Чтение онлайн

— Понял. Извините, господин офицер.

Ещё более торопливые шаги в обратном направлении.

Марков снова ко мне. Задумчиво выпустил дым.

— А ведь это ты, — снова заговорил он. — Тот самый гобл, который режет тут всех и тела им уродует. Один работаешь? Или послал кто? Вот повезло-то. «Кролики» за тебя сто штук дают.

Молчу. Возможно и сказал бы что в ответ, но горло прокалено. Вырывается только тихий хрип.

Марков присел на корточки. Наклонился ближе. Запах коньяка прямо в лицо. Совсем рядом. Насладиться триумфом захотел, ублюдок.

Внутри плещется ярость. Безумная. Зашкаливающая. Организм не восстановился. Такое впечатление, что часть органов запеклась. Тело перерабатывает само себя, чтобы поддержать основные системы. Но прямо сейчас — весь мой гнев и воля концентрируются на одной конечности. Правой руке, которая выброшена в сторону и лежит на асфальте. Мундир присел на корточки прямо над ней.

Хруст суставов. Обугленные пальцы трансформируются в такие же когти. Удар! Точно в пах. Вспарывая его мошонку.

Тошнотворно мерзко. Но другой цели, до которой я дотянулся бы, нет. Зверь не выбирает — бьёт туда, куда может.

Марков не кричит. Воздух застревает в глотке. Хрип — утробный и булькающий. Глаза вылезают из орбит. Отшатывается, валится назад. Руки между ног. Кровь сквозь пальцы — тёплый, тяжёлый запах меди.

Переворачиваюсь на бок, используя остатки вспышки ярости. Левая рука — в карман. Регенерационные пастилки тоже оплавились. Но на месте. С отчётливым хрустом разжимаю челюсть. Заталкиваю внутрь. Растираю зубами. Отправляю туда же вторую.

В желудке вспыхивает тепло. Живое и пульсирующее. Расходится по венам — мгновенно, как мощная волна. Только в этот раз она несёт жизнь.

Кожу на лице стягивает — и тут же отпускает. Вместо этого чувствую тупую боль внутри — восстанавливаются органы. Кажется там что-то перетекает и распадается, а потом снова собирается. Не уверен. В любом случае — с каждой секундой мне становится чуть лучше. Даже могу двигаться.

Встаю. Качает, но держусь. Тело рвёт болью, а правый глаз до сих пор ничего не видит. Но я на ногах.

Марков — в нескольких шагах. Отполз, размазывая тёмную полосу по асфальту. Одной рукой зажимает пах. Вторая лихорадочно дёргает полу пиджака — кобура на поясе. Пистолет. Уверенность в артефакте сыграла с ним злую шутку. Защита разрядилась, а ствол заранее он не достал.

Когти левой руки — в кисть, которая тащит пистолет. Хруст костей. Вот и всё — ладонь разорвана в лохмотья.

Марков пытается заорать — на голых рефлексах вспарываю когтями его щёку, цепляя десну. Крик превращается в скулёж.

Правая рука — когти к лицу. Кончик приближается к зрачку. Марков замирает. Перестаёт дышать. Зрачок расширен. Вот теперь я чувствую настоящий страх.

— Рассказывай, — хриплю я. — Выкладывай всё, тварь.

— Ты… сдохнешь… зелёная мразь… знаешь, кто я… — захрипел капитан.

Коготь, замерший у глаза, скользнул ниже. Рассёк щёку — от уха до угла рта. Кровь побежала по подбородку, пачкая дорогой пиджак. Марков замычал, всё ещё пытаясь скалить зубы. Тогда я вогнал кончик когтя ему прямо в глаз.

Мужчина выгнулся. Забился. Яростно замычал что-то. Успокоившись только после того, как когти одной руки уткнулись в шею, а один из пальцев второй приблизился к его второму глазу.

Наклонился к нему своей обугленной мордой. Посмотрел единственным глазом.

— Что… — засипел капитан, глотая воздух пополам с кровью. — Что рассказывать?..

Слова давались через боль — прокалённые связки резало как наждаком. На длинные предложения сил не было.

— «Кролики». «Белая дрянь», — слова приходилось проталкивать через боль. — Кто за этим?

Маркова вдруг накрыло. Приступ истерики — животный ужас и смех человека, который понял, куда лезет полусгоревший гоблин. Затрясло. Слёзы смешались с кровью на подбородке.

— Ты идиот! — захрипел он. — Никогда не подберёшься. Тебя…

Молча надавил когтем на нижнее веко. Ещё миллиметр — и глаз лопнет.

Мундир затих. Попытался отодвинуться. Захрипел.

— Я мелкая сошка! — засипел он. — Не знаю имен наверху. Если нужно — спрашивай не меня!

— Кого? — прохрипел я, стараясь не замечать, как продолжает рвать болью изнутри.

— Майор Воронов! Он в порту за всё отвечает! — выдал ответ полицейский. — Со всеми на короткой ноге.

Вот и следующая ступень. Хотя бы какой-то результат.

— Кто он? — с трудом, но озвучиваю следующий короткий вопрос.

— Замглавы управы по порту, — тут же озвучивает ответ Марков. — А я так, на побегушках. Отпусти, а? Хочешь я тебе денег переведу? Пятьдесят штук. Прям щас.

Стук каблучков на краю парковки. Из-за угла показывается фигура девушки.

Та самая официантка. Вышла с мусорным пакетом. Видимо отправили выкинуть.

Застыла на месте. Гоблин с обугленной кожей, стоящий над залитым кровью человеком — я бы тоже притормозил. Мусорный пакет выскользнул из пальцев.

Я ждал крика. Готовый прыгнуть — если завизжит, придётся бежать.

Но девушка стояла неподвижно. Затем медленно подняла руку. Приложила палец к губам. Посмотрела мне в глаза. Секунду — может, две. Шаг назад. Ещё один. Скрылась за углом.

Смотрю на Маркова, который вовсю моргает единственным глазом. Наверное на что-то надеялся. Или ждал моего ответа.

Вспарываю когтями горло. До самых позвонков. Потом оставляю подпись — три борозды на лбу. Загогулина под ними. Прохлопываю карманы. Вытаскиваю из внутреннего кармана пиджака пухлый бумажник. Поднимаюсь.

Мир тут же качнулся. Правый глаз — по-прежнему чернота. Картинка подводит. Промахнулся мимо узкой арки, приложился обожжённым плечом о кирпич. Споткнулся о невидимый мусорный бак.

Дворами. Переулками. Подальше от света. Притормаживая, вслушиваясь и всматриваясь. Один раз чуть не влетел в патруль — нырнул в подворотню, вжался в стену.

Кварталы менялись. Улицы становились уже и грязнее. Количество работающих фонарей — меньше.

Пару раз останавливался, привалившись к стене — мир плыл, а ноги отказывали. Женщина, развешивавшая бельё на балконе, ахнула и захлопнула ставни. Бродячий пёс шарахнулся, поджав хвост. Несло от меня сейчас, как от сбежавшего с вертела поросёнка, который смог убить повара и бежал.