Чтение онлайн

Уланпачуа гневно обернулся к нему.

— Молчи, ты, захватчик воли богов! Со мной Уарач, он пришел отомстить тебе за кровь деда!

При этом имени из рядов воинов Уланпачуа вышел тот самый юноша с горящими глазами, которому я прочил место Уурвада. Сам Уурвад вздрогнул и испуганно вытаращил глаза.

— О великие воины, — забормотал он, водя глазами по сторонам, — мы должны решить дело мирно, в такой сложный час, когда…

— Я не против! — прогремел Уланпачуа. — Убирай своих людей и оставь короля в покое, и будет мир.

— Зачем тебе этот… — Уурвад скользнул по мне взглядом, — этот жалкий чужеземец, о великий Уланпачуа?

Если бы я ел пончик, я бы поперхнулся им от негодования.

— Он не знает наших обычаев, — продолжал ведун тоном уничижительного презрения, — он ничего не понимает в наших делах…

Гнев преодолел мою слабость, и я потянулся к его горлу дрожащей от слабости рукой. Уурвад не обратил на это никакого внимания.

— У него большое сердце, — возразил Уланпачуа, — и в наших делах он понимает получше, чем ты, старик! И к тому же он — с Большой земли, от которой вы отрезали нас своими бреднями!

Уурвад нахмурился и оглянулся на своих ведунов — они негодующе зароптали.

— Всякий, кто похулит Райдо, Уарайда и Кеш… — угрожающе начал Уурвад, но Уланпачуа перебил его:

— Хватит! Забирай своих воинов… и уважаемого Утармая, и проваливай! Пока не заговорили копья!

Уурвад что-то шепнул Утармаю — я видел, как льстиво-испуганно исказилось лицо проклятого старика — и дикарь раздул ноздри, зарычал и снова ударил копьем в каменные плиты пола.

— Ну как знаешь! — крикнул Уланпачуа.

Это были его последние слова. После них внезапно засвистели стрелы и копья, и раздались удары, крики боли и ярости. Державшие меня воины внезапно сникли и рухнули на пол, и два других воина подхватили меня под руки и бросились бежать, волоча меня, словно мешок с травой.

Они несли меня через длинный каменный коридор, полого восходивший вверх без всяких ступенек. За нами гнались дико кричавшие люди. Из-за меня мои похитители бежали медленнее, и когда догонявшие стали совсем близко, один из воинов отпустил меня и бросился на них — внизу разгорелась кровавая схватка, а оставшийся со мной напряг последние силы и припустил еще быстрее.

Мы выскочили на поверхность, где царил безмятежный летний день, и я узнал в моем спутнике Улиачичи. Задыхаясь, он посмотрел на свой бок и отнял от него руку — она была вся в крови.

— Ты ранен? — спросил я его.

Он утвердительно кивнул, посмотрел в сторону и напрягся.

— Держи их! — услышал я крики совсем рядом.

Улиачичи внезапно приник ко мне и укусил за ухо так, что я на мгновение ослеп от боли.

— Беги, Даэлвис! Спасайся от них! Мы найдем тебя, или ты сам приходи, чуть позже!

Он толкнул меня в сторону и с ревом бросился на преследователей. Ноги сами понесли меня по тропинке в саду, с высоких деревьев свисали лианы с цветами, я сбивал их и бежал вперед, задыхаясь.

Тропинка привела меня к краю пропасти, я едва успел остановиться и осторожно посмотрел вниз, переводя дыхание. В нескольких шагах внизу плыла пелена облаков, обтекая лысые, как головы стариков, вершины гор. Я посмотрел в стороны и увидел, что стою на краю огромного обрыва, со обоих сторон зажатого между неприступными скалами.

Сзади послышался тяжелый бег. Я обернулся.

Ко мне бежали Хуамайбон с двумя рослыми стражами и Уурвад.

— Вы прогуливаетесь, ваше сияние, — засюсюкал он, в то время как Хуамайбон сверлил меня ненавидящим взглядом. — Пойдемте отдохнем в вашем дворце.

— Да, конечно, — рассеянно ответил я, повернулся и побежал вдоль обрыва, рискуя свалиться вниз.

Улиачичи не мог направить меня просто на край пропасти. Где-то здесь должен был быть спуск вниз, или лазейка, или еще что-то.

Я бежал, оглядываясь по сторонам. Слава Богу, старый Уурвад и тучный Хуамайбон бегали плохо, а сопровождавшие их воины, похоже, не горели особым желанием догнать меня.

Вот она! Я увидел щель между камнями, уходящую вниз, и тут же скользнул в нее. Это была пологая тропинка, засыпанная щебнем. Я устремился по ней, отталкиваясь от стенок узкого прохода в скале.

— Куда же вы, сияние?! — фальшиво проблеял позади голос Уурвада. — Вернитесь и наслаждайтесь вашей властью! Женщины, золото, вино!

"Прямо кир-чувихи-башли", невольно подумал я и заспешил еще быстрее. Где-то впереди, видимо, меня ждали воины Улиачичи и Уланпачуа.

Тропинка вынырнула из скалы и завертелась между огромных глыб и колючих кустов с красными цветами. Я добежал до развилки, где от главной тропинки отходила в сторону другая, более узкая, и остановился. Какая-то из них была та, что нужна мне, какая-то вела в другую сторону. Я пытался найти признаки, чтобы отличить одну от другой, но тщетно. И тут я услышал чьи-то разговоры в той стороне, куда вела главная тропа, и бесшумно пошел по ней, сдерживая дыхание, чтобы опытные уши охотников не засекли меня раньше времени.

Это были воины. Они ждали меня и Улиачичи. Но с какими намерениями?

Я шел к ним, и с каждым шагом сомнения становились все сильнее, и шаги мои замедлялись.

Даже если это друзья, зачем я иду к ним? Меня снова окружат вниманием и поклонением. Потом гражданская война, и после того как одна группа туземцев перебьет другую, опять дворец, терпкое пальмовое вино, страстные женщины… Зачем мне это нужно?

А если это враги, и они ждут меня, чтобы предать Уурваду на убийство?

Я обернулся в сторону другой тропинки. Наверняка по ней можно спуститься вниз. Там меня ждут Крез и Мэя. Можно будет вернуться на Кинхаунт. Это недоразумение с монархией легко остановить — мне достаточно будет лишь публично объявить о своем отказе от претензий. И наверняка меня перестанут преследовать. А может еще и наградят.

Ведь я так устал от беспрерывного кошмара в этих джунглях. Кинхаунт вымотал меня, выпил до дна.

Я не хочу быть королем — я спокойно вернусь на Кинхаунт и объявлю об этом, и буду жить обычной жизнью. Мэя поймет меня, и… я буду работать пилотом…

Я сделал два шага в ту сторону, и новые сомнения обуяли меня.

Марк, что ты делаешь? Неужели ты готов отступиться от трона, который сам плыл тебе в руки? Ведь кроме тебя не осталось правомочных претендентов на престол. Если ты откажешься от борьбы, останутся наследники третьей очереди, ни один из которых не имеет преимущества перед остальными. Неужели тебе настолько нравится продажная республика, что ты решил предать память предков?