Чтение онлайн

К этому времени уже создавалась глубинная оборона войск, в которой, как считало командование Красной Армии, «увязнут» ударные группировки врага. Вот тогда и перейдут в решительное наступление сосредоточенные в белостокском и львовском выступах ударные группировки наших войск и подошедшие резервы. Вот здесь и понадобится весь неизрасходованный ресурс новых танков и бронемашин, чтобы без остановки дойти до самого Берлина.

И когда основная масса войск второго стратегического эшелона, перебрасываемая из глубины территории страны, начала занимать предназначенные им по плану районы сосредоточения, последовал приказ об отводе приграничных войск от границы. Немецкому руководству как бы демонстрировали, что СССР не готовится к войне, и удар войск вермахта будет действительно неожиданным для Красной Армии.

Все было тонко продумано и рассчитано, а чтобы заранее не насторожить руководство Германии и подтолкнуть его к активным боевым действиям против СССР, войска Красной Армии не приводились в боевую готовность. И. В. Сталин, советское правительство, высшее руководство армии хотели выглядеть в глазах мирового сообщества не агрессором, а страной, подвергшейся нападению.

Если бы руководство страны заранее привело войска Красной Армии в боевую готовность, посмело ли бы тогда руководство Германии нанести удар по ощетинившейся тысячами стволов армии, по приведенным в готовность тысячам танков и самолетов? При проведении такого убедительного мероприятия со стороны СССР начало войны, как мне думается, могло оттянуться на какое-то неопределенное время. Но нужно ли это было И. В. Сталину и высшему руководству армии, убежденным, что войска Красной Армии сумеют остановить и разгромить врага? Маховик войны был уже запущен, и остановить его не пытался никто.

А то, что нападение Германии было неизбежным, знало не только руководство страны и Красной Армии, но и командование западных военных округов, и большинство руководящего состава войск.

Вот что было сказано представителем штаба Киевского Особого военного округа 19 июня 1941 г. на совещании в штабе 19-го механизированного корпуса: «В ближайшие дни возможно нападение гитлеровской Германии на нашу страну. В связи с этим Военный совет КОВО принял ряд важных решений. В частности, в течение сегодняшней ночи оперативное управление округа будет выведено на полевой командный пункт в районе города Тернополь. Командованию 19-го мехкорпуса предлагается в ночь на 20 июня в целях предосторожности и защиты танковых дивизий от внезапных ударов с воздуха вывести все танки и артиллерию, автотранспорт и узлы связи, а также бронемашины механизированных частей из парков в безопасные места согласно утвержденному плану развертывания № 1. Подразделения ПВО получили боевую задачу по прикрытию районов новой дислокации войск…» [281]

Побывавший в начале июня 1941 г. в частях 8-го механизированного корпуса начальник Главного автобронетанкового управления Красной Армии генерал-лейтенант Я. Н. Федорченко на просьбу командира корпуса разрешить провести учение на новых полученных машинах (КВ и Т-34. — Р.И.), ответил, что «…в ближайшем будущем могут возникнуть условия, когда практики у всех будет с избытком. Для этого и надо приберечь моторесурс» [282] .

Да и направление 22 июня 1941 г., уже после начала боевых действий, в войска приграничных округов представителей высшего командного состава РККА свидетельствует о том, что все уже было заранее спланировано, и их функция заключалась в том, чтобы претворить в жизнь задуманные решения на нанесение контрударов. Если бы нападение войск вермахта было неожиданным для руководства СССР, то присутствие начальника Генерального штаба и других руководителей Красной Армии при выработке решений для отражения удара было просто необходимо в Москве.

Не было сомнений в предстоящей победе и у командиров Красной Армии. Вот как вспоминал подготовку к выезду в Тернополь накануне войны Маршал Советского Союза И. Х. Баграмян: «Невозмутимое спокойствие командования округа, деловитость и четкость при формировании и сборах в дорогу аппарата фронтового управления подействовали на всех благотворно. Особой тревоги никто не проявлял. Кое-кто из административно-хозяйственного аппарата высказал даже надежду, что это плановый выезд учебного порядка, что не позднее следующей субботы все возвратятся в Киев» [283] .

Такое же шапкозакидательское настроение было и в частях Красной Армии. Генерал И. И. Федюнинский, являвшийся в 1941 г. командиром 15-го ск вспоминал: «…среди бойцов и молодых командиров имели место настроения самоуспокоенности. Многие считали, что наша армия легко сумеет одержать победу над любым противником, что солдаты армий капиталистических государств, в том числе фашистской Германии, не будут активно сражаться против советских войск. Недооценивались боевой опыт германской армии, ее техническая оснащенность… Надо признать, что недооценка гитлеровской военной машины в первых боях нанесла нам большой вред. То, что враг оказался сильнее, чем его представляли, для некоторых командиров явилось неожиданностью» [284] .

Здесь прослеживается полная вина И. В. Сталина, руководства страны и армии, в значительной степени переоценивших боевые возможности своих войск и не принявших должных мер по повышению боевой готовности Красной Армии.

Несостоятельной, на мой взгляд, является и позиция некоторых авторов (Суворова, Бунича и др.), доказывающих, что Германия опередила Советский Союз со сроком нападения. Но все факты, которые они приводят, говорят только об одном — Красная Армия собиралась вести наступательные действия, а не наносить превентивный удар. Да и немецкий генералитет полностью отвергает эту угрозу со стороны Советского Союза [285] .

В ночь на 23 июня 1941 г.по всей линии фронта продолжалась стрелковая и орудийная перестрелка, в небо взлетали сигнальные и осветительные ракеты, разливалось огромное зарево от пожаров, которые никто не тушил. Где-то в высоте надрывно гудели моторы чьих-то самолетов, летевших на выполнение каких-то заданий. По всем дорогам на броневиках, мотоциклах, автомашинах сновали делегаты связи, разыскивавшие свои части. В войсках вермахта и Юго-Западного фронта происходила необходимая перегруппировка частей, подвозились боеприпасы, горючее, эвакуировались раненые.

Командование вермахта было довольно действиями группы армий «Юг», которая превзошла возлагаемые на нее надежды, с первого дня прорвавшись на направлении главного удара на глубину до 30 км. К утру 23 июня части 6-й полевой армии и 1-й танковой группы продвинулись до линии Шацк, район Любомля, Вишнева, Раковец, получив указание продолжать наступление в направлении Броды, Ровно, Житомир.

Успешно проходили боевые действия и в полосе 17-й полевой армии, которая активными действиями своих соединений сковала противостоящие ей силы 6-й и 26-й армий Юго-Западного фронта.

Утром 23 июня части группы армий «Юг» перешли в наступление, продолжая развивать успех в направлении Луцка и Берестечко, расширяя разрыв между войсками 5-й и 6-й армий Юго-Западного фронта. Соединения 17-й полевой армии прорывали оборону наших войск на рава-русском и львовском направлениях.

Но уже после первых успехов, достигнутых в результате внезапности удара, части вермахта встретили все усиливающееся сопротивление со стороны войск Юго-Западного фронта. Ожесточенные бои шли на всем фронте обороны 5-й армии.