Чтение онлайн

Сий убо преподобный Спиридонъ бяше невжа словом, но не разумом; не от града прииде в чернечество, но от нкоего села. И въсприатъ страх Божи въ сердци си, и нача учитися книгам, и извыче весь Псалтырь изусть. Повелениемь же игумена Пимина Постника печаше проскуры, и с ним брат нкто, Никодим имянем, ему единоуменъ, единонравен. Иже добре послужиша в пекарници за многа лта, честнои непорочно съвръшивше свою службу. Блаженный же Спиридонъ, отнележе в пекарницю прииде, не измени своего подвига и труда духовнаго, но свою работусъвръшаше съ всяцмь говниемь и съ страхом Божиимъ, жертву чисту от своего труда принося Богови. Плод же, иже от устъ его, — жива и словесна жрътва, — от того приношашеся о всх и за вся всемогущемуБогу: беспрестани бо Псалтырь поаше, и ту на всякъ день скончеваа, или дрова секы, или тсто меся, и сие беспрестани въ устх имаше.

Этот преподобный Спиридон был простец словом, но не разумом; не из города пришел он в чернечество, а из некоего села. И имел он страх Божий в сердце своем, и начал учиться книгам, и выучил всю Псалтирь наизусть. Повелением же игумена Пимена Постника он пек просфоры, а с ним другой брат, именем Никодим, такой же, как и он, умом и нравом. Добросовестно трудились они в пекарне много лет, честно и непорочно совершая свою службу. Блаженный же Спиридон, с тех пор как пришел в пекарню, не нарушал своего обета и труда духовного, но исполнял свою работу с особым благочестием и страхом Божиим, жертву чистую от своего труда принося Богу. Плод же уст его, — живая словесная жертва, — приносилась от него всемогущему Богу обо всем и за всех: беспрестанно пел он Псалтирь, и, в каждый день до конца, дрова ли колол, тесто ли месил, постоянно была она у него на устах.

И сему нкогда обычную работу съвершающу съ всяцем говниемь, прилучися нкогда сему блаженному вжещи пещь, якоже и всегда, на испечение просфурам, и от пламени огненаго загорся покровъ храму. Онъ же взем мантию свою и закры устии пещи, свите же своей завязавъ рукава и сию взем, течаше на кладязь, и ту налиа воды, и скоро течаше, зовый братию, да угасят пещь и храм. Братиа же, притекше, видша дивну вещь, како не изгор риза и не истече вода от свиты, еюже угасиша силу огненую.

Однажды сей блаженный, совершая с особым благочестием свою обычную работу, затопил, как всегда, печь для печенья просфор, и вдруг от пламени загорелась кровля пекарни. Тогда он взял мантию свою и закрыл ею устье печи; потом, завязавши рукава у своей рубахи, взял ее и побежал с нею к колодцу, налил там в нее воды и быстро устремился назад, призывая братию гасить печь и пекарню. Иноки прибежали и увидели дивное явление: мантия не сгорела и вода не вытекла из рубахи, ими же Спиридон погасил разгоревшееся пламя.

Многа же тщаниа треб, еже въспомянути всх, и похвалити, и ублажити о Господ скончавшихся зд, въ блаженнемь сем монастыр Печерьском. Давидъскии рекуще: «Радуйтеся, праведнии, о Господ, правымъ сердцемь подобаеть похвала! Добре пойте ему съ въсклицаниемь в десятоструннмь псалтири». Не от пръваго на десять часа Господу помолившеся и тому угоднаа творяще, но от юности Богу себ предавше, и многа лта пожиша, и добре старости къ Господу отъидоша, и ни единаго дьни и часа правила своего измениша. Насаждени быша в дому Божиа Матери, тии процвтут въ дворх Бога нашего и еще умножаться въ старости мастит, якоже сий блаженный.

Большое усердие требуется, чтобы достойно помянуть, и восхвалить, и воздать всем должное о Господе скончавшимся здесь, в этом блаженном монастыре Печерском. Скажем словами Давида: «Торжествуйте, праведники, о Господе, праведным подобает похвала! Стройно пойте ему с восклицанием на десятиструнной псалтири». Не от одиннадцатого часа они Господу молились и творили ему угодное, но от юности предали себя Богу, много лет прожили и в глубокой старости к Господу отошли, ни на один день и час не изменивши своему правилу. Насажденные в доме Божьей Матери, процветут они в чертогах Бога нашего и еще умножатся в старости маститой, как и этот блаженный.

Преподобный же Алимпие преданъ бываеть родительма своима на учение иконнаго писаниа. Егда бо грчестии писци из Цариграда Божиим зволениемь и пречистыа его Матере приведени быша нуждею писати церьки Печерьскиа, во дьни благоврнаго князя Всеволода Ярославича, при прподобнмь игумени Никон, якоже о них сказано есть въ Послании Симонов, еже показа Богъ и сътвори чюдо страшно въ церьки своей.

Преподобный же Алимпий отдан был родителями своими учиться иконописи. Это было, когда греческие иконописцы из Царьграда волею Божиею и пречистой его Матери приведены были, против своего желания, расписывать церковь Печерскую, во дни благоверного князя Всеволода Ярославича, при преподобном игумене Никоне, это о них рассказано в Послании Симона, когда Бог явил и сотворил чудо страшное в церкви своей.

Мастеромъ бо олтарь мусиею кладущим, и образъ пречистй святй владычици нашей Богородици и приснодев Марии сам въобразися, всм же сим внутрь сущим олтаря, покладываху мусиею, Алимпий же помогаа имъ и учася, — и видвше вси дивное и страшное чюдо: зрящим имъ на образъ, и се внезаапу просвтися образ владычица нашеа Богородица и приснодевы Мариа паче солнца, и не могуще зрти, падоша ниць ужасни. И мало возникше, хотяху видти бывше чюдо, и се изъ устъ пречистыа Богоматере излете голубъ блъ, и летяше гор ко образу Спасову, и тамо скрыся. Сии же вси сматряху, аще ис церьки излетлъ есть, и всмъ зрящим, и пакы голубъ излете от устъ Спасовъ и леташе по всейцерьки. К коемуждо святому прилтаа, овому на руц сдаа, иному же на глав; слетвъ же долу, сде за иконою чюдотворною Богородичиною намстною. Долу же стоащии хотша яти голубъ и приставиша лствицю, и се не обретеся за иконою, ни за завсою. Смотрвши же всюду, не вдяху, гд съкрыся голубъ, и стояхувси зряще ко икон, и се пакы пред ними излте голубъ изъ устъ Богородичинъ и идя на высоту ко образу Спасову. И възопиша гор стоящим: «Имте и!» Они же простроша рукы, хотяху яти его, голубъ же пакы влете въ уста Спасова, отнуду изыде. И се пакы свт, паче солнца, осиа тхъ, изимаа зракы человчьскиа. Сии же падши ниць и поклонишася Господеви. С ними же б сий блаженный Алимпие, видвъ дтель Святаго Духа, пребывающу в той святй честнй церьки Печерьской.

Когда мастера украшали мозаикой алтарь, вдруг образ пречистой владычицы нашей, Богородицы и приснодевы Марии, изобразился сам, а они все были заняты укладкой мозаики внутри алтаря, Алимпий же помогал им и учился у них, — и увидели все дивное и страшное чудо: смотрят они на образ, и вот внезапно засиял образ владычицы нашей, Богородицы и приснодевы Марии, ярче солнца, так что невозможно было смотреть, и все в ужасе пали ниц. Приподнялись они немного, чтобы видеть свершившееся чудо, и вот из уст пречистой Богоматери вылетел голубь белый, полетел вверх к образу Спасову и там скрылся. Они все стали смотреть, не вылетел ли он из церкви, и на глазах у всех снова голубь вылетел из уст Спасовых и стал летать по всей церкви. И прилетая к каждому святому, садился, — одному на руку, другому на голову, слетев же вниз, сел за наместной чудной Богородичной иконой. Стоявшие внизу хотели поймать голубя и приставили лестницу, но не нашли его ни за иконой, ни за завесой. Осмотрели всюду, но не нашли, куда скрылся голубь, и стояли все, взирая на икону, и вот снова перед ними вылетел голубь из уст Богородицы и поднялся вверх к Спасову образу. И закричали стоявшим вверху: «Хватайте его!» Те же, простерши руки, хотели поймать его, а голубь вновь влетел в уста Спасовы, откуда вылетел. И вот опять свет, ярче солнечного, озарил всех, ослепляя глаза человеческие. Они же, павши ниц, поклонились Господу. С ними был и этот блаженный Алимпий, воочию видевший Святого Духа, пребывающего в той святой и честной церкви Печерской.

И егда же скончаше ю пишуще, тогда блаженный Алимъпие постриженъ бысть при игумени Никон. Добре извыкъ хитрости иконнй, иконы писати хитръ б зло. Сий же хитрости въсхот научитися не богатества ради, но Бога ради се твъряше. Работаше бо, елико доволно бысть всмь, — игумену и всей братии писаше иконы, и от того ничтоже взимаа. Аще ли же когда не имяше дла себ сий преподобный, то взимаа взаимъ злато и сребро, еже иконамъ на потрбу, и длаше имже б долженъ, и отдаваше икону за таковый долгъ. Многажды же моляше другы своа, да въ церкви гд видвше обтшавшаа иконы, и тыа к нему принесуть, и сиа обновивъ, поставляше на своихъ мстх.

Когда же окончили расписывать эту церковь, тогда блаженный Алимпий принял пострижение при игумене Никоне. Хорошо выучился он иконописному искусству, иконы писать был он большой мастер. Этому же мастерству он захотел научиться не богатства ради, но Бога ради это делал. Работал же он так, что хватало их всем, — игумену и всей братии писал иконы, и за это ничего не брал. Если же когда у этого преподобного не было работы, то он брал взаймы золото и серебро, что нужно для икон, делал икону тому, кому был должен, и отдавал икону заимодавцу. Часто также просил друзей своих: если увидят где в церкви обветшалые иконы, то приносили бы их к нему, и, обновив их, ставил на свои места.

Все же се творяше, да не празденъ будеть, понеже святии отци рукодлиа мнихомъ повелшаимти и велико се пред Богомъ положиша, якоже рече апостолъ Павелъ: «Мн же и сущим съ мною послужисте руци мои, и ни у единаго же туни хлба ядох». Такоже и сий блаженный Алимпие. На три части разделяше рукодлиа своа: едину часть на святыа иконы, а вторую часть въ милостинюнищим, а тртиюю часть на потрбу тлу своему. И се творяше по вся лта, не дадяше себ покоа по вся дьни: в нощи же на пние и намолитву упражняшеся, дьни же приспвъшу, отлучаше себ на дло, праздна же николиже бяше видти его, но и събора церковнаго вины ради дла не отлучашеся николиже. Игуменъ же за многую его добродтель и чистое житие постави его священникомъ, и в таковмъ чину священьства добре и богоугодно пребысть.