Чтение онлайн

– Нас заметили, – сказал Длодик, – и сейчас к на выйдет человек, чтобы узнать, чего мы хотим и вести переговоры.

Ворота, окованные железом, открылись (Рваола, знаток таранных атак, оценивал, много ли понадобится народу, чтобы поднять таран, которым наверняка можно будет пробить их, и по всему выходило, что много), и выехал человек на белом коне с развевающимся флагом в руке.

– Зеленый Барон собственной персоной, – определил Длодик. – Вон его зеленое знамя! Сам будет вести переговоры. Нам повезло, что мы застали в городе его самого, но то гонялись бы мы за ним по всем Паондлогам – могло быть и такое, – и тогда бы нам точно несдобровать.

Тийна нетерпеливо выхватила подзорную трубу у советника и навела её на разбойника.

Демон!

В свете заходящего солнца Зеленый Барон, гордо сжимающий свое зеленое знамя, показался ей очень молодым и дерзким мальчишкой, с развевающимися по ветру каштановыми волосами и такими синими глазами, в сравнении с которыми небо в июле над сосновой рощей было серым, как весенняя лужа. Барон был крупного телосложения, но не полный, а стройный, широкоплечий и статный, высокий, длинноногий и узкобедрый; его ладони были наверняка широки и мощны, его плечи (сильные, широкие, самые надежные в мире!) обтягивала свободная простая куртка охотника, перетянутая на груди ремнями, но в своем простом опрятном наряде он казался краше всех господ в их золотых драгоценных побрякушках и бархатных одеждах. Его молодое лицо было гладко выбрито, а на губах застыла недобрая такая усмешка.

Тийна ощутила, как знакомый приятный холодок сбегает по груди вниз, к животу, превращаясь там в невыносимую страстную и жаркую истому, и не смогла сдержать стона. Отчего небо вдруг стало посылать ей мужчин одного красивее другого, стоило ей самой похорошеть?! И всегда – как врагов?

Но не только молодостью и красотой был примечателен Зеленый Барон, чистокровный сцелл по рождению.

Казалось, вся ярость небес, дарованная людям, умещалась на дне его красивых синих глаз, и брови изгибались так грозно, что в глаза его отваживался взглянуть далеко не каждый, даже самый отчаянный и смелый человек. Его прихотливо вырезанные тонкие ноздри вздрагивали словно бы от неукротимой злости, а губы, так красиво и четко очерченные, говорили о невыносимой жестокости, на которую был способен далеко не каждый! От его взгляда кровь стыла в жилах, и, казалось, даже на руках волосы становились дыбом от ужаса, когда Зеленый Барон пристально вглядывался в лицо врага.

Но сам-то он, наверное, ничего такого о себе не думал, и наверняка даже считал себя симпатичным парнем, когда брился по утрам.

Наверное.

Да только войска, ближе всего стоящие к выехавшему парламентеру, отчего-то попятились и отступили, словно не один человек стоял перед ними, а целая кавалерия с острыми копьями, и Зеленый Барон усмехнулся, лишний раз показавшись Тийне просто богом войны, и она снова не смогла сдержать стона, рвущегося из груди. Какой красавец!

– И это ваш знаменитый страшный Зеленый Барон? – произнесла она. Советник и бароны не заметили её возбужденной дрожи, и приняли её возглас за раздосадованный вопль. – Этот сосунок и есть ваш непобедимый Зеленый Барон?!

– Может, он все еще и сосет грудь матери, – огрызнулся Рваола, – да только это идет ему на пользу! И поверь мне на слово, что лучше сию минуту заполучить сотню стрел в задницу, чем встретиться с ним в бою один на один!

Тийну уже колотило от возбуждения; эх, ну что за невезение?! Отчего же этот мальчишка – её враг?! Такой юный и соблазнительный… такой неукротимый… Только б не заметили сонки, как она нетерпеливо ерзает в седле; не то в случае поражения они точно обвинят её в сговоре с Бароном…

– Я сама отправлюсь на переговоры с ним, – решительно сказала Тийна, распахнув плащ и подняв лицо к угасающему небу. Бог знает, что творилось в её голове, но она готова была совратить Барона прямо на поле боя! Честолюбивые мечты рисовали ей его пленного, которого она доставит в столицу связанного, в цепях – они прекрасно подойдут к его дикому лицу! Ни один мужчина не сможет устоять перед её красотой – даже непримиримые Длодик и Рваола теперь встали под одно – её – знамя! А сцелл ничем не отличается от прочих; тем более – такой молодой. Он еще не успел пожать плоды своей красоты, он еще не замечает страдания девушек, провожающих его взглядами, он еще с азартом играет в войну – правда, живым людьми, но все равно для него они как деревянные солдатики, и он расставляет их перед стенами своей крепости как перед горкой, сложенной из камешков на теплой завалинке перед домом отца…

Сонки ничего не успели сказать ей, и даже ревностно охраняющий её советник не успел возразить – она выхватила свой бело-золотой флаг из рук знаменосца и, подобно Зеленому Барону, гордо подняла его над головой. Ткнув пятками коня в бока, она помчалась навстречу ожидающему её противнику. Сердце её бешено колотилось; он сам сдастся ей, на её милость! Он не сможет устоять!

Вблизи Барон показался ей еще краше – и еще более устрашающе. Странно было б подумать, что эти руки только и годились ранее на то, чтобы подстреливать кроликов в лесной траве, да копать руду. Его синие яростные глаза были глазами убийцы, и теперь они с интересом смотрели на Тийну. Как ни странно, он не пал тут же к ногам её, плененный её чарами. Напротив – он усмехнулся насмешливо и презрительно, словно видел насквозь все её тайные мысли. Его надменность и самоуверенность пребольно резанули Тийну по сердцу, и она под его высокомерным взглядом почувствовала себя разряженной дурой. Впрочем, тут же утешилась она, он вполне мог блефовать. Все-таки он не совсем обычный человек… И она нарочно выше подняла подбородок, чтобы он хорошенько мог разглядеть её белоснежную соблазнительную шею, провела тонкими пальцами по выбившимися из-под шлема локонам.

– Кто ты такой и что делаешь в моих землях? – громко и, как ей казалось, величественно произнесла Тийна. Мальчишка, озорно прищурив яркие глаза, чуть не расхохотался ей в лицо.

– В твоих землях? – переспросил он, и голос его был так же дерзок и самоуверен, как и его вид. – Последние два года я думал, что это мои земли. Так что разговаривай поуважительнее, женщина, перед тобой полноправный господин Долины Великой Жабы, лорд Терроз!

Два года… а ему едва ли минуло девятнадцать-двадцать, а то и вовсе всего восемнадцать лет. И в таком юном возрасте он уже приказывает величать себя лордом. Однако!

Его слова были оскорбительны и высокомерны, и Тийне очень захотелось обидеть его. Захотелось надсмеяться над его дерзостью и указать ему его место – низкое, в самой грязи! Потому она рассмеялась через силу, закинув голову, и сонки за её спиной (о, боги, благодарю за разум, дарованный им на этот краткий миг!) вторили ей.

– Лорд?! – произнесла она презрительно, приосанившись и оправляя блескучий мех на своем плече. – С каких это пор среди рабов появились лорды?!

От её слов сонки захохотали еще громче; их скалящиеся и кривляющиеся рожи были чудовищны, и, глядя на них, любой храбрец стушевался бы и растерял бы добрую толику своей спеси. Тем более – амбициозный себялюбивый мальчишка. Но не лорд Терроз.

С улыбкой он смотрел на веселящихся врагов, и ни единый мускул не дрогнул на его юном лице. Даже когда хохот начал стихать, когда сонки утирали слезящиеся от смеха глаза, он все смотрел на них – снисходительно и спокойно, как и прежде, и под глазами его залегли смешливые морщинки.

– Сцеллы никогда не были рабами, – произнес он, и от голоса его стало всем страшно – столько скрытой угрозы прозвучало в нем. – Зачем ты пришла сюда, женщина? Отчего не послала вперед своих союзников, с которыми бы я мог поговорить? Ты надеялась, что я, глядя в твое прекрасное лицо, обольщусь и сложу свое знамя к твоим ногам? Напрасно; можешь спрятать свои волосы под свой красивый шлем и прикрыть свою грудь – тебе ведь наверняка холодно? На своем недолгом веку я видел немало прекрасных дев, подобных тебе, но не из-за одной из них мне не хотелось терять головы, и я не променяю ни жизнь свою, ни свободу на ласки женщины. Уходи; мы будем биться.

Теперь хохотали наверху, на стенах, да так, что трясся старый сухой плющ. От жгучего стыда Тийна почувствовала, как наливается багровым горячим румянцем цветок на её лице, как раньше наливался болью шрам. Так мог унизить только очень юный и очень жестокий мальчишка, сердце которого не познало еще глубины настоящего чувства! И Тийне показалось, что и за своей спиной, в рядах своих союзников, она слышит смешки.

– Дерзкий щенок, – зло прошипела она, еле сдерживаясь от желания треснуть своим флагом лорда по голове. – Я сама выпущу тебе кишки и намотаю их на твой флаг!