Чтение онлайн

Дверь за спиной закрылась с глухим щелчком.

Квартира второго этажа — не жильё. Голые полы, стены обшиты серым пористым материалом. Звукоизоляция. Мебели нет. В углу — металлическая лестница наверх. Транзитная зона. Снаружи пролёт разрушен, а внутри — свой ход. Грамотно.

Третий этаж — берлога. Матрас в углу. Кружки. По полу — пучки чёрных кабелей. И рабочее место: несколько мониторов, три гудящих системных блока, ноутбук в стороне. На экранах — мельтешащие символы, открытый софт. Что-то где-то парсится, вон там вообще, как будто нейросеть работает над каким-то запросом. А на соседнем мониторе чья-то почта, где неизвестный прямо сейчас набирает письмо. На японском вроде как.

Наткнулся на местного хакера? Занятно. Только зачем ей клиенты за полторы сотни, если способна ворочать чем-то серьёзным?

Эльфийка села в кресло. Развернулась ко мне.

— Кому документы? — сухо озвучила она. — Возраст? Имена, фамилии?

— Один комплект для гоблина, — перевёл я взгляд на неё. — Тэкки-тапа. Без фамилии. Второй — для девушки. Человека. Дарья… Зимина.

Прозрачные глаза на секунду стали чуть шире. Удивилась комбинации рас.

— Возраст?

Этот вопрос на секунду поставил в тупик. Сколько лет Тэкки? Понятия не имею. Я вообще не знаю, как определять их возраст. Он вроде юный совсем. Но сколько конкретно? Двадцать? Двадцать пять? Дарья? Выглядит тоже молодо, но истощение могло смешать все карты. Как и восстанавливающие артефакты.

Хакерша слегка вскинула брови. Негодовала похоже. Или снова удивлялась.

— Тэкки-тапу пиши двадцать два, — определился я. — Дарье — двадцать.

Пальцы запорхали по клавиатуре с пулемётной скоростью. Но на мой взгляд она сейчас всего лишь авторизовалась в каком-то сервисе.

— Как это вообще работает? — спросил я. — Доки точно пройдут проверку у полиции?

Та скривила губы. Повела взглядом в мою сторону.

— Все подданные третьей категории, что не родились в Дальнем, а въехали, сначала хранятся в базах данных городских управ, — вопрос зацепил её настолько, что девушка выдала длинную тираду. — Бюджет на них выделяется большой, но его нещадно пилят. До мест доходит процента два. На оплату электричества для серваков и зарплату предателям профессии, что пашут на уродов.

На мониторах открылись две административные панели с гербами Дальнего.

— Гоблина запишу в Портовую. Девчонку — в Цинниванскую, — добавила эльфийка. — Разные районы, записи не лежат рядом. Впишу задним числом.

Ничего себе размах. Такого, я не ожидал. Эльфка запросто авторизовалась в муниципальных системах, правя каталоги.

— А физические карточки? — поинтересовался я. — Как их получить?

— Муниципальный курьер, — она ударила по клавише ввода. — Завтра доставит по адресу регистрации. Нужно будет заскочить и забрать из почтового ящика. Код доступа я скину.

Увидев выражение моего лица, добавила, что они придут на арендованный почтовый ящик. С цифровым замком. Как ни странно, тут и такие оказались. Аренда на сутки — включена в стоимость заказа.

Ну что ж. Это не фальшивки из подвала. Настоящие документы через систему. Если она не допустила ошибок.

Выложил триста рублей на край стола.

— Что ещё можно вытащить из этих баз? — озадачился я вопросом, который только что пришёл в голову. — Куда у тебя есть доступ помимо регистрации?

Эльфийка развернулась с креслом. Скрестила руки под грудью. Уставилась на меня.

— Обозначь задачу. Назову цену, — сухо предложила девушка.

Тоже логично. Здесь не ресторан, чтобы требовать меню. А конкретной задачи у меня прямо сейчас нет. Хотя, вполне вероятно, появится в будущем.

На этом мы и сошлись. Вернее я проговорил вслух, а она кивнула. И проводила к железной двери второго этажа.

Снова Цинниванский район. Обратный маршрут. Перебежка из тени в тень. Прохожих тут куда меньше. Заброшенных зданий больше. Можно подумать. Например, прикинуть варианты использования новой знакомой.

В лицо ударил порыв ветра. И Зверь рванул раньше, чем мозг обработал сигнал.

Запах. Лёгкий, разбавленный другими. Но безошибочно различимый. Сладковатая грёбаная химия, процеженная через человеческое тело. Белая дрянь.

Здесь. В полузаброшенном рабочем квартале, вдали от доков. Ярость затопила мозг за долю секунды.

Промчав десятки три метров, слышу крик. Молодой парень орёт, срывая голос.

— Не поеду! Не заставите! Лучше сдохну здесь! — страх, отчаяние и ярость разом.

И запах — оттуда же. За углом старой мануфактуры.

Когда я приблизился к углу мануфактуры, парень заорал снова.

Бегу. Перемахиваю через завалы гнилых досок и битого кирпича. Запах белой дряни бьёт по нервам всё сильнее. Не концентрированный, как на складе, а въевшийся. Так пахнет от одежды и рук людей, регулярно бывают рядом с этой химией.

Выскакиваю на остатки полуразрушенной кирпичной стены. Внизу — грязный двор. Трёхэтажное здание с выбитыми стёклами. На почерневшем фасаде — остатки жестяной вывески: «Общежитие мануфактуры То ль й». Из окна на первом этаже — тусклый свет.

Картина внизу предельно простая и мерзкая.

Двое крепких мужиков волокут упирающегося парня к крытому фургону. Пацан совсем худой, в разодранной куртке. Упирается ногами в асфальт, хрипит. Просит дядю одуматься. Один из конвоиров бьёт его под дых.

У стены здания — ещё двое. Третий мужик, старший, в псевдопафосном плаще. И крепкий, сутулый тип с бегающими глазками. Тот самый дядя. Позади него — женщина. Молчит, прижав руки к груди, смотрит в землю.

Старший отсчитывает купюры. Передаёт сутулому.

Дайте догадаюсь. Обычная, будничная продажа родственника.

Нос втягивает воздух. Секунда на оценку.

От всей троицы — химическая сладость. Из фургона — иное. Густой пот, кислый ужас и аммиак. Кто-то обмочился от страха. Там живые. Девять или десять. Связанные — ни звука, только мычание сквозь кляпы.

Зверь рычит. Рациональная часть меня тоже рвётся убивать. Даже внутренний параноик поддаётся общей ненависти. Тормоза сносит тут же и полностью.

Хруст в пальцах. Суставы ломаются, становясь оружием.

Прыжок со стены. Ботинки бьют по асфальту.

Двое у фургона не успевают даже обернуться. Бросок. Когти правой входят в горло ближнего, прошивая плоть. Превращая глотку в кровавое месиво.

Второй отшатывается, отпуская парня. Рука к поясу. Слишком медленно. Я уже на земле позади него. Ещё в падении бью когтями. Правая — сверху вниз. Вспарываю ногу от его ягодицы до икры. Глубоко, до самой кости. Хлещет кровь. Тот вопит. Валится.

Третий, который старший, оборачивается. Пока не понимая, что это его последние секунды.