Чтение онлайн

И музыка – стучали в барабаны, отбивали ритм, словно где-то недалеко билось большое сердце Эшебии; играли флейты и простенькие гудки, подпевала деревенская скрипка, и били в многочисленные бубны, заливались бубенцы и колокольчики, время от времени солидно и многозначительно крякала труба. Где-то был праздник; теплилась простая и чистая радость, и отчего-то Тиерну вдруг стало так хорошо, что голова закружилась, и он, разорвав душащий его ворот плаща, уселся на мягкий мох. Над лицом его кружились болотные огни, тихий прекрасный женский голос пел о спокойствии и радости, вся сила мира, все его величие и красота были в нем, и Тиерн, не в силах побороть свою слабость, упал лицом во влажную землю и уснул.

…Проснулся он в темноте, влажной и мягкой, как бархат. Голова его все еще кружилась, словно после хорошей пирушки, и даже казалось, что он немного пьян.

Он находился в доме, это было совершенно точно. Лежал на лежанке печи, за занавесью. Над ним, прямо над лицом, висели пучки сушеных пахучих трав, и где-то рядом гремела посуда, пахло огнем и очень вкусным хлебом – печь топили добрыми дровами, и тесто ставили на самой белой муке.

Было тихо; но, как ни странно, он все еще ощущал биение большого сердца. Словно гудела от ударов в барабаны земля.

– Это оттого, что тебе непривычен наш воздух, – сказал невидимый собеседник. – Наш воздух чище и лучше, чем ваш. Он проходит через много тоннелей, оставляя во мхе всю грязь и вонь, и сюда поступает уже кристально чистый. Еще пара дней, и ты совсем привыкнешь. Если, конечно, останешься. Но ты не останешься. Ты не похож на человека, которому нужен покой.

– Покой, – пробормотал Тиерн. – Да, здесь покой… Что это за место?

– Кто как его называет, – ответил не видимый собеседник. – Земля Вечного Ветра, Долина Сумерек – кому что подсказывает сердце. Всяк тут находит то, что ищет. Вы, наверху, называете наш город Сердцем Эшебии.

– А ты кто? И как тут оказался?

Невидимый собеседник помолчал, словно пожал плечами.

– Как и многие другие. Однажды мне был вынесен приговор, – ответил он, наконец. – И приведен в исполнение. Я должен был умереть, как и прочие приговоренные, мучительно и долго я должен был помирать. Но иногда Палачи соглашаются уйти в могилу вместо приговоренного, и в склепе с именем преступника и его приговором остается тело Палача. Так случилось и в моем случае.

Тиерн, потрясенный, молчал. Перед глазами его стояла страшная картина – раскачивающийся на цепях мертвый Палач.

– Как на такое можно согласиться?! Тем более – Палач? Ни один из них не производит впечатление человека милосердного, а чтобы пожертвовать своею жизнью ради другого, надо быть весьма человеколюбивым. Чем ты пронял того, кто согласился занять твое место?– изумился Тиерн. Собеседник его усмехнулся:

– Каждый Палач в своей жизни проходит через такие муки, что еще одна, последняя, кажется им не такой уж страшной. Может, соглашаются самые усталые? Потому что потом, если жизнь его продолжится, мук будет еще очень много. Кроме того, преступник может быть не так уж и виновен – здесь не только убийцы и воры, о, нет. Есть и весельчаки, которые пошутили не в добрый час, и дерзкие смельчаки, переступившие запрет, и честные путешественники, которые прошли много дорог, и знают, что мир не заканчивается за Мокскими горами… Их всех приговорили за то, что они нарушили какие-то табу и догмы верхнего мира. И карянина была страшна и несравнимо более ужасная, чем вина, но по-другому тут и не карают. И вот вместо таких Палачи и соглашаются сойти в могилы. В конце концов, что ты о них знаешь? Что о них знаю я? Возможно, как это ни странно, они самые милосердные создания в наших мирах!

– Думаю, что все они были рады тому, что произошло, – пробормотал Тиерн, думая о Палачах, но собеседник его услышал.

– А что произошло? – резко спросил он.

– А разве ты не слышал? И вы ничего не знаете?

– Да что же стряслось?!

– Палачей больше нет.

Невидимый собеседник даже дышать перестал.

– Нет, – как эхо, повторил он через некоторое время. – Их нет. Значит, у Камней больше нет слуг.

– У каких Камней? О чем ты говоришь?!- Тиерн резко отдернул занавесь и лицом к лицу оказался с собеседником.

У него было очень тихое, небесно спокойное лицо. Такое, словно и не было в его жизни того, о чем он сейчас говорил. И вместе с тем безобразный шрам пересекал его чело, словно кто-то попытался распилить его голову пополам, вырвав орудием своим глаз, раздробив кости и растерзав лоб. Тиерн представлял, что это была за пытка, и прекрасно понимал, что после этого выжить невозможно. Однако, человек был жив!

– Здесь живут самые великие знахари в мире, – пояснил человек, увидев изумление Тиерна. – Так что, говоришь, случилось с Палачами?

– Принцесса пошла на них войной и убила их всех, за исключением тех, что заперлись в своих катакомбах, – сказал Тиерн. – Но, кажется, они не смогут выйти оттуда?

Собеседник задумчиво покачал головой:

– О, да. Несчастные!

– Несчастные? И ты жалеешь их после того, что они сделали с тобой?!

– Моими муками они всего лишь продлевали мир и покой в верхнем мире, – спокойно ответил Собеседник. – Не думай, что им нравилось делать то, что они делали. Они вынуждены были это делать. Они были рабами Камней. Теперь все кончено – или кончится через пару-другую недель. Они заперлись не для того, чтобы сохранить свою жизнь. Они спрятались для того, чтобы продлить свою смерть. Они будут долго умирать от голода, и их страдания будут временно спасать верхний мир от войн. После того, как последний из них испустит свой последний вздох, Камни потребуют жертвы от людей.

– Да что за Камни-то такие?! – в смятении вскричал Тиерн.

– Камни Власти, магические Камни. Разве ты не видел их? Ими украшены подземные тоннели. Это они велят убивать и мучить людей. Палачи насыщали их голод, принося им в жертву преступников, и, как ни странно, удерживая людей от преступлений. Когда мучить было некого, они пытали друг друга, чтобы утолить голод Камней и чтобы они не касались своими чарами других людей – оттого я говорю, что Палачи, возможно, самые милосердные из всех живущих. Теперь людей ничто не будет сдерживать; бояться больше некого, не так ли? Ну, не бояться же каких-то там Камней, которых и видеть-то никто не видел! Камни будут заставлять их кровь быстрее бежать, и ярость будет чаще посещать их сердца. Наверху начнется хаос. Я не завидую твоему миру, пришелец. Скоро там будет не безопасно.

Тиерн криво усмехнулся:

– Ты так говоришь, словно твой мир чем-то отличается от моего! Можно подумать, у вас не будет литься кровь! Вы такие же люди, как и мы. Ваша кровь будет кипеть так же яростно, как и наша!

Собеседник покачал головой:

– Ты не прав, странник. Мы уже не люди. Мы остались живы, но мы перестали быть людьми. Мы Сильфы – духи. Ты разве не заметил? Нашу землю еще называют Город Духов. Ничто уже не сможет заставить наше сердце гореть яростью, потому что мы испытали покой и благодать этого места. Нас никто не защищает от Камней – но они на нас не действуют. Для них мы мертвы.

– Палачи обманули их, написав на могилах ваши имена?

– Камни не умеют читать; это всего лишь Камни. И они никогда не поймут, как это возможно – шагнуть и отдать свою жизнь за кого-то другого. Да, ты прав, странник. Палачи их обманули.

Тиерн недовольно скривился. «Вот как, – подумал он, – значит, за Шутом и в самом деле никто и никогда не пришел бы! Только отчего-то он вовсе не похож на одного из Сильфов. Снова загадка! И почему все не может быть простым и понятным?»

– Хочешь есть? – спросил Тиерна хозяин; только сейчас Тиерн заметил, что поверх его домотканой простой одежды был повязан фартук пекаря, а руки его выпачканы в муке. Сглотнув слюну, Тиерн вытянул шею, выглянув из-за своей занавески, и увидел стол, на котором лежал свежевыпеченный каравай. Рядом стояла бадья из белых гладких дощечек; тесто подошло. Рыхлое, желтое и мягкое, оно норовило вылезти их бадьи.