Чтение онлайн

– Нужно убираться, – пробормотал Тиерн, быстро осматривая свои пожитки. Кривой был тут; не потерялся даже Венец, который Тиерн надел на себя – странно же, должно быть, смотрелся он в нем, ползая в грязи! Но сейчас не о том шла речь; съеденный хлеб и правда был волшебным, мысли прояснились. Как об этом он не подумал раньше! Были же тайные ходы, по которым Палачи выходили на поверхность! И, скорее всего, эти ходы были рядом с их поселениями – зачем ходить далеко? Нужно было просто найти их лагерь раньше!

Тиерн подскочил на ноги; сила в его теле прямо-таки бурлила, и все прибывала, и даже какой-то радостный экстаз охватил усталого путешественника, словно он уже видел конец своего трудного странствия.

Дальше он почти бежал, осматривая все ходы. Его зрение (неужели так быстро привыкли глаза к вечному полумраку?) обострилось, и ему не нужно было даже подходить близко к самому мелкому предмету, чтобы в точности его разглядеть. Ноги его стали быстры; он пробежал, верно, уже не одну милю, но не ощущал усталости. Давно кончились нищенские хижины Палачей, начались развалины величественного древнего города, не такие разрушенные, как наверху.

Пала появился внезапно – несмотря на то, что глаза Тиерна теперь ориентировались в темноте так же, как и на свету, тот сумел подкрасться незамеченным, и просто выпал из темноты. Тиерн замер от испуга, когда из пустоты к нему шагнул гигант, и скудный призрачный свет подземелья осветил его лицо и безумные глаза.

Палач был ранен и тяжко дышал – странно, что раньше, в абсолютной тишине подземелья, Тиерн его не услышал. У Палача была перебита рука, неловко и неопрятно забинтованная, и разбито лицо. Рана была глубока, Тиерн, содрогаясь от омерзения, даже не захотел рассматривать её, чтобы хотя бы из любопытства установить, какие повреждения были нанесены Палачу. Лицо Палача выглядело так, словно его головы размозжили, и чудом уцелевшие глаза смотрели злобно из этого грязно-кровавого месива. Видно, и нападавшие подумали, что он мертв, когда он упал, потеряв сознание… или притворился мертвым.

– Тиерн! – прохрипел Палач густым грубым голосом. – Преступник Тиерн! Завоеватель… убийца… насильник… годен к Суду. Годен… годен к пыткам без права помилования и без права на милость Палача. Я приведу… приведу приговор в исполнение…

Тиерн отшатнулся, холодея. Но не только от перспективы, нарисованной ему Палачом – он больше был напуган тем, что Палач, никогда ранее его не видевший, назвал его имя и преступления; это казалось чем-то сверхъестественным и страшным. А еще Тиерн был просто парализован фанатизмом, который не покинул Палача, это израненное и искалеченное существо, даже теперь. Последние из оставшихся в живых на поле боя не трогают друг друга – что может изменить жалкая горстка уцелевших людей, если основная армия разбита?

Отчего же этот человек даже в шаге от смерти не забывает о том, кто он и кто перед ним?

– Попробуй, приведи, – процедил Тиерн, сжимая рукоять Кривого. Знакомое ощущение близящегося боя, что-то знакомое и привычное, вернуло ему способность соображать и размышлять трезво. Палач, судя по повреждениям, потерял много крови, да ещё и с перебитой рукой. Тиерн лишь голоден – да и то это уже спорно, – и вооружен. В любом случае, так просто он не сдастся!

Палач не стал угрожающе рычать или кричать, устрашая жертву; он и так был достаточно страшен. Он просто шагнул, протянув к Тиерну здоровую руку, и Тиерн, остервенившись, с размаху ударил Палача мечом.

Палача спасло только то, что меч Тиерна был кривой – удар пришелся как-то плашмя, только пласт кожи срезало. Увидев кровь, Тиерн возбужденно и страшно завыл – припомнились старые боевые кличи, – и сильнее сжал рукоять своего меча, уверовав в свою удачу. Палач никак не прореагировал на повреждение; казалось, его цель – схватить Тиерна, – была настолько высока и так важна, что цена, которую он готов был заплатить, не имела никакого значения. Тиерн снова сделал выпад – его Кривой насквозь проткнул мякоть руки гиганта, и Палач взревел от боли и досады. Он увернулся от следующего удара и сделал молниеносный выпад в сторону обороняющегося. На этот раз повезло ему – он ухватил Тиерна за одежду, ухватил так крепко, что Тиерну стало больно и тесно в просторном когда-то балахоне Первосвященника. Локтем поврежденной кровоточащей руки Палач двинул Тиерну в челюсть и закинул обмякшее тело на плечо. У Тиерна перед глазами все плыло, щека, по которой ударил Палач, словно свинцом налилась, и, кажется, его вырвало прямо на Палача. Тот брезгливо отряхнулся, половчее перехватил тощее тельце Тиерна и выдернул меч из ослабевшей руки. Деловито отбросил ранившее его оружие, и сталь звякнула с досадой о землю. Дело было сделано.

Странное ощущение не покидало Тиерна; в челюсти что-то скрипело и крякало, наверное, она была выбита, если не сломана, но боли он не ощущал. Вообще. Он лежал тихо-тихо на вонючем широком плече Палача, и видел, как с каждым шагом все дальше от него остается Кривой, лежащий на каменистой земле. Верный Кривой, который не сломался, не сдался в страшном бою. А он, Тиерн, сдался так легко?

Со зверским рычанием и визгом Тиерн ловко изогнулся и что есть мочи вцепился зубами в шею Палача, туда, где под грубой грязной кожей билась толстая жилка. По реву гиганта Тиерн понял – ему удалось перекусить её, и в следующий миг Палач наградил его таким ударом, от которого перед глазами заплясали звезды, и он отлетел в сторону, зажав в зубах кусок вырванной кожи.

Наверное, от этого удара он должен был умереть на месте, но почему-то этого не произошло. Он даже не напугался, и подскочил на ноги, словно был не человеком, а мячом. Выплюнув свою добычу, он ловко кинулся к Кривому – Палач, угадав его намерение, тоже рванул вслед за ним. Но Тиерн успел первым – и когда Палач нагнулся над ним, протягивая руку к мечу, Тиерн, перевернувшись на спину, изо всех сил ударил острием в грудь противнику. Кривой вошел в плоть как в масло, скрежетнул по кости и острием коварно коснулся сердца врага. Палач, заливаясь кровью, отпрянул; глаза его начали тухнуть, наливаться могильной темнотой, и все же он не оставлял своих попыток пленить Тиерна. Он понимал, не мог не понимать, что ему конец – не убьет его рана в сердце, так прикончит укус Тиерна в шею, откуда пульсирующими толчками била кровь. И все же он шел вперед, покачиваясь на слабеющих ногах.

– Годен… к Суду, – пробормотал Палач, и Тиерн, разъяряясь, вырвал меч из его тела и вновь ударил с воплем:

– Годен к смерти! Умри, сдохни, тварь!

Он колол и колол Палача, медленно заваливающегося вперед, прямо на него, он был черен от пролитой крови, и еще никогда не чувствовал себя таким сильным и смелым.

Прошло немного времени, и Тиерн очнулся. Нет, он не падал в обморок или что-то еще; только пыл битвы покинул его, и он вдруг ощутил громадную усталость – и чудовищную боль во всем теле, словно слон растоптал его. Более того – ему стало страшно, так страшно, словно смерть дышит ему в лицо. Мертвое тело гиганта лежало прямо на нем, и Тиерну больно было дышать. Словно спадало какое-то наваждение, уходил кураж, и его начала бить дрожь, которую было ничем не унять. Навалилось отчаяние – Тиерн завыл, слабо стараясь высвободиться из-под мертвеца. Его воспаленное воображение рисовало ему картины, одну страшнее другой. Он понимал, что если придет откуда-нибудь другой Палач, то у Тиерна не достанет ни смелости, ни сил сопротивляться ему. Если не выбраться, то конец!

Отчаянье придало ему сил; дергаясь и извиваясь, Тиерн, наконец, выполз из-под тела Палача и с трудом поднялся на ноги. Его тошнило и шатало из стороны в сторону, одежда на нем была мокрой от крови насквозь. Однако, это не помещало ему кое-что приметить – то место, откуда появился Палач. Если бы он не пришел оттуда, Тиерн и не заметил бы этого тайного лаза – так густо он был оплетен мхом. Просто сплошная стена на первый взгляд. Шатаясь, Тиерн побрел туда, и верный Кривой с противным звуком бороздил мокрую истоптанную землю – у Тиерна не было сил, чтобы хотя бы поднять Кривой на плечо.

За плотной занавеской из плетей мха измученный Тиерн увидел еще одну пещеру – его голова никак не прореагировала на этот факт. Казалось, мозг его оцепенел и давно смирился, что вместо выхода несчастный все дальше и дальше погружается в лабиринты подземелья. Тиерн не расстроился, ему даже любопытно не стало. Он просто шагнул вперед.

Эта пещера, как ни странно, была очень близко к поверхности земли – Тиерн, подняв голову, обнаружил, что потолок образован гигантской чашей то ли из толстого стекла, то ли из прозрачной слюды. И в этой небывалой чаше располагалось озеро – сквозь прозрачные стенки, чуть занесенные тонким зеленым налетом, он увидел темные тени движущихся больших рыб и колышущиеся ленты водорослей. Вода, видно, в нем была теплая (возможно, в том был повинен жар располагавшейся под ним пещеры), и озеро успело освободиться ото льда, а потому воды его пронизывали светлые лучи солнца, и пятна этого зеленоватого света танцевали и играли на сырой земле под ногами Тиерна.