Чтение онлайн

– Эта палка о двух концах. Твоя дочь сделает то, о чем попросит её Кинф. И это не мои догадки. Я слышал, о чем они уговаривались в саду. Впрочем, мне надоело повторять тебе одно и тоже. Решай, наконец, сам что делать.

Чет замолчал, мучительно потирая виски. Да, что-то нужно делать. До каких пор можно следовать чужим советам и речам, как телок на поводу?

– Скажи, – спросил он, наконец, – а отчего ты выдал эту женщину? Странно это; ты сам говорил, что любил её, и страсть твоя свежа. Отчего ты выдал её на верную смерть?

– Не знаю, царь, – глухо ответил Шут. – Я люблю её, люблю неистово, но что-то заставляет меня отделиться, отталкивает, словно какое-то проклятье! Должно быть, я безумен, и во мне живут два человека. Я знаю, что буду страдать, когда ты убьешь её, возможно, я не смогу жить без неё, но я должен… И поэтому я просил тебя, чтобы ты всего лишь выгнал её из страны.

Чет испытующе глянул на Шута, но не нашел и следа притворства или лжи в его страдающих глазах.

– Хорошо, – медленно произнес Чет. – Я верю тебе. Верю. И я попытаюсь помочь. Я придумаю способ не убивать её!

Странный праздник продолжался; обливающиеся потом слуги тащили громадные блюда с зажаренными барашками и телятами, красиво обложенными запеченными яблоками, виночерпии в мятых замызганных колпаках выкатывали бочки с вином – их, в отличие от жаркого, встречали дружным восторженным ревом. Провозглашали тосты – в основном за прекрасную невесту, не придумывая ничего нового, а повторяя многократно то, что уже говорил прежний нетрезвый, но очень искренний оратор, и за смелого жениха – теперь в смелости его не сомневался никто, особенно после того, как принц, смело высосав увесистую чашу с самым крепким вином, еще раз принял вызов, уже от кого-то из гостей. Сонка принц одолел быстро и легко, и отделал его жестоко и безжалостно: рев человека, лишившегося уха и части скальпа, потонул в скотском хохоте и грохоте, который устроили восторженные сонки – чашами своими (которые, судя по их виду, пережили уже не одну подобную попойку) колотили они по столу, да так, что подпрыгивала утварь. Вот это принц! Вот это мужчина! Принц, хладнокровно вытерев меч об одежду скулящего у его ног побежденного, оттолкнул его со своей дороги ногой и быстро взбежал к своему месту, чтобы под общий одобрительный рев выпить еще вина. У него был вид победителя; глядя на гостей странным ледяным взглядом, он словно торжествовал. Он упивался своим успехом у этих никчемных пьяниц (по весьма понятным нам причинам) и их одобрением его победы над их собратом.

Он смеялся над ними – так будет точнее.

Плеча Тийны коснулась чья-то рука; она обернулась и увидела сладкую и вместе с тем похотливую улыбку. То был советник. Видно, странная, колдовская страсть, что зажглась в нем, не давала ему покоя, и он пришел, приполз, как голодная издыхающая собака на запах мяса. Странно, усмехнулась про себя Тийна, раньше он подходил к ней запросто, и всегда с неизменным вежливым поклоном. И глаза при этом у него были равнодушные и пустые, словно он смотрел на скучную белую стену. А теперь… у него был взгляд сумасшедшего, и он боялся подойти к ней, и не мог не подойти. За то небольшое время, что он видел её, преображенную, страсть иссушила его. Его чинное и вечно спокойное лицо пылало пунцовыми пятнами, скулы заострились, и все тело как-то скрючилось и сжалось, словно невидимая внутренняя борьба связала все внутри него в тугой узел. Даже его вечно подчеркнуто-прямая спина как-то надломилась в раболепском унизительном поклоне, и он то пытался распрямить её, то снова сгибался в страхе, что его богиня расценит эту вольность как оскорбление. Его унижение дико понравилось Тийне, и она нарочно протянула ему руку для поцелуя, держа её так, что ему пришлось нагнуться еще ниже.

– Прекраснейшая, – пропел с обожанием советник, припав к её руке. Губы его, холодные, как лед, дрожали, и Тийна с брезгливостью отняла у него свою руку, не дожидаясь пока он закончит свои лобызания. – Позволь поздравить тебя, прекраснейшая…

– Да, да, благодарю тебя, – небрежно ответила она, вытирая руку о полу платья. Советник запыхтел громко, багровея, и Тийна, едва скрывая отвращение, отвернулась от его пожирающего взгляда, от его маслянистых толстых губ, от его дрожи… Веселый бесшабашный принц, громко хохочущий над сонками (теперь они вызвали его втроем, и одолеть не могли, бестолково толклись, тыча в его сторону мечами, а он играючи отбивался, одной рукой удерживая следующую чашу) заставлял её трепетать, и, глядя на него, она благоговела перед ним, и сонки были ей все более противны.

– Я посмел, – произнес советник, неловко роясь у себя за пазухой, – я… я приготовил тебе свадебный подарок, несравненная. Я знаю – такая ничтожная вещь не может выразить тебе всего моего уважения и всего того, что у меня в душе… мое восхищение тобою безмерно, но все же… ты достойна большего, о, богиня…

Мельком взглянув на протянутую ей вещицу, Тийна едва не вскрикнула от изумления: советник, жалко содрогаясь, словно какой уродец или немощный старец, пытающийся купить юную деву, выкладывал на стол перед нею чудесный жемчуг. Такой прекрасной и богатой вещи Тийна не видела никогда – жемчужины были сплошь все ровные, идеально круглые, молочно-белые, и среди них подвеска из золота со вставленным в тонкую оправу кроваво-красным рубином. Видно, при дележе добычи тогда, пять лет назад, советник ушами не хлопал. Может, и убил кого. Еле сдержалась она, чтобы не схватить грубо и жадно подарок – видят боги, ей хотелось тут же нацепить его на себя и захохотать от распирающего её восторга. Вот! Настал её час – ей и просить не придется, сами все положат к её ногам! Но она лишь величественно кивнула советнику и небрежно придвинула к себе жемчуг.

– Я приму твой дар, – сказала она, протягивая ему руку сама. – Ты очень щедр, благодарю тебя.

Он ухватил её пальцы с небывалой страстью. Дрожь, которая так раздражала Тийну, усилилась; теперь все его тело, страшно напряженное, словно бил озноб, и он покрывал её руку поцелуями, уже непристойными и жадными, жалко постанывая, елозя мокрым жадным ртом по её белой атласной коже.

– Но, но! Достаточно! – воскликнула Тийна, отнимая руку снова; советник проводил её взглядом совершенно безумным и исступленным, и Тийна почувствовала жуткое наслаждение, которое ранее ей было неведомо. Это было наслаждение от безграничной власти – пусть над одним человеком, но она могла велеть ему исполнить все, что ей заблагорассудилось бы, и он исполнил бы в точности. И он знал, что все это Тийна читает в его рабски преданных глазах, и не в силах был скрывать своего вожделения. А почему бы на нем не опробовать свою силу, мелькнула шальная мысль в голове у Тийны. На что способен человек, подвластный мне?

– Моя госпожа! – жалко взвизгнул советник, когда она запустила острые коготки в его шевелюру и толкнула его голову вниз, к своим ногам. Он упал на колени и его жаркие жадные губы припали к её ступням. Он чуть ли не вылизал каждый пальчик, и Тийна рассмеялась – ей стало щекотно.

– Ты, жалкий червь,- произнесла она, так же за волосы рывком, отняв его от своих ног. – Ты и ног моих целовать не достоин! Ценишь ли ты то благо, которое я даровала тебе?

– Да, о, да!

– И что ты готов сделать, чтобы порадовать свою госпожу? – Тийна крепче сжала его волосы, запрокидывая к себе его лицо и нарочно причиняя ему боль.

– Я готов на все! – хрипло проговорил он; Тийна с садистским удовольствием наблюдала муку в его глазах – странно, а почему он попался на заклятье, которое она читала специально для Зара? Одно дело – просто хотеть красивую, нет – прекрасную женщину; и другое – неистово её вожделеть.

– На все? – поинтересовалась Тийна, и её нога тихонько коснулась его паха. Несчастный вздрогнул, словно она ожгла его кнутом, дернулся было вновь к её ногам, но её рука удержала его.

– Не так быстро, хитрец. Сначала ты кое-что сделаешь для меня, а уж потом…

– Госпожа!!!

– Дай подумать. Возможно, я разрешу тебе коснуться меня. Или даже подарю тебе час, целый час. Но это зависит…

– Я сделаю все! – хрипло проговорил советник, стрельнув недобрым взглядом в сторону принца Зара. Уж он-то сумеет выслужиться, он сумеет сделать все, чтобы отодвинуть этого иноземца на второй план, растоптать, убрать его, занять его место..! Тийна уловила этот взгляд и грубо отпихнула от себя мужчину.

– Даже не думай, – резко сказала она. – Неужели ты, несчастный, вообразил, что сумеешь занять его место? Никогда; и даже если я и подарю тебе час, то только за работу, что ты для меня сделаешь. А ты её сделаешь, не то я велю казнить тебя за то, что ты недоброе замыслил против моего жениха. Слышишь ты меня? Так вот; дело твое – убить царя.

– Принцесса?!

– Не кричи, идиот. Я не шучу и не испытываю твою верность. Мне она известна.

– Я верен лишь тебе, прекрасная!

– В этом я и не сомневаюсь. Потому и говорю столь открыто. Я ли не заслуживаю трон и власть? Но отец не отдаст мне их по доброй воле. И меня он уже подозревает. А ты вне подозрений. Значит, сможешь сделать это. И как только ты это сделаешь, – Тийна, жестоко смяв рукой его лицо, развернула его и приблизила свои губы к его оттопыренному и багровому уху, и зашептала, почти касаясь его,- я ненадолго стану твоей. Я буду принадлежать тебе вся, от кончиков волос до пяток, – советник издал какой-то сдавленный стон, и Тийна, ухмыльнувшись, коварно и развратно укусила его за пылающее ухо. – Ну, иди же, мой герой! Только постарайся не попасться – мне будет очень одиноко ночью.