Чтение онлайн

Святый убо си наставьникъ сице творяаше, къ симъ и учааше вьсю братию. Они же, яко земля жажющия воды, тако приимааху словеса его, приносяще трудовъ своихъ плоды къ Господу. овъ съто, овъ же 60. И б видти на земли человкы, житиемь акы ангелъмь тъчьны, и манастырь тъ подъбьнъ небеси, и въ немь блаженый отець нашь Феодосий паче солнца въсиявъ добрыими длы, якоже се явися игумену манастыря святаго архистратига Михаила, Софронию же именьмь. дущю бо ему въ манастырь свой, нощи же сущи тьмьн, и се вид свтъ надъ манастырьмь тъкъмо блаженаго отьца нашего Феодосия. И якоже чюдяся ему, славяаше Бога, глаголя: «О, колико благостыня твоея, Господи, яко показалъ еси такъ свтильникъ въ мст семь — преподобьнааго сего мужа, иже, тако свтяся, просвти манастырь свой!» Сице же ини мнози, видвъше се многашьды, сповдаху се.

Святой же наставник этот так поступал, тому и учил всю братию. Они же, как земля, жаждущая воды, принимали слова его, принося плоды трудов своих Господу — кто сто, а кто 60. И были видны на земле люди словно бы уподобившиеся ангелам, и монастырь тот был подобен небу, и в нем блаженный отец наш Феодосии ярче солнца сиял добрыми деяниями, как это было явлено игумену монастыря святого архистратига Михаила по имени Софроний. Как-то он ехал в монастырь свой, а ночь была темная, и вдруг увидел свет только над монастырем блаженного отца нашего Феодосия. И удивился он и, прославив Бога, возгласил: «О, сколь велика благостыня твоя, Господи, что показал ты такой свет на месте сем — преподобного этого мужа, который, так сияя, озарил и монастырь свой!» О том же рассказывали не раз и иные многие.

Тмьже убо слышаще князи и боляре доброе ихъ житие прихожааху къ великууму Феодосию, исповдающе тому грхы своя, иже велику пользу приимъше бо от того, отъхожааху, ти тако пакы приношааху ему нчьто мало отъ имний своихъ на утшение братии, на състроение манастырю своему. Друзии же и села въдаваюче на попечение имъ. Наипаче же зло любляаше блаженааго христолюбивый князь Изяславъ, предьржай тъгда столъ отьца своего, и часто же и призывааше къ соб, мъножицею же и самъ прихожааше к нему и тако духовьныихъ тхъ словесъ насыщашеся и отъхожааше. Якоже отътол тако Богъ възвеличаше мсто то, умножая вьсхъ благыихъ въ немь молитвами въгодьника своего.

Поэтому, услышав о славном их житии, князья и бояре приходили к великому Феодосию, исповедовались ему в грехах и уходили от него с великой для себя пользой, а также приносили ему что-либо от своих богатств, даря на утешение братии и на устройство монастыря. Другие даже села свои дарили монастырю. Но особенно любил блаженного христолюбивый князь Изяслав, сидевший тогда на столе отца своего, и часто призывал он к себе Феодосия, а нередко и сам приходил к нему и, насытившись духовной беседой с ним, возвращался восвояси. С тех пор прославил Бог место то, умножая все благое в нем по молитвам своего угодника.

Отьць же нашь Феодосий баше сице запретилъ вратарю, да по отъдении обда не отврьзаеть вратъ никомуже, и никтоже пакы да не въходить въ манастырь, дондеже будяше годъ вечерьний, яко да полудьнию сущю почиють братия нощьныихъ ради молитвъ и утрьняго пния.

Отец же наш Феодосии повелел привратнику, чтобы после обеда не отворял бы никому ворот и никто бы не входил в монастырь до самой вечерни, так как в полуденные часы братия отдыхает для ночных молитв и утренней службы.

И въ единъ день, полудьнию сущу, прииде по обычаю христолюбьць Изяславъ съ малъмь отрокъ: егда хотяше похати къ блаженууму, тъгда распустяше вся боляры въ домы своя, нъ тъкмо съ шестию или съ пятию отрокъ прихожааше къ нему. Се же, яко ркъхъ, прихавъ и съсде съ коня, ни бо николиже ха на дворъ манастырьскый, и приступивъ къ вратомъ повел отъврьсти, вънити хотя. Онъ же отъвща ему, яко повелние есть великааго отьца не отъврьзати вратъ никомуже, дондеже годъ вечерьний будеть. Таче пакы христолюбьць възвщая ему, да увсть, къто есть. И глаголаше: «Се бо азъ есмь, и мн отъврьзи врата единому». Онъ же, не вдый, яко князь есть, отъвщавааше ему сице: «Рхъ ти, яко повелно ми есть отъ игумена, яко аще и князь приидеть, не отъврьзи вратъ, то уже аще хощеши, потрьпи мало, дондеже годъ будеть вечерьний». Онъ же отъвща, яко «Азъ есмь князь, то или мн не отъврьзеши». Тъгда изникъ видтъ, и познавъ князя его суща, и въ страс бывъ, не отъврьзе вратъ, нъ блаженууму съповдатъ тече, оному же стоящю предъ враты и тьрпящю, о семь подражающю святаго и вьрховьняаго апостола Петра: изведену бо бывъшю тому ангелъмь ис тьмьниц и пришьдъшю ему къ дому, идеже бша ученици его и тълкънувъшю ему въ врата, и се рабыни изникнувъши, вид Петра стояща, и от радости же не отврьзе воротъ, нъ, текъши, повда ученикомъ приходъ его. Тако же и сь от страха не отврьзе вратъ, нъ скоро текъ, повда блаженууму христолюбьца. Таче блаженый ишедъ и видвъ князя и поклонися ему, и по сихъ начатъ глаголати ему христолюбьць: «О како, отьче, запрещение твое, еже глаголеть чьрноризьць сий, яко, аще и князь приидеть, не пустити его». Блаженый же отвща: «Сего ради глаголють, владыко благый, повелние то, якоже да въ годъ полудьньный не исходять братия из манастыря, нъ починуть въ то время, нощьнааго ради славословия. Твое же Богъмь подвижьное тъщание къ святй владычици нашей Богородици благо и души твоей на успхъ. И мы же вельми радуемъся о прихожении твоемь», таче по сихъ шедъшема има въ цьркъвь и сътворивъ молитву сдоста. Ти тако христолюбивый князь насыщашеся медоточьныихъ тхъ словесъ и иже исхожааху от устъ преподобьнааго отьца нашего Феодосия и велику пользу приимъ отъ него, иде въ домъ свой, славя Бога. И от того дьне большиими начатъ любити и, тако имяше его, яко единого отъ прьвыихъ святыихъ отьць и вельми послушааше его и творяаше вся повелная ему отъ великааго отьца нашего Феодосия.

И вот как-то в полуденное время пришел по обыкновению христолюбец князь Изяслав с несколькими отроками: когда собирался ехать к блаженному, то распускал по домам всех бояр своих и отправлялся к нему с пятью или шестью отроками. И вот, как я сказал, приехал он и сошел с коня, ибо никогда не въезжал верхом на двор монастырский, и, подойдя к воротам, приказал открыть их, намереваясь войти. Привратник же отвечал ему, что есть повеление великого отца не отворять ворот никому, пока не наступит час вечерни. Тогда христолюбец снова обратился к нему, чтобы тот понял, с кем говорит. И сказал: «Это же я, и открой мне одному ворота». Тот же, не зная, что перед ним князь, отвечал ему так: «Сказал тебе: повелено мне игуменом, что если и сам князь придет — не отворяй ворот; и если хочешь, то подожди немного, пока не наступит час вечерни». Тот в ответ: «Я же князь, неужели и мне не откроешь?» Тогда привратник выглянул и, узнав князя, испугался, но не открыл ворот, а побежал предупредить блаженного, князь же в то время стоял перед воротами и ожидал, уподобившись святому верховному апостолу Петру, когда извел его ангел из темницы, и пришел он к дому, где находились ученики его, и постучался в ворота, рабыня, выглянув, увидела стоящего перед нею Петра и от радости не отворила ворот, но побежала сообщить ученикам о его приходе. Так же и привратник от страха не открыл ворот, а побежал и сообщил блаженному о христолюбце; блаженный тотчас же вышел и, увидев князя, поклонился ему, и тогда обратился к нему христолюбец: «Таков ли, отче, запрет твой, как сказал этот черноризец: если и князь придет — не пускать его?» Блаженный же отвечал: «Потому говорят, добрый наш владыка, об этом повелении моем, чтобы в полуденное время не выходили братья из монастыря, но почивали бы в эти часы ради ночных молитв. Но твоя Богом подвигаемая забота о святой владычице нашей Богородице — благо есть, и твоей душе на пользу, И мы всегда очень рады приходу твоему». И после этого пошли они в церковь и, помолившись, сели. И так христолюбивый князь насладился медоточивыми речами, проистекавшими из уст преподобного отца нашего Феодосия, и великую пользу приобрел от беседы с ним, и отправился в дом свой, славя Бога. И с того дня еще больше полюбил его и почитал его, словно одного из святых отцов древности, и всегда слушался его и исполнял все, что повелевал ему великий отец наш Феодосии.

Божествьный же Варламий, сын Иоана болярина, игуменъ же манастыря святаго мученика Дьмитрия, иже възгради христолюбивый князь Изяславъ, иде въ святый градъ Иерусалимъ. Таче походивъ святая та мста, възвратися въ свой манастырь и пакы по времени нкотормь иде въ Костянтинь градъ, и ту такоже походи вся манастыря и искупивъ, еже на пользу манастырю своему, и тако поиде на конихъ въ страну свою. Идый же путьмь и уже въ странахъ своихъ си, въпаде въ недугъ лютъ. Таче, яко доиде града Володимеря, въниде въ манастырь, ту сущий близъ города, иже наричюти и Святая гора, ту же усъпе съ миръмь и житию коньць приятъ. И заповдавъ сущиимъ с нимь, да доправять тло его въ манастырь святааго и блаженааго отьца нашего Феодосия и ту положать е, и вся сущая, яже б искупилъ въ Костянтини град — иконы и ино, еже на потребу, повелвъ туда, иде же самъ, ту же и то повел въдати блаженууму, якоже заповда имъ. Ти тако донесъше тло его, положиша е въ манастыри блаженаго и преподобьнааго отьца нашего Феодосия на деснй стран цьркве, идеже и донын есть гробъ его.

Божественный же Варлаам, сын Иоанна боярина, игумен монастыря святого мученика Димитрия, построенного христолюбивым князем Изяславом, отправился в святой город Иерусалим. И, обойдя там все святые места, возвратился в свой монастырь, а некоторе время спустя отправился в Константинополь, и там также обошел все монастыри, и, накупив всего, необходимого для своего монастыря, на конях двинулся в свою страну. По пути, уже в пределах земли своей, он тяжело заболел. И, добравшись до города Владимира, остановился в пригородном монастыре, именуемом Святая Гора, и тут почил с миром, придя к концу жизненного пути. И завещал своим спутникам, чтобы тело его перевезли в монастырь святого и блаженного отца нашего Феодосия и там бы положили, и все то, что накупил он в Константинополе — иконы и другую необходимую утварь, — повелел отправить туда же, куда и его самого, и все, как заповедал он, передать блаженному. Спутники тело его доставили в монастырь блаженного и преподобного отца нашего Феодосия, и положено было оно в церкви, по правой стороне, где и доныне находится его гробница.

Тъгда же христолюбивый князь от манастыря великааго отьца нашего Феодосия избьравъ единого отъ братия, иже въ чьрньчьскмь житии просиявъша, Исаию наричемааго, того же, изведъ, игумена постави въ манастыри своемь у святааго мученика Димитрия, иже и послже добрыхъ ради нравъ его, поставленъ бысть епискупъмь Ростову городу.

В то же время христолюбивый князь избрал в монастыре великого отца нашего Феодосия одного из братии, особенно прославленного своей монашеской жизнью, по имени Исайю, и того поставил игуменом в своем монастыре святого мученика Димитрия; он впоследствии за добродетели свои был поставлен епископом города Ростова.

Тъгда же великий Никонъ, умьръшю Ростиславу князю острова того, умоленъ бысть отъ людий тхъ преити къ Святославу князю и молити и, да пустить къ нимъ сына своего, да сядеть на стол томь. Таче яко и пришьдъ, прииде въ манастырь блаженааго отьца нашего Феодосия, и яко видста другъ друга, падъша оба въкуп, поклонистася, и тако пакы охопистася, и надълз плакастася, якоже много время не видвъшася.

Когда умер Ростислав, князь острова того, жители его умолили великого Никона отправиться к князю Святославу и просить его, чтобы он отпустил своего сына к ним, и тот бы занял княжеский стол. Придя оттуда, Никон посетил монастырь блаженного отца нашего Феодосия, и когда встретились они, то, оба упав на колени, поклонились друг другу до земли, потом обнялись и долго плакали, ибо давно уже они не видались.

По сихъ же моляшети и святый Феодосий не отьлучитися ему от него, дондеже еста въ плъти. Тъгда же великий Никонъ общася ему, глаголя, якоже «тъкмо дошьдъ тамо и манастырь свой обрядивъ, и ту абие възвращуся въспять»; якоже и сътвори: дошьдъ бо съ князьмь Глбъмь острова того, и оному сдъшю на стол въ град томь, Никонъ же възворотися въспять. Таче пришедъ въ манастырь великааго отьца нашего Феодосия, и вься своя благая предавъ блаженууму, самъ же б съ всякою радостию покаряяся ему, зло же любляшет и, и богодъхновеный Феодосий, яко отьца его себе имяшеть. Тмьже, аще и коли къде отъходя, поручаше тому братию и еже тхъ съблюдати же и поучати, якоже старйшю тому сущю всхъ. И егда же пакы самъ поучаше братию въ цьркъви духовьныими его словесы и повелвааше пакы великууму Никону, яко се ис кънигъ почитающе поучение творитибратии, таче и пакы преподобьнууму отьцю нашему Стефану, ексиархутъгда сущю, послже же игумену сущу того манастыря по съмрьти блаженааго Феодосия, таче по томь епискупу въ Володимирьскую оболость.