Чтение онлайн

Я понял, что она говорит правду. Но грусть заполнила мое сердце.

— Твоя жизнь будет прекрасна и трудна, — продолжала женщина-змея. — В ней будет много любви, и много страданий. Не бойся, прими ее — ведь это то, что ты просил у Всевышнего.

Я медленно принял кристалл из ее рук, и он растворился в моих ладонях теплом, которое вошло в мою плоть и кровь.

И тут в моих глазах сверкнуло, свет погас, затем я увидел самого себя — в толпе сторонников я возвращался в Амбросию, осыпанный цветами, благословениями и проклятиями врагов. По моем прибытии начался веселый переполох — стреляли, взрывали, одна толпа набрасывалась на другую, в брызгах крови души людей десятками покидали бренные тела и отправлялись на небо. Затем на какое-то время я увидел себя на троне, одиноким и отчего-то печальным. После этого в стане моих друзей и союзников внезапно началась междоусобица. Воспользовавшись этим, враги разогнали всех, и мне пришлось спасаться бегством — сначала из дворца, затем из Амбросии, а потом и вовсе с планеты. Я улетал на первом попавшемся корабле в неизвестную даль, и даже на этом утлом суденышке мне не было покоя — кто-то жадный и дерзкий пытался похитить мою жизнь, и только волею случая потерпел поражение.

Дальнейшие события мелькали все быстрее, я не успевал следить за ними. Период скитаний по планетам перешел в мирное процветание, я стремительно обрастал домами, связями, собственностью и детьми, пока вдруг не разразилась ужасающая война, в конце которой я… погиб. Но затем Крез нашел мою голову, поместил в волшебный сосуд, подсоединенный к чудовищному исполнительному механизму, и я стал жить один на целой планете, управляя ее жизнью, как бог.

Затем я проснулся и стал страдать от жажды. Сначала я сомневался, снится мне это или нет. Но потом догадался протянуть руку, и она уперлась в твердое. Я поскреб это ногтем, в глаза мне посыпалась известка, я выругался и окончательно понял, что это крышка саркофага, и я не сплю.

Я прислушался — вокруг царило абсолютное безмолвие, нарушаемое лишь звуками моего дыхания и ударами сердца.

Я начал звать, сначала нерешительно, затем громко, затем во весь голос — но долго никто не приходил.

Ну что ж, Дэлвис, сказал я себе, задыхаясь от страха — похоже, ты приехал. Коварные жрецы использовали тебя, как племенного бычка, чтобы "омолодить кровь", и убоялись твоей внезапной активности. Ты же не сидел на месте, наслаждаясь тем, что тебе дают, а стал лезть во все щели, взаправду решив, что тебя допустят к браздам местной власти.

Ха, ха, ха.

Странно только, ведь воины говорили, что меня должны зарезать, а не уморить голодом в каменном саркофаге. Наверное, я спугнул жрецов, и они решили изменить ритуал.

Утомившись от собственных криков, я впал в забытие.

Затем проснулся опять — не понимая, сколько прошло времени.

Я начал терять чувство пространства. Только боль в спине напоминала, в какой стороне земля, но мир все равно упрямо кружился перед глазами, и мне казалось, что я прилип спиной к потолку, а подо мной — черная бездна, в которой клубились фосфорецирующие мерцающие образы моих галлюцинаций.

Я впал в отчаяние и плакал. Затем опять засыпал.

Я прошел через ад.

Затем послышались шаги и приглушенные толщей камня разговоры.

Вместе с радостью ко мне пришел жуткий страх — никогда раньше я не испытывал эти чувства одновременно с такой силой. Сердце билось так, словно хотело выпрыгнуть через рот и убежать прочь.

Разговоры стихли. Верхняя часть саркофага со скрежетом поползла в сторону, и через щель хлынул ослепительный, как мне показалось, свет. И я увидел злые лица жрецов, они пришли сюда расправиться со мной.

Двое воинов, от которых разило потом и перегаром, грубо вытащили меня из саркофага и поставили перед озабоченным Уурвадом, прислонив спиной к камню — иначе бы я рухнул на пол подземелья.

— Пади на колени передо мной, мой верный ведун, — на всякий случай сказал я старику. Голос с трудом слушался меня.

Уурвад отстраненно посмотрел на меня и холодно улыбнулся.

— О ваше сияние мудрости, пришло время пополнить сонм героев Киннаухаунта.

— Ты что, хочешь… как?

Уурвад расплылся в ядовитой улыбке и развел руками — в одной из них блеснул узкий кривой нож. За его спиной стояли Хуамайбон и другой жрец, в их руках были такие же ножи.

Я услышал шум и оглянулся — двое угрюмых воинов вели ко мне со связанными руками Того-достойного. Он что-то мычал, глядя на меня с выпученными глазами, но ему мешал кляп во рту.

— Похоже, Тот-достойный не одобряет ваших действий, — сказал я Уурваду.

Уурвад печально покачал головой и попробовал нож на остроту.

— Своей задержкой вы помутили его разум, он решил отказаться от своего священного долга. Он будет вашим спутником в путешествии, к которому так долго готовился, — небрежно пояснил он и обернулся назад. — Принесите чаши и улумбаны.

Я вспомнил про Кулай и сунул руку за спину, но там, конечно, ничего не было. Тогда я решил задушить Уурвада, но тут же понял, что сил у меня едва хватало на то, чтобы стоять. Сколько я лежал в саркофаге — один день, два, три? Не знаю, но время это не прошло даром.

Я оглянулся — нас со всех сторон окружали вооруженные воины. Их лица были суровы.

— О великий король! — вдруг раздался голос, и все присутствовавшие окаменели, как громом пораженные.

Расталкивая всех, вперед вышел Уланпачуа — он был весел и агрессивен. Посвистывая, он швырнул что-то круглое и лохматое под ноги Уурваду, и тот в ужасе отшатнулся.

— Грязный мертворожденный не хотел пускать меня сюда, — объяснил Уланпачуа, выпятив нижнюю губу в знак презрения и обратился ко мне. — Великий король Даэлвис! Начальник воинов дальней стражи приветствует тебя. Расскажи, что ты видел в стране мертвых.

Уурвад и Хуамайбон переглянулись. Но за спиной Уланпачуа темнели силуэты других воинов. Уурвад расплылся в улыбке:

— Храбрый Уланпачуа, мы рады, что ты пришел на церемонию восстания короля из мира мертвых.

— Вовремя я, да? — спросил Уланпачуа и криво усмехнулся.

— Лучше бы ты занималсйа своими делами, — пророкотал глухой голос из-за спин жрецов, и они почтительно отошли на шаг в сторону.

В образовавшийся коридор вошел новый человек — большой, косматый и сильный. Его могучий торс, испещренный блестевшими в отблесках факелов шрамами, был опоясан легким кожаным доспехом. Рука держала короткое широкое копье.

— Утармай? — недоверчиво переспросил Уланпачуа. Его лицо стало озадаченным. — Ты-то зачем здесь?

— Потому что… — великан прорычал что-то неразборчивое и стукнул концом копья в пол так, что мне ударило в пятки.

Жрецы испуганно отшатнулись.

Уланпачуа усмехнулся.

— Возвращайся в свое племя и не лезь в дела города. Или ты думаешь, что сможешь разрисовать мне спину?

Утармай утробно зарычал.

— Народы Киннаухаунта не позволят нарушить древние традиции, — немного неуверенно сказал Уурвад.