Чтение онлайн

– Почему, Джаба, прячусь?!
– Энергичный сперва вздрогнул, но потом попытался ответить так естественно, что Мафиози не сдержал улыбку.

– Я уж и не знаю почему. Не звонишь, не заходишь. В театре не появляешься.

– Уволился, - сказал Энергичный с поистине гусарской беззаботностью и кивнул на Шестерку.
– Ты своему-то скажи, чтоб машину отпустил. А то я ему!

– Эту, что ли, машину?
– перевел глаза Мафиози на обшарпанный велосипед.

– Эту, эту!

Мафиози поглядел на Шестерку и сказал с сокрушенным вздохом:

– Придется отпустить. А то он тебе!

– А то чт он мне?!
– осведомился Шестерка.
– А то что он мне, шеф, интересно, сделает?

– О!
– ужаснулся Мафиози.
– Ты его еще не знаешь! Он, когда злой бывает - семерых убивает.

Энергичный терпел-терпел издевательский диалог, да и выпалил:

– А чего надо-то?

– Узнать: не забыл ли, что два месяца уже прошло.

– Это насчет женитьбы?
– как бы вспомнил Энергичный словно о пустяке, о десяти копейках, взятых в долг.

– Догадливый, - тяжело, задумчиво констатировал Мафиози.

– Ты не переживай, - улыбнулся Энергичный.
– Все в порядке будет. Как в аптеке.

– Я-то не переживаю, - успокоил одноклассника Мафиози.
– А вот ты!

– А что я?

– Смотри-смотри! Месяц у тебя еще есть!
– и кивнул Шестерке.
– Отпусти его. Поехали.

Девятка, пять дверей, кузов "хэтчбек" давно скрылась за поворотом, а Энергичный все стоял посреди улицы с велосипедом между ногами!

Печальный сидел за столом - локти в нарукавниках - и мастерил какую-то хитрую, но отнюдь не научно-фантастическую погремушку. В дверь позвонили.

– Мариам! вам не трудно открыть? Клей сохнет, - крикнул Печальный в соседнюю комнату.

– Конечно, Юсуф. С удовольствием.

Спустя минуту Мадонна стояла за спиною Печального:

– Вот, письмо принесли. Заказное. А что это вы делаете?
– заинтересовалась.

– Так!
– засмущался Печальный.
– Все равно ничего путного не получится. Вот мой папа!
– и вскрыл конверт, пробежал взглядом машинописный текст.
– К сожалению, не подошел, - пробормотал почти про себя.
– Всего вам доброго.

– Неприятности, да?
– сочувственно спросила Мадонна.

– Как вам сказать!
– замялся Печальный.
– Я уж привык! Я рассказы сочиняю, фантастические! Научно-фантастические.

– Ну и?..

– Не понимают, - печально улыбнулся Печальный.
– Отсылают назад. А в конце непременно приписывают: "Всего вам доброго".

– Может, прочтете?
– попросила Мадонна.

– Вам интересно?
– чуть покраснел Печальный.

– Конечно. Я б не просила иначе.

– Только если скучно будет, сразу скажите.

– Скажу-скажу, - улыбнулась Мадонна.

– Вот, - сказал Печальный и извлек из конверта другой листок, исписанный от руки.

– Это весь рассказ?

– Весь, - смутился Печальный.
– Чехов ведь говорил, что талант - брат кратости. Так я читю?
– и бросил на Мадонну трагический взгляд.

– Читайте, конечно читайте!..

– Вы только сядьте, пожалуйста.

– Я, наверное, и устать не успею.

– Сядьте, очень прошу.

Мадонна села.

– Вот, значит, - сказал Печальный и откашлялся.
– Рассказ. Называется "Обманули". На всепланетном конкурсе на лучшую собаку мы с Джимом взяли первое место. То есть первое место взял, конечно, Джим, а я просто его хозяин. Так уж получилось. Джим лучше всех бегал, быстрее всех находил спрятанные вещи, демонстрировал чудеса дрессировки. И только когда председатель жюри награждал его золотой медалью и правом на первый полет в автоматической ракете к Альфе Центавра, я понял, что все равно придется признаваться. Джим просто не выдержал бы такого полета: десять световых лет, перегрузки. А он все-таки был живою собакою. Мы всех обманули. Вот, значит, - повторил Печальный и потупился.
– Все. Не смешно, да? Непонятно?

– А по-моему, очень понятно, - встала Мадонна и подошла к Печальному, погладила его ладонь.
– Все собаки были роботы, а Джим - нет. Правильно?

– Точно!
– обрадовался Печальный.

– А что не смешно, так чего ж тут смешного? Когда все собаки - роботы.

– И впрямь, - согласился Печальный.
– Чего ж тут смешного? Но они, понимаете, все равно не печатают!

– Я постараюсь, Семен Михайлович. Вы простите меня, пожалуйста, что я такого тогда наговорил!
– Энергичный, понурив голову, стоял перед директором театра.

Нависла пауза, доставляющая директору массу удовольствия.

– Я осознал, - нарушил ее Энергичный.

– Осознали, говорите?
– произнес директор с видимым наслаждением, но тут, не дав раскатиться торжествующему монологу, зазвенел телефон. Слушаю! Да, театр. Кого-кого? Оболенский уже два месяца как уволен!

Энергичный глянул на директора с горечью и презрением и, повернувшись, пошел к дверям.

– Постойте!
– крикнул директор не то в микрофон, не то вдогонку бывшему подчиненному.
– Но случайно!
– установил вертикаль указательного, случайно он как раз здесь. Назад просится!
– и пододвинул аппарат Энергичному.
– Вас!

– Знаешь, Петрович, - по случаю обеденного перерыва Печальный сидел в заставленной канцелярскими столами комнате один-одинешенек, - а я бы на ней, вот честное слово, женился. Она, понимаешь! она не чужая! Вот мне про нее ничего не известно: не рассказывает, целыми днями пропадает где-то! А чувствую: не чужая. Честное слово, женился бы! Только пойдет ли? Не представляю, как и подступиться!

– Ты где? в конторе?
– крикнул едва не вскипевший от новой флюктуации энергии Энергичный.
– Не двигайся с места, через десять минут буду!
– и бросил трубку.

– Осознали, говорите!
– едва дотерпел директор до возможности продолжить монолог.
– Ну, тогда!

– Да идите вы со своим говеным театром куда подальше!
– бросил Энергичный в лицо опешившему благодетелю, пулей вылетая из кабинета.

Друзья шли по рынку мимо цветочного ряда.

– Нет, - придирчиво экспертировал Энергичный.
– Это нам не подойдет. И это не подойдет. И это!

– А вон, по-моему, очень приличные розы, - несколько оторопевший от его строгости, робко дернул Печальный приятеля за рукав.

– Э-э!
– укоризненно покачал головою Энергичный.
– Что б ты понимал в сватовстве?! Дилетант! Сватовство - это!
– помахал в воздухе пальцами. Сватовство - это профессия. Я вт что думаю: нам бы при нашем "Душевном покое" организовать цветочный отдел. А? Гениально? Компьютер, понимаешь, компьютером, а когда фотография жениха поступает к невесте в футляре из белых роз!

– А вон взгляни!
– высмотрел Печальный где-то вдалеке подходящие на его взгляд цветы.

чашелистики.
– Эти еще куда ни шло. Почем отдашь, отец?
– обратился к продавцу в чалме и чапоне.