн

Добриня лишь пожимает плечами: мол, дело твоё, княже. Он машет рукой и двое дружинников спешат к дикарю и заламывают руки. На лице туземца - изумление. Будто и поверить не может, что люди на такое способны.

– лля, перекладай!
– приказывает князь.

лля вперевалочку подходит к пленнику. И Олекса усмехается: по одежде не отличить муромца от русина, а вот бриться сын леса так и не научился - борода такая же, как и у пойманного залещанина.

лля что-то болбочет пленнику. Тот, кажется, понимает. И отвечает на том же непонятном наречии.

– Й"yштерге го звать, - переводит лля. Как ни старается он говорить по-русински, а всё равно выходит неправильно. Речь у него корявая, порой и разобрать сложно. А случается, что и вовсе выдумает какие-то новые слова. - У нх тут цлая дрвня, за пргоркам.

"Дрвнй" лля называет село - видимо от русинского слова "дерево". И то правда: туземные сёла полностью деревянные.

– Спитай, що це за рчка!
– князь показывает на бОльшую из рек.

лля переводит.

– Ма-а-Асква, - смешно выговаривает абориген. И, показав на меньшую, чистую речку, добавляет совсем уже что-то нечленораздельное.

– Ну, це вже занадто, - решает князь Юрй.
– Цю я наркаю Неглинкою.

Он потирает гладко выбритый подбородок.

– Год балакати!
– повелевает наконец.
– Хай веде нас до свого села! Берть дикунв, скльки впймате, зганяйте на будову. Та взьмть там щось пости!

Добриня молча выехал вперёд и часть отряда - та, что справа, выстроилась за ним. Это его, Добрин, гвардия - "правий sector", как говорит он в шутку.

Князь одобрительно кивает: без Добрыни бы ратники наломали дров. Туземцы нужны живыми, здоровыми и не в очень расстроенных чувствах. А развлечься можно и после.

лля обратился к пленному и по-дикарски приказал ему показать "дрвню". Тот не отпирался, не таился - даже вроде бы рад был, что чужаки заинтересовались родным селом.

"Бдолага" - промелькнуло в голове у Олексы - "Не розум, дурний, що на нього чека". Но он сразу же задавил в себе ненужную жалость. Не в церкви они - а на краю неведомой земли. Да и чего варваров жалеть? Нехристи, дикари. "Але ж вони теж люди!" - снова прозвучал в голове голос отца (как всегда некстати).

Глава 3. Уроки цивилизации

Этим туземцам повезло более других. Жалел их князь: для строительства нужны люди. И потому не разорили их село дотла, да и вообще старались не убивать - и даже не бить понапрасну. В отношении всего остального, Добриня держал войско в ежовых рукавицах: потому и туземки остались всё больше нетронуты киевлянами.

Но человеческая-то природа берёт своё! И дружинники, объединившись небольшими группами, выезжали на ловы - другие "дрвн" искать. Сколько сёл они нашли и что там творили, про то не сказывали. Впрочем, и так ясно. Олекса поехал с ними лишь однажды - и ему не понравилось. Он не понимал бессмысленной жестокости. Ну ладно, пограбили, с туземками "побаловали". Но зачем убивать, мучить? И зачем сжигать их дурацкие деревянные "зби"? А воины и сами не понимали зачем бесчинствуют. И Олекс показалось, что злило их миролюбие дикарей, мягкость их характера, робость. Словно мстили русины за это!

В лагерь он вернулся задумчивый. И так ему вдруг всё осточертело! И лес этот неестественный, берёзовый. И убогие меховые палатки. И сирый деревянный остов строящейся крепости. А больше всего - эти люди: и преследователи, и жертвы. И злила его жестокость русинов, и бесила безответность туземцев. Хоть раз бы ударили в ответ. Всё равно б не пощадили, но хоть опасались бы - а значит хоть немного уважали б. Но местному дикарю и в голову не придёт сделать больно другому человеку - пусть даже чужаку, захватчику.

Словно больной, развёл Олекса костёр. Долго сидел в одиночестве и смотрел на пламя. Добриня неслышно сел рядом. И неожиданно положил руку на плечё.

– Ковтни, Поповичу, легше буде, - сказал старик, протянув меховую сумку с мёдом.

Олекса глотает хмельной напиток. Становится теплее и спокойнее. Добриня гладит его по голове, по плечу. И убирает руку.

– Ностальгя, юначе?
– говорит тихо.

– Що це таке?

– Туга за домвкою.

Олекса задумывается на миг.

– Н, чого нема - того нема, - и как-то само собой так получается, что выкладывает он Добрин всё, что на душе.

Старик качает головой.

– В кожного на земл своя доля, - говорит он тихо.
– На все свй час. Час карати час мучитись. Час страждати час мститися.

– Ти про що?
– не понимает Олекса.

– Те, що ми тут робимо, то вкрай небезпечне, - Добриня опускает морщинистое лицо.
– Колись за це доведеться платити.

– Хочеш сказати, що нас покара Бог?

– Це досить ймоврно. зробить Вн це руками наших жертв.

Олекса удивлённо смотрит на него - не рехнулся ли старик? Тот грустно усмехается.

– Тоб здаться, що це неможливо, - констатирует Добриня.
– Ти думаш, що тубльц назавжди залишаться добрими тихими. Так?

Олекса кивает.

– Але ж я х знаю, - сообщает старик.
– Це ж я приборкував дикуна-ллю, я його виховував. повр мен - в них колосальний потенцал. Вони швидко вчаться. Якби ми навчили х доброму, подлилися досягненнями цивлзац - не було б вдячншого народу!

– А ми х взагал нчому не вчимо, - обрывает Олекса.

– Помиляшся, Поповичу!
– очи русина пылают - не то возмущением, не то страхом.
– Ми вчимо х вбивати. А ще - грабувати, валтувати, брехати. дай Боже, щоб вони не засволи урок!

– Поки що вони не навчилися навть вткати, - парирует Олекса и сам удивляется презрению в своём голосе.

– Поки що, - Добриня тяжело вздыхает.
– Коли вони навчаться, буде пзно.

<