Чтение онлайн

Шел шестой день нашего пребывания в хижине. Мы сидели у огня, слушая по радио Боба Хоупа. Веда чинила мою рубашку, а я мастерил вешалки. Обычная домашняя картина. Смеясь над очередной шуткой Хоупа, я поднял голову; смех застыл в моем горле, словно кто-то сдавил мне шею железными пальцами.

Веда бросила взгляд через плечо и замерла.

Он стоял в дверях, его влажные глаза грустили о чем-то, нос казался еще более крючковатым, чем прежде. На его губах играла усмешка.

— У вас уютно, — сказал он. — Как дома. Я догадался, что вы здесь. Она смотрела на меня сквозь витрину. Решил преподнести вам сюрприз.

— Привет, Макс, — сказал я.

— Она по-прежнему ходит во время сна? — спросил он, закрывая за собой дверь.

Я увидел 0,45 в его руке.

Чайник закипел. Пар начал вырываться из носика тонкой плотной струйкой. Крышка заплясала. Веда сняла чайник с огня, села и снова уткнулась в шитье. Она словно не замечала Макса, только одна мышца на ее щеке сжалась, перекосив рот. Так человек может видеть привидение возле своей кровати и отказываться верить в его реальность.

— Ты бы положил куда-нибудь свой нож, — сказал Макс. — Неровен час, порежешься.

Я совсем забыл о том, что держу в руке нож. Я бросил бы его в Макса, если бы умел это делать. Я уронил нож на пол.

— Я не рассчитывал на то, что вы мне обрадуетесь, — сказал Макс. — Третий, как говорится, лишний.

— Да, — согласился я; дыхание мое участилось.

— Решил, что не помешает вас разыскать. Я к вам ненадолго.

— Да, у нас тут и так тесновато.

Он с усмешкой поглядел на Веду.

— Ну, вас-то двоих это не смущает. А вот для меня вы и правда места не нашли бы.

— Это верно, — сказал я.

— Мне бы чего-нибудь пожевать. А, мисс Ракс? Я не привередлив.

Веда отложила в сторону рукоделье и открыла шкаф. Дуло револьвера смотрело на Веду. В моей душе поднялась буря. Окажись сейчас в моих руках нож, я бы метнул его в Макса.

— Весь день на ногах, — сказал Макс, — не одну милю отмахал, разыскивая вас.

Я молчал.

Он сел за стол и положил револьвер возле себя. Пока Веда разогревала мясо, Макс закурил.

— Вы тут, наверно, животики надорвали, да? — сказал он.

Если бы не револьвер, Макс мог сойти за нашего приятеля.

— Все считают, вы в Мексике. Я тоже так думал, пока не увидел мисс Ракс. У меня дом в Алтадене. После того, как вы забрали у Гормана перстень, я уехал из Сан-Луис-Бич. Мне там стало нечего делать, вот я и подался домой. Живу с матерью и сестрой.

— Они, верно, обрадовались, — сказал я.

— Да, мы ладим. Одна беда — моя матушка пристрастилась к спиртному. Она тратит много денег на выпивку.

Не понимая, какое отношение это обстоятельство может иметь ко мне, я промолчал.

— В детстве мы приходили сюда с моим отцом, — продолжал Макс.

Он, казалось, наслаждался звучанием своего голоса.

— У него была своя винокурня в четырех-пяти милях отсюда; Увидев мисс Ракс, я сразу догадался, где вы. Второй день ищу вас. Вы и не представляете, сколько здесь пустых хижин.

— Правда? — сказал я, изменив позу.

Его рука потянулась к револьверу. Благодушная улыбка скрывала нервозность.

— Если у вас найдется пара яиц, я от них не откажусь, — обратился он к Веде. — И выпить не помешает. Уютно у вас! Недурно устроились. И радио тут есть. Наверняка в курсе всех новостей. Готов спорить, вы вдоволь посмеялись над фараонами. Ловко обвели их вокруг пальца.

Веда, разбив два яйца, бросила их на сковороду.

— Позволь взять сигареты, — сказал я.

Он схватил револьвер со стола.

— Не стоит. Подобный финт я не раз видел в кино.

— Поговорим начистоту. Какую цель ты преследуешь?

Веда посмотрела на Макса. Возникла пауза. Атмосфера стала такой напряженной, что, казалось, в воздухе вот-вот затрещат разряды.

— Я вот что подумал: вряд ли вы захотите расстаться, — сказал он. — По-моему, вы не стремитесь к разлуке. Мисс Ракс — красивая девушка. Вы провели тут вдвоем несколько дней. Не все же время мистер Джексон строгал вешалки. Мне кажется, вы еще не успели надоесть друг другу.

— Может, хватит изъясняться намеками?

— Хорошо, только я хочу рассказать, как я это себе представляю. Полиция не считается с чувствами влюбленных и супругов: мужчин и женщин содержат в разных тюрьмах. Такие вот дела.

— Что еще расскажешь? — спросил я.

Резкие ноты в моем голосе заставили его сжать рукоятку револьвера.

— Я прочитал о том, что вы, по-видимому, взяли у Бретта двадцать пять тысяч долларов. Вот это деньги, правда?

Мы обождали, когда он перестанет улыбаться. Теперь цель его визита стала ясна, но я хотел, чтобы он сам назвал ее.

— Понимаете, моей старухе позарез нужны деньги, — заявил он. — За день она выдувает бутылку джина. Это для нее вроде как лекарство. А у меня в кармане ветер гуляет.

— Все понятно, — сказал я. — Могу подарить сотню долларов. На эту сумму ты приобретешь столько джину, что ей с ним вовек не управиться.

Он потер грязным пальцем кончик своего крючковатого носа.

— Верно, только я-то рассчитывал получить совсем иную сумму.

Он передвинулся на самый краешек стула.

— Значит, так. Вы желаете остаться вместе. Никто, кроме меня, не знает, где вы находитесь. Вот я и подумал — а вдруг им придет в голову навсегда заткнуть мне рот?

В твоих словах есть логика.

— Вот именно. — Он подавил нервный смешок. — Кто же по доброй воле захочет предстать перед судом по обвинению в убийстве? Это дело серьезное. Я знал одного парня, обвинявшегося в убийстве. Он нанял известного адвоката, и тот ухлопал на подкуп присяжных целое состояние. Суд длился шесть дней. Несмотря на все усилия защитника, парня отправили в газовую камеру. Это страшный конец. Удушье длится три минуты.

Какое-то время в хижине не было слышно иных звуков, кроме шипения и потрескивания яичницы.