Чтение онлайн

— Что же вы хотите узнать, Ирвин? — как можно любезнее осведомилась я. — Вся моя жизнь писана — переписана сто раз, и о ней знают очень многие люди. Не поверю, что до вас не дошли эти слухи?

— Это сказка для всех. А на самом деле?

На самом деле? А на самом деле, Хельга мне рассказывала историю Габриэллы Вареску так: семья выходцев из Румынии, бежавшая от кровавого диктатора Чаушеску и осевшая в сельской местности. Жили уединенно на небольшой ферме, занимались разведением коров и коз. Однажды на ферме случился пожар, и вся семья сгорела. Но, по нашей легенде, семнадцатилетняя дочь хозяина — Габриэлла Вареску, то есть я, выжила. Не имея после пожара ни кола, ни двора, она отправилась на заработки в город.

«Семья жила уединенно, с чужестранцами никто из местных не общался, — говорила мне тогда Хельга, — наш обман сложно будет раскусить, кому бы то ни было. Выше нос, Элла. Теперь ты Габи Вареску. Надеюсь, что с этим именем у тебя начнется счастливая жизнь».

Про письмо от Хельги к администратору рассказывать тоже было необязательно — просто образовалась свободная должность, а я по счастливой случайности, нарвалась на нее. После этого рубежа, можно было уже не врать — ни о работе ассистента помощника режиссера, ни о счастливом случае превращения меня в главную героиню фильма.

Я, потихоньку попивая вино, тщательно взвешивая слова, осторожно рассказывала Брайсу о своем «прошлом». Слушал он очень внимательно. Мне понравилось.

Когда мой рассказ был закончен, я принялась за рыбу — уже столько времени прошло, вкуснотень остыла, а у меня от запахов в животе уже была революция. Ирвин поддержал меня, мы опять в тишине шевелили столовыми приборами и насыщали желудки. Этакие супруги, после десяти — пятнадцати лет совместной жизни.

Пора было прощупать своего собеседника. Ну, уж очень невозмутим! Даже если он и имеет ко мне симпатию, в постель мы с ним ляжем не раньше, чем через год. Я сильнее наклонилась над тарелкой, делая вид, что ем. Расслабилась, полностью освободила голову от чувств и мыслей и потянулась к своему визави.

Сначала ничего не почувствовала, а потом на меня накатила такая сильная волна нежности, восторга и чего — то еще, что я не смогла идентифицировать, что руки у меня задрожали, вилка из них выскочила и упала на пол. Дыхание перехватило, сердце гулко застучало. Что? Что это?

Я постаралась побыстрее отпустить от себя эти ощущения, кинула взгляд в сторону Брайса, в его позе и лице ничего не изменилось.

— Что с вами? — безразлично спросил он.

— Ничего, — дрожащим голосом выговорила я, — я сегодня как — то странно себя чувствую, не обращайте внимания.

Я удостоилась пронзительного взгляда.

— Бывает, — равнодушно заявил Брайс, — сегодня, наверно, магнитные бури. Выпейте вина, а лучше бренди, вам сразу станет легче.

Я последовала его совету.

— Никогда не понимал эти торжественные ужины, — произнес немного времени спустя Ирвин. — Вроде поели, попили, пора и домой ехать, а зачем тогда собирались? Что бы вы делали, если бы этот аукцион выиграл, к примеру, Баррингтон? Я имею в виду, как бы тогда проходил ужин?

— Я думаю, что мистер Баррингтон сразу бы взял быка за рога и рассказал мне, какой он чудесный, талантливый и гениальный. Тут могут быть разные вариации, поэтому перечислять не буду. Потом, уже за более короткое время, он расхвалил бы мой талант, красоту, и что еще там?.. — Я пощелкала пальцами в воздухе. — Тут тоже могут быть вариации, смотря, что какой мужчина ценит в женщине.

— Занятно. Далее.

— А дальше перечислились бы преимущества нашего совместного сосуществования. Меня, естественно, в качестве любовницы. Его, конечно же, в роли справедливого и щедрого любовника.

— А дальше?

— Ну, дальше Баррингтон, если мы сейчас говорим о нем, предложил бы мне потанцевать. А там, в танце, то есть, попытался бы очаровать меня своим легким скольжением, я имею в виду скольжение его рук по … гмм… разным частям моего тела.

— А вы? Чтобы сделали вы в этом случае?

— А я попыталась бы ударить достаточно метко.

— Вам не нравится Баррингтон? Миллионы женщин считают его притягательным.

— Мне не нравится, когда меня щупают, если только это не происходит в медицинском кабинете и мне на благо.

Брайс улыбнулся, и я опять увидела притягательность его лица. Мне захотелось еще продлить это удовольствие, поэтому я продолжила:

— А хотите знать, что было бы, если бы победил толстяк?

— Вы имеете в виду Расмуса? Второго участника жесткого торга за вас?

— Да. Я имею в виду его.

— Послушаем, интересно.

— Толстяк бы со всей серьезность отнесся к процедуре насыщения, причем ужин бы состоял из множества перемен, и всем блюдам уделялось бы самое пристальное внимание. Он бы ел и потел, ел и потел, а в перерывах между жеванием, рассказывал о своем богатстве и моих выгодах, если я соглашусь стать его официальной любовницей. Не удивилась бы, если бы и письменный договор был у него наготове. Танцевать бы он не стал, лапать меня, скорее всего, тоже, но не преминул бы напомнить, что за этот ужин «деньги уплачены». Не хочу стать его любовницей — и не надо, но его вклад в святое дело благотворительности обязана отработать здесь и сейчас, можно даже по — быстрому, опустившись на колени. Уйти просто так мне бы не удалось, потому что дяденька привел бы с собой целый взвод охраны.

— И вы бы сделали ему ммм… приятное?

— Я не могу открывать вам все свои секреты. Это просто женские штучки. Но, идя на свидание и к одному, и к другому, я подстраховалась бы. Однозначно.

— А чего вы ждете от меня?

— От вас? — Я задумчиво посмотрела на собеседника. — От вас я не знаю, чего ждать. Может быть, вы пригласите меня на танец? Проверим версию Баррингтона?

Он уставился на меня немигающим взглядом, мне даже жутко стало. Что? Что не так? Я уже было хотела взять свои слова обратно, обратив все в шутку, когда он медленно и раздумчиво произнес:

— Почему бы нет? Надеюсь, что версию с Расмусом вы не заставите меня проверять?

Я наивно захлопала глазками:

— Впервые вижу мужчину, не желающего такой приятной расплаты за услугу.

Скулы заходили ходуном, брови сошлись на переносице, я закричала в испуге:

— Ирвин, Ирвин, я шучу. Я не собираюсь лишать вас чести. Вы даже можете не танцевать, если не хотите.

— Почему же? — прозвучал холодный ответ, брови разгладились, а скулы перестали двигаться. — Я с удовольствием с вами потанцую, мисс Вареску.

Зазвучал мой любимый вальс. Еще одно совпадение? Мою руку охватила огромная лапища, вторая, такая же, схватила талию. Легко и грациозно мы закружились по свободной площадке.

Лицо моего партнера абсолютно ни — че — го не выражало. Я прислушалась к своим ощущениям. Странно! Очень странно! Мне было безумно легко. Я чувствовала себя птицей. Брайс кружил все быстрее и быстрее, еще немного, и мы оторвемся от пола.

Но, ответственность — прежде всего. Совсем некстати всплыло лицо Фрида, я вспомнила о задании. Надо начинать влюблять в себя Брайса. «Быстрее начнем, быстрее закончим, — звучал голос внутри меня. — Так, Габи, расслабься. Вспомни влюбленность в Стефана еще тогда, в самом — самом начале. Я готова была объять необъятное. Та — а–ак! Есть ощущение! Посылаем импульс к Ир….»