Чтение онлайн

Асталче поднимет голову - очи сверкают, как молнии! А может это просто так кажется - всё-таки зима уже, огонь пылает в очаге, летят искры вверх, тонут в густом дыму. Тесно в "зб" у Яги.

– Грабят нас русины, неволят, - качает головою старушка.
– И когда эта беда закончится?

– Когда прогоним их к Лоухе!
– неожиданно выкрикивает Асталче.
– Иначе они не понимают!

Яга смотрит на неё с испугом. Почитай полгода прошло, а девица и далее не в себе. Иногда такое скажет, что и слушать страшно.

– Но этого мало, - тихо продолжает несчастная.
– Прогоним - придут снова. Нужно нам самим идти на их Русь - сделать им то, что они делают с нами.

– Что ты такое говоришь, доченька?
– ужасается Яга.
– Разве можно другому горя желать?

– Можно, - сухо говорит Асталче.
– И нужно.

Тяжело Яге такое слушать. Но не даром же она шаманка! Знает, как помочь бедной девочке: надо пойти к Родине-матери и принести ей подношение. Она добрая - поможет исцелить Асталче.

Деревянная хата Яги стоит на сваях, похожих на огромные куриные лапы. Спустившись по лесенке, идут девица со старухой заветной тропинкой. Снег скрипит под ногами, а вокруг - заснеженные ели. Мороз щиплет щёки, подгоняет.

Вот и святилище. Под огромным еловым навесом - деревянная статуя женщины. Руки у неё скрещены на груди. Голова скромно опущена.

– Родина-мать!
– говорит Яга.
– Заступница наша.

– Заступница!
– Асталче вздрагивает от нервного смеха.
– Да у неё и оружия-то нет!

Яга с ужасом смотрит на девушку.

– Как же она нас защитит?
– не унимается несчастная.
– Со скрещенными руками?

– Не обижайся на неё, Родина-мать, - тихо говорит Яга.
– Вразуми бедняжку. Вот, дары наши прими...

Она ставит у ног статуи лукошко с сушёными подберёзовиками и подосиновиками. Кланяется до земли и идёт прочь, утягивая за собой Асталче.

С того дня переменилась девушка. Каждое утро идёт в лес с топором, возвращается лишь затемно. Где ходит и что делает - не сказывает. Качает головой Яга - может, на поправку пошла бедняжка?

А весной, как начал снег таять, взяла Асталче Ягу за руку и сама потянула ко святилищу.

– Смотри, что я сделала!
– говорит.

А сама аж сияет. И улыбка у неё широкая - как когда-то. Лишь в глазах какие-то странные искорки.

Смотрит Яга - и за сердце хватается: старая Родина-мать порубана на части. А на её месте - новая статуя, вырубленная из цельного дуба.

– Вот наша новая Родина-мать!
– говорит Асталче с гордостью.
– Ей и поклоняться будем! А старая своё отжила.

У новой Родины волосы распущены, голова гордо поднята. И руки занесены над головой: в одной - щит, а в другой - длинный нож, как у русинов.

– Уж она-то сможет нас защитить!
– радуется Асталче.
– А подносить ей надо не грибочки и ягоды, а свежую кровь.

И достаёт девица из клети синицу, и мгновенно перерезает ей горло, окропив кровью ноги Родины-матери.

– Что ты, родная...
– Яга и слов-то не находит. Страшно ей всё это.

Но Асталче её не слушает, сама с собой говорит:

– Синичка - цвета русинских хоругвей, жёлтая с синим. Придёт день - мы и их принесём в жертву. И поставим нашу Родину-мать у них в Киеве!

Яга тихо плачет.

– Девочка... да ведь ты стала... русинкой... киевлянкой...

А Асталче лишь звонко смеётся.

Эпилог

– Оленко, не вс русини поган. На Рус багато добрих, розумних, щирих людей. Ти ж зрозумй, князь Юрко набрав покидькв, пройдисвтв!

– Потому что только они и согласились идти в Залесье? А добрым людям не было до нас дела?

– Чому це?

– А тому, что они ничего не сделали, чтобы остановить Долгорукого. Они что, не видели, кто идёт на север?! Не знали, на что способны эти негодяи?! Знали - и промолчали! А может и рады были: очистилась Русь от всякого человеческого мусора! И какое им дело до каких-то там туземцев?! Мы же, для русинов, "грязные дикари", правда?

Олекса не знает, что ответить.

– Мы станем вами, а вы - нами. Русь будет в Ма-Асквае, а киевляне будут нам кланяться. В Киеве мы поставим Родину-Мать и меч её будет касаться вашего неба. По всей Руси забудут русинську мову и заговорят на "русскам язик"!

– Ну й уява в тебе, - вздыхает Олекса.
– Вибач, але це - нсентниця. Ти зовсм не знаш нашо цивлзац, не знайома з нашою культурою. Те що ти кажеш - неможливо у принцип! Ан зараз, ан за тисячу рокв. Щоб кияни заговорили "на русскам язик"?! Це ж смшно!

– Посммося за тисячу рокв. Не буде спокою ан вам, ан кран вашй. Чи пригадате тод "славетного" князя Юрка Довгорукого?

– Та хто ж його вважа за славетного?! Так, дрбний невдаха.

– А чего же ты пошёл за неудачником? Почему ваши русины не посадили его в яму?

– Ми поважамо права людини.

– А права туземца?! Впрочем, это пустой разговор. Прощай, Альошенька!

– Куди ти?

– В Суздаль, к вашему князю-"неудачнику".

– Навщо?!

– Увидишь...

Она идёт к дверям.

– Оленко! Кохана моя!

Девушка оборачивается.

– Забудь меня, Альошенька. Забудь навсегда.

Олена исчезает за дверью.

Олекса пытается встать. Ноги почти не слушаются. Голова болит. Шатаясь, он подходит к окну.

На дворе светает. Оленка седлает коня - его коня. Потом садится верхом и едет прочь.