Чтение онлайн

Владелец же иконы провел без сна всю ночь от печали, что нет иконы на праздник, называл себя грешным и недостойным такой благодати. И, встав, он пошел в церковь, чтобы там оплакать свои согрешения, и когда отворил двери церковные, то увидел икону, сияющую на месте своем, и упал он от страха, думая, что это привиделось ему. Но, оправившись немного от испуга и поняв, что это действительно икона, в великий ужас и трепет пришел он, вспомнил слова преподобного и пошел разбудить домашних своих. Они же с радостью пошли в церковь со свечами и кадилами и, видя икону, сияющую светлее солнца, пали ниц на землю, поклонились иконе и приложились к ней в веселии душевном.

Боголюбець же той прииде ко игумену и нача повдати сътворившеесячюдо, еже о икон, и вси вкуп идоша ко преподобному Алимпию, и видша его уже отходяща свта сего. И въспроси его игуменъ: «Отче, како и кимъ написана бысть икона?» Онъ же повда имъ все, еже вид, яко: «Аггелъ есть, — рече, — написавъ ю, и се предстоить, поати мя хотя». И сиа рекъ, предасть духъ. И сего опрятавше, несоша въ церьковь, обычное пние над ним сътворивше, положиша его в печер съ преподобными отци, о Христ Иисус, Господ нашемь.

Боголюбец же тот пришел к игумену и рассказал о сотворившемся чуде с иконою, и все вместе пошли к преподобному Алимпию и увидели, что он уже отходит из этого мира. И спросил его игумен: «Отче, как и кем написана была икона?» Он же рассказал им все, что видел, говоря: «Ангел написал ее, и вот он стоит возле меня, и хочет меня взять с собою». И, сказав это, испустил дух. Тело его приготовили к погребению, отнесли в церковь, сотворили над ним обычное пение и положили в пещере с преподобными отцами о Христе Иисусе, о Господе нашем.

О ПРЕПОДОБНЕМЬ И МНОГОСТРАДАЛНЕМ ОТЦИ ПИМИНЕ И О ХОТЯЩИХ ПРЕЖЕ СМЕРТИ ВЪ ИНОЧЕСКИЙ ОБРАЗЪ ОБЛЕЩИСЯ. СЛОВО 35

О ПРЕПОДОБНОМ И МНОГОСТРАДАЛЬНОМ ОТЦЕ ПИМЕНЕ И О ЖЕЛАЮЩИХ ОБЛЕЧЬСЯ В ИНОЧЕСКИЙ ОБРАЗ ПЕРЕД СМЕРТЬЮ. СЛОВО 35

Начало слову еже о Пимин вземше, на исповдание снидем того крпкаго страданиа, еже съ благодарениемь тръпти болзни доблествен.

Начиная слово о Пимене, приступим к повествованию о тяжком его страдании, и как со смирением и мужеством переносил он болезнь.

Сий бо блаженный Пиминъ боленъ родися и възрасте, и того ради недуга чистъ бысть от всякиа скврны и от утробы матерня и не позна грха. И многажды моляше родителя своа, да пострижется въ иноческый образъ. Они же, яко чадолюбци, надахуся, своему житию сего хотвша наслдника имти, и възбраняху ему.

Этот блаженный Пимен больным родился и вырос, и из-за этого недуга оставался чистым от всякой скверны, и от утробы матери не познал греха. Много раз просил он у родителей своих позволения постричься в иноки. Они же, любя своего сына, надеясь и желая, чтобы он стал наследником их богатства, запрещали ему это.

Сему же убо изнемогшу и въ отчаании бывшу, и принесенъ бысть в Печерьскый монастырь, да исцелеть тх святых отець молитвами или оттхъ руку прииметь святый аггельскыйобразъ. Родителя же его, имуща сердечную любовьк нему, и своего чада не остависта, но всхъ моляще молитисяза сына ею, да исцелеть от недуга. Много же преподобнии тии отци потрудившеся, и ничтоже пользова его, сего бо молитвами предолеваше всх, ибо не прошаше здравиа, но приложениа болзней, да не како, здравъ бывъ, и исторженъ будеть родительма своимаот монастыря, и не получить мысли своеа. Отцю же и матере пресдящим ему и не дадущим его пострищи, и стуживъ сий блаженный, нача Богови молитися прилжно, да исполнит жалание его.

Когда же он изнемог так, что отчаялись за его жизнь, — принесли его в Печерский монастырь, чтобы исцелился он молитвами тех святых отцов или от их рук принял святой иноческий образ. Родители же Пимена, сердечно любя его, не оставляли детища своего и всех просили молиться за их сына, чтобы он исцелился от недуга. И много потрудились те преподобные отцы, но ничто не приносило пользы ему, ибо его молитвы превозмогали все другие, а он просил себе не здоровья, а усиления болезней, так как боялся, что если он выздоровеет, то родители увезут его из монастыря и не осуществится мечта его. Отец же и мать все время были с ним и не давали его постричь, и блаженный, опечалившись, стал прилежно молиться Богу, чтобы он исполнил желание его.

И се въ едину нощь, всм спящим вн, и се внидоша к нему аки скопци свтлии съ свщами, идже лежаше Пиминъ, носяще съ собою Евангелие, и свиту, и мантию, и куколь, и все, еже на потрбу пострыганию, и глаголаше ему: «Хощеши ли, пострижем тя?» Онъ же с радостию обещася имъ, глаголя: «Господь вы посла, господиа моа, исполнити желание сердцамоего». Они же ту абиеначаша въспросы творити: «Что прииде, брате, припадаа къ святому жертовнику сему и ко святй дружине сй? Желаешили сподобитися мнишескому великому аггельскому образу?» И прочаа вся по ряду сътвориша, якоже есть писано, таже и в великий образъ постригоша его, и облъкше его в мантию и в куколь, и все, еже трб, пвше, великаго аггельскаго образа управивше и устроивше, и целовавше его, Пимина же того нарекше, и свщу въжегше, рша: «До 40 дьний и нощий сиа свща да не угаснеть». Сиа вся съдавше, отъидоша въ церьковь, власи же вземше въ убрус, положиша на гроб святаго Феодосиа.

И вот однажды ночью, когда все вокруг спали, вошли со свечами туда, где лежал Пимен, похожие на скопцов светлых и несли они Евангелие, и рубаху, и мантию, и куколь, и все, что требуется для пострижения, и сказали ему: «Хочешь, чтобы мы постригли тебя?» Он же с радостью согласился, говоря: «Господь вас послал, повелители мои, исполнить желание сердца моего». И тотчас начали они спрашивать: «Зачем пришел, брат, припадая к этому святому жертвеннику и к святому братству этому? Желаешь ли сподобиться иноческого великого ангельского образа?» И все прочее исполнили по чину, как написано в уставе, потом в великий образ постригли его, и надели на него мантию и куколь, и все, что следует, отпевши, великого ангельского образа сподобили его, и, целовав его, дали ему имя Пимен, и, возжегши свечу, сказали: «Сорок дней и ночей эта свеча не угаснет». Свершив все это, они пошли в церковь, волосы же постриженного взяли с собой в платке и положили на гроб святого Феодосия.

Братиа же, сущии в клиахъ, слышаще глас пниа, и тии възбудивше сущих окрестъ себ, мнвше, яко игуменъ н с которыми постригаеть и или уже преставилъся есть, и вси купно приидоша в клию, идже болний лежа, и обртоша вся спяща: отца же, и матерь его, и рабы. И с тми внидоша ко блаженному, и вси исполнишася благоуханиа, и видша сего весела и радостна, и облечена въ оджу мнишескую. И въпросиша того: «Кыим постриженъ бысть, и что слышахом глас пниа? Сии же родителие твои, у теб бывша, и ничтожеот сего слышавше». Рече к ним болный: «Азъ мню, яко игуменъ, пришед съ братиею, постриже мя и Пимина мяимя нарече. И тхъ пниа бываше, еже вы слышасте, и свщи, рекоста, до 40 дьний и нощийгорти, власи же мои вземше, идоша въ церьковъ».

Иноки же, бывшие в кельях, слыша звуки пения, разбудили спавших вокруг, думая, что игумен с кем-то постригает Пимена или что тот уже скончался, и вошли все вместе в келью, где больной лежал, и нашли всех спящими: и отца, и мать, и рабов. И вместе с ними подошли к блаженному, и все ощутили благоухание, и увидели его веселым и радостным и облаченным в иноческую одежду. И спросили его: «Кто тебя постриг, и что за пение мы слышали? Вот родители твои были с тобой и ничего этого не слыхали». И сказал им больной: «Я думаю, что это игумен, придя с братиею, постриг меня и дал мне имя — Пимен. Их пение и было то, что вы слышали, и про свечу они сказали, что она будет сорок дней и ночей гореть, взявши же мои волосы, они пошли в церковь».