Чтение онлайн

И он, ткнув ближайшую собаку острием в нос, чтобы разозлить её ещё больше, схватил её за ногу и размозжил ей голову о камень. Потеха началась.

Он и его друзья угомонили таким образом по три-четыре собаки, а затем им пришлось-таки применить оружие, и клинки напились кровью. В воздухе рассекали они прыгающих на людей собак, и на камни, залитые кровью, валились подрагивающие собачьи тела.

Новый принц не стал душить псов; жестокая забава не понравилась ему, и он хотел было уйти, но… его сочли бы трусом. И потому он остался, выжидая, когда собаки кинутся на него сами. Огромный черный матерый зверь, присев на задние лапы, оттолкнулся от земли и взвился в прыжке в воздух, и Инушар Один, свистнув, распорол ему брюхо.

Перед занимавшейся зарею псы отступили; Крес был ранен (легко, и его рана, полученная, как он всех уверял, только по глупости и из-за выпитого вина, смешила его, и он хохотал не переставая), и Кнют, решив распугать остатки раненных собак, оглушительно свистел. Сам он – как и Адис, – отделался парой дыр на новом плаще да несколькими царапинами.

Новоиспеченного принца не было видно за грудами камней.

– Идем поищем его, – Кнют, ткнув издыхающего пса в сердце, отер клинок о слипшуюся бурую шерсть. – Сожрали, поди, мальчишку, – он оглядел место побоища, где уже хозяйничали птицы, дерущиеся из-за мяса, разрывающие мертвых собак на куски. – Сегодня выдалась бурная ночка… Кресу и то досталось. Зря мы затеяли это испытание!

– Ничего, – нахраписто ответил Адис. – Пусть щенок понюхает крови! А то все Алкиностовы приемыши, как я посмотрю, ею брезгуют.

Долго искать принца не пришлось – он сидел на высоком валуне, подставив усталое лицо первым лучам солнца, скупо и несмело пробивающимся в ущелье, и улыбался им.

Псов вокруг было покрошено предостаточно, а сам он, кажется, не пострадал.

– Ты гляди, – восхитился Адис, с уважением оглядев трофеи принца. – Сколько уложил…

Принц, лениво приоткрыв покрасневший глаз, глянул на стоящих внизу людей.

– Зачем вы привели меня сюда? Зачем мы поубивали столько псов? – поинтересовался он.

– Ну как же? – Кнют пожал плечами. – Мы проверяли тебя на смелость. А ты молодец; любой из нас теперь с радостью обменяется с тобой Ветвью Рода. А псы… придут люди, обдерут шкуры, мясо растащат птицы и собаки.

Принц на камне помолчал.

– Сколько раз вы были в этих Ущельях? – поинтересовался он. Кнют, насторожившись, ответил:

– Ну, много… считай каждый год, когда в каком-нибудь кненте…

– Так сколько?

– Семь раз, – лениво ответил Адис, прищурив зеленые глаза. Кажется, не будет братания с этим принцем Алкиноста, спасибо еще, если не полезет драться, как Зед… – А что?

Принц соскочил с валуна и одернул плащ. Затем по очереди глянул в лицо каждому и бросил:

– Дураки.

И никто и слова не сказал.

Вечером на запястье Кинф горел свжевыведенный завиток Драконьего шрама. Она сидела рядом с Государем в императорской ложе, глядела то рдеющий закат, то на веселящихся по поводу ее коронации людей, то на заживающую кожу, и думала: «Стать Драконьим приемышем – это поубивать зря кучу злобных тварей или сказать троим глупым тварям, что они глупы?»

А ты как думаешь, Белый?

Ой, ну не смеши меня, Черный! Конечно, глупые твари опаснее диких…

Точно. Молодец она?

Конечно молодец.

А Алкиност Натх остался очень доволен. Втройне. И в других кнентах сказали (и позавидовали) Драконы, что ему в последнее время несказанно везет на мудрых и юных принцев. Ах, когда же люди повзрослеют разумом и сравнятся с принцами Алкиноста Натх

====== 5.НАЧАЛО. (НЕБОЛЬШАЯ СЦЕНА НАСИЛИЯ И ЭРОТИКИ) ======

Чет печально вздохнул, подперев голову рукой. Этого Драконьего прихвостня не так-то легко свернуть на свою сторону. И, с другой стороны, ему бы таких верных людей!

Чет прекрасно знал, что лишь истинно верным людям Драконы дарили свою кровь – можно опоить человека, превратив его в послушную марионетку, можно запугать, но приемыши Драконов были словно из стали, и верность их была настоящая.

И драконья кровь тут была не при чем.

Богатство и роскошь Пакефиды кружили ему голову – о-о, он прекрасно знал и помнил, как богат тот край! Ему мерещились замки, полные драгоценной зелени. Наследный принц, приемный сын Дракона… как бы заставить его позабыть о подаренной капле крови?

– Скучаете, царь? – издевательский шепот Шута раздался над ухом и Чет, вздрогнув, подскочил:

– Шут! Как ты смеешь лезть ко мне со своими идиотскими глупостями?!

Шут, хихикнув, ловко отпрыгнул. Приезжие, оторвавшись от трапезы, с интересом воззрились на него, и Чету пришлось сдержаться, чтобы не запустить чем-нибудь в Шута. Тот, воспользовавшись молчаливой поддержкой гостей, ловко раскланялся.

– Я – шут. Если не верите – могу пошутить, но, опять же, это не безопасно для меня, – он поклонился Чету, и тот не выдержал, швырнул подушку в наглеца, но не попал. Шут от летящего в него снаряда ловко увернулся. – И, дабы не портить вам аппетита сценой моего обезглавливания, я всего лишь объявлю, что гнев ваш, ваше величество, совершенно неуместен, так как я думал прежде всего о вас и пригласил музыкантов, чтобы вам не было скучно.

Шут щелкнул пальцами с неожиданным величием, и тотчас вошли музыканты, наигрывая какую-то незатейливую мелодию. Это были сонки, и музыка их не отличалась особым талантливым исполнением, но гости оживились, задвигались, предвкушая развлечение, и Чет мгновенно остыл. Шут, пользуясь этим, мгновенно оказался рядом.

– Ты в своем уме, царь, – притворно улыбаясь развеселившемуся рыцарю из свиты приезжего, проговорил он. – Как тебе в голову пришло наливать каких-то зелий в бокал гостю?! Чего, кстати, ты ему налил?

– Так вот почему ты заявился, – Чет, мотая в такт музыке головой, стрельнул глазами в сторону Шута. – Кто уже успел нажаловаться? Я что, опять нарушил какое табу из тех, что не нарушались веками?

– Это тебе не шутки, – сурово перебил его Шут, заметив голосе царя издевку. – Ни в одном доме Эшебии никогда и никто не травил гостей, да и врагов тоже. Не срами своего дома, царь! Только трус может тайком подлить яда человеку, пришедшему к нему в дом.

– Да хватит причитать – «яд, яд»! – сердито отмахнулся Чет. – Никакого яда и не было! Просто хотел, чтоб мальчишка был поразговорчивее и опьянел скорее, вот и все! Кто, кстати, посмел пожаловаться тебе?! Что еще за мода – меня, царя, учить, что мне делать?! Пожелаю – так вообще выпущу мальчишке кишки прямо на стол!

– Не думаю, что у тебя это получится, – возразил Шут, рассматривая гостей. – Погляди, какие могучие у него рабы! Прямо горы. И рыцарь его выглядит опытным воином; такой так просто не даст своего хозяина в обиду. А это еще кто?

Старец, сидящий по правую руку от принца, тщательно скрывал свое лицо в тени капюшона (Шуту показалось, что именно с его появлением старик почему-то предпочел спрятаться), но сама фигура, манера держаться, показалась Шуту знакомой. Ужель..?

– А кто, говоришь, у тебя в гостях, царь? Как он назвался? – переспросил Шут, пристально рассматривая лицо приезжего. Музыканты и танцовщицы, крутящиеся вокруг него пестрой шумной толпой, то и дело заслоняющие его от взгляда Шута, не давали рассмотреть его как следует, но, наверное, этого и не надо было. И Шут с каждым мигом бледнел, узнавая, нет – убеждаясь, что не ошибся, и кровь отливала от его сердца, и странное чувство – смесь страха, давно пережитого и забытого, ярости и непонятной, беспричинной страсти, – поглотило его.