Чтение онлайн

– Коли я смогла заставить солдат не бояться смерти, то почему я не смогу заставить знать не чтить Драконов? В конце концов, все они люди. Они принесут мне Пакефиду на кончиках своих мечей!

– Принцесса! К вам Первосвященник, просит принять его!

Тийна подняла голову с подушки; какого демона ему надо?! Принять…

– Впустите Первосвященника! Пусть зайдет сюда, если ему так нужно увидеть меня…

Служанки, в ужасе от её бесстыдного поступка, в ужасе бросились в разные стороны, поспешно прикрывая лица. Священник он или нет, но он мужчина, и видеть лицо… Тийна буйно расхохоталась, расплескав воду, и Тиерн, вошедший в купальню, едва не упал, поскользнувшись.

– Ну? Чего тебе нужно, Первосвященник? – грубо спросила Тийна, делая вид, что не замечает ненасытного взгляда мужчины. – Разве я не велела тебе присматривать за советником? В любой момент может случиться беда.

– Я и присматривал за ним, госпожа, – произнес Тиерн, не сводя глаз с Тийны. Его ноги словно против его воли несли его к ней, все ближе и ближе, он шел как кролик, которого загипнотизировал удав.

Первосвященник выглядел так, словно эту ночь провел в каком-то пыльном грязном месте; глаза его были красны, словно он не спал, и в них читалась угроза. Тийна уловила его злобную жадную дрожь, и поняла, что Первосвященник на пределе. Он больше не мог ждать, и что бы она сейчас не сказала ему – он не послушается.

– Так зачем ты оставил его одного теперь? – резко сказала Тийна. – Беда может случиться в любой момент.

– Беда ли? – так же вкрадчиво пробормотал Первосвященник, скользнув к самой ванне и упав перед ней на колени. – Беда ли? Я думал, это не беда; я почему-то подумал – знаешь, это вдруг пришло мне в голову, – что тебе был бы очень выгодно, если б та беда, о которой ты говоришь, все-таки произошла. И Палачи пришли бы за убийцей – и за мной тоже, ведь я-то должен был бы убить советника, чтобы он не выдал потом под пытками, кто это его надоумил убить царя. Как думаешь, придут за тобой Палачи, когда советник все-таки расколется?

Его жадная рука нырнула в сияющую воду и бесстыдно ухватила Тийну за ногу; пальцы, словно паучьи лапы, карабкались все выше и выше, подбираясь к колену, и Тийна с омерзением смотрела на эту жадную ненасытную ласку. Черный рукав его одеяния намок, напитался влагой, и черный бархат, наливаясь влажной темнотой, медленно тонул в островках мыльной пены.

– Где советник? – резко спросила она, откинув его руку. Брызги воды попали на лицо Первосвященника, мокрая рука оперлась о край ванны; на губах священника заиграла дьявольская усмешка.

– Не бойся, – произнес он, неторопливо отжимая рукав на пол. – Он просто уснул. Не вынес такого напряжения. Он спит. И сделать ничего не успел.

Его глаза смотрели страшно – Тийна поймала себя на мысли, что он похож на оголодавшего хищника, загнавшего свою добычу в тупик, и теперь наслаждающегося своей властью над ней. Несомненно, Тийна ему нравилась; он желал её; но он так же знал, что ей не миновать смерти – и его это не трогало. Напротив – он торопился получить свое, покуда она еще жива, и не собирался помочь ей спастись. А ведь он не знает, что Палачей больше нет, поразила Тийну догадка. Он просидел эту ночь где-то в темном пыльном углу, наблюдая за советником, и только сейчас выбрался их своего паучьего укрытия, пользуясь тем, что советник уснул. Или сам усыпил его – впрочем, что за разница? Тийна усмехнулась, еле сдерживая издевательский смех, рвущийся наружу. Глядя на Первосвященника, она предвкушала его растерянность, когда загнанная добыча вдруг превратится в не менее опасного хищника.

– Так что? – продолжил он, ничуть не смутясь её резкостью. – Как думаешь, может, мне прямо сейчас пойти к царю и сказать, что его ожидает? Я поразмыслил – еще все можно остановить, и все будут довольны…

– И ты – тоже? – насмешливо спросила Тийна.

– И я, – согласился Тиерн, снова запуская руку в воду. Тийна с остервенением отдернула ногу, едва он коснулся её, и лицо Тиерна, ловящего её под водой, исказилось. Налет слащавости сполз с него, как шкура со змеи, он уже не скрывал, зачем явился. И в его чертах была только неумолимая решимость.

– Все равно ты будешь моей, – прорычал он. – Уличная тупая девка! Думаешь, я такой же дурак, как советник?! Ну, уж нет! Никакого убийства царя не будет – я связал этого чурбана советника и запер его покрепче! Но я выпущу его, если ты, дрянь, сию же минуту не вылезешь из своей поганой ванны и не ляжешь на постель! Думаешь, я шучу? Ничуть! Что-то мне говорит, что и на Палачей твои фокусы не подействуют – так что выбирай! Или ты принадлежишь мне, или я сам отволоку на Суд Правящих!

– Не будет никакого Суда Правящих! – с хохотом вскричала Тийна; Тиерн не слышал её. Словно безумный, он кинулся на неё, и его жадные губы впились, ев её обнаженное плечо, а руки погрузились в золотистую воду. Первосвященник навалился всем телом на Тийну, заходящуюся в хохоте, одежда его намокла, и он, лихорадочно обшаривающий её прекрасное тело, не знал, что делать: то ли дальше ласкать своего идола, то ли вытащить Тийну из ванной.

– Ты моя, – рычал он, кусая прекрасную кожу, и Тийна, взвизгнув, с силой отпихнула его прочь. Удар был силен настолько, что Первосвященник, отлетев, ударился о стену, и на него повалилась одежда с сорванного со стены крючка.

– Твоя?! – вскричала Тийна, поднимаясь во весь рост. Тиерн смотрел на неё исступленным взглядом, взглядом безумца. – Ты, жалкий человечишка, возомнил, что я могу быть твоей?! Посмотри на меня, посмотри хорошенько: разве я могу принадлежать хоть кому-то?! Нет! Это весь мир должен принадлежать мне! И кого это ты тут называешь тупой девкой? Кого ты решил напугать Судом Правящих? Неужто ты думаешь, что я испугаюсь и отдамся тебе, как те несчастный дурочки, которых ты обвинял в колдовстве и пугал сожжением на кострах? Ты, видно, забыл, перед кем стоишь, Первосвященник!

– Кем бы ты ни была, – процедил Тиерн, медленно поднимаясь и не сводя горящего взгляда с Тийны, – ты либо будешь моей, либо я уничтожу тебя! Я привык брать все, что мне нравится!

– Не на этот раз, – холодно ответила Тийна, перешагнув через борт ванны и подхватив покрывало. – Ты недооценил меня, Первосвященник. Неужели ты думаешь, что я настолько глупа, что позволила бы Суду состояться? Я далеко не так глупа, как ты думаешь; и далеко не так беззащитна. Сегодня, когда ты так храбро сразился с бедным советником – ого, да он умудрился тебе набить синяк! – я УНИЧТО ЖИЛА Палачей. Я повела войска в их пещеры, и солдаты пошли за мной. Меня ты собрался устрашить своими жалкими угрозами? Я могу зарезать тебя прямо сейчас, и ничего мне не будет – понимаешь? – Тийна неторопливо прошла к умывальному столику и откуда – то из складок одежды вынула нож, узкий клинок-стилет. Тиерн, сцепив зубы, молча наблюдал за ней. – Ну, что же ты, смельчак? Беги к царю! Можешь даже выпустить советника – ему, кстати, теперь тоже ничего не грозит. Что же ты молчишь? Все еще думаешь, что ты достоин такой женщины, как я? – Тийна играла ножом, посматривая на Тиерна. – Ну, что скажешь?

С каким-то звериным рычанием Тиерн рванул вперед, оттолкнувшись спиной от стены, и Тийна страшно завизжала, оказавшись в его руках. Нельзя дразнить разъяренного зверя! Еще миг – и его пальцы сомкнулись бы на её шее, ломая её, и ничто не заставило бы его отпустить его жертву, но… Он и опомниться не успел, как крепкие стражники завернули ему руки за спину и крепкими тумаками заставили упасть на колени перед Тийной.

– Так-то, Первосвященник, – с удовлетворением произнесла она, сохраняя достоинство. – Ты опоздал с угрозами. Армия теперь тоже моя. Казнить его! – послушные стражи без лишних слов вздернули легкое тело Первосвященника в воздух и поволокли к выходу. Он забился, закричал в их руках – Тийна не поняла, чего больше было в его крике, ярости, отчаянья или же страха… нет так просто он не отделается! – Стойте! Я придумала кое-что получше, – она, издеваясь, подошла к схваченному. Их глаза – его, одержимые, и её, наверное, не менее безумные, чем его, – встретились. – В подземелье еще остались Палачи, не так ли? Те, кто спрятались в своих пещерах, как крысы! Киньте-ка его туда и заприте покрепче двери – вдруг они все-таки смогут открыть свои норки, чтобы слегка поразвлечь своего гостя! И убейте всякого, кто посмеет оттуда выйти! Посмотрим, сможет ли он долго продержаться без воды и еды? – она ухмыльнулась, глядя, как в глазах его отразился жуткий страх. – А ты запомни: если сможешь прийти сюда и станешь передо мной здесь, я стану твоей… если у тебя сохранится такое желание. Вот тому свидетели! И поищите-ка советника, этот негодяй запер его где-то!

Лицо Тиерна исказилось до неузнаваемости.

– Я вернусь! – исступленно заорал он. – Я приду, слышишь, ты..!

Солдаты, ни слова не говоря, потащили его, и скоро голос его стал не слышен за захлопнувшимися дверями.

Больше не хотелось думать об этом; поступок Тиерна как нельзя лучше осветил ситуацию – даже победив Палачей, Тийна все еще оставалась никем. Что знает об этом свет? Ничего; и что знает о них сама победительница? Менее чем ничего. Отчего никому в голову не приходило уничтожить их раньше? Что они защищали и охраняли?