Чтение онлайн

— Возьми меня, мой господин!

Я оставляю сосок в покое и освобождаю уже трепещущего от предвкушения зверя. Проскальзывая по скользкой дорожке между разведенными ногами, вхожу совсем чуть-чуть, нащупав ее узкое лоно.

Ее облегченный выдох сменяется похныкиванием, Она старается еще больше выгнуться, чтобы ощутить, как я погружусь еще на чуть-чуть.

Я придерживаю ее таз, не давая выполнить задуманное. Только тогда, когда я решу, ее лоно наполниться до конца, пока же усиливаю нажим пальца на вишенке, превращая ее тело в сладкую патоку.

Она неощутимо ерзает на утопленной головке, пытаясь получить больше удовольствия и стонет, теперь уже непрерывно, — возьми, возьми меня, я вся горю, — шепчут ее губы.

— Чуть больше, чем сейчас, — дразню дыханием в ухо, чувствуя, как ее начинает бить крупная дрожь.

— Глубже, прошу, мой господин.

— Ты же помнишь, что я большой господин?

— Да, — стонет она, — возьми!

Она взрывается оргазмом, когда я делаю толчок на всю глубину, чувствуя, как ее стенки сжимаются в накатывающем оргазме, а ее матка вибрирует, словно целуя моего зверя в голову.

Цвета, звуки и запахи взрываются, и я просыпаюсь, со знатным стояком, на огромной кровати и в первый момент не могу понять, куда же делась прелестница.

Хаотически ощупываю белье вокруг себя, проснувшись окончательно слышу громкое чавканье откуда-то снизу.

Сажусь на ложе, ощущая неудобство от налитого органа, встаю и ковыляю в санузел. А я уж решил, что эротические сны — это дела минувших дней, и мне не грозит потерять голову.

Стояк не желает мириться с тем, что это было в не заправду, я становлюсь под теплые струи и охватываю намыленной рукой древко. Закрываю глаза, представляя, как погружаюсь в горячую и узкую гибкость танцовщицы. Фантазия подбрасывает настолько реальные ощущения, что достаточно всего несколько движений, чтобы брызнуть облегчением на стену. Оргазм накрывает остро и пряно, как в молодости.

Я упираюсь рукой в стену, потому что меня слегка потряхивает от накатившей разрядки.

Но почему же мне кажется, что я чувствую витающий в воздухе еле уловимый аромат ее тела. Или это запах ее волос, в местах, где она вспотела и стала источать тонкий букет ароматов.

— Шампунь или кондиционер, или она варит собственный ополаскиватель? По секретному рецепту?

Я вытерся мягким полотенцем и облачился в черный бархатный халат.

— Очень ценят, — улыбнулся, вспомнив реплику Анны.

Внизу меня встретила практически опустошенная ваза с фруктами и развалившаяся в кресле Юи-юи.

— Ходят тихо, — сообщила она. — Принесли, — кивнула в сторону вазы. — Мне?

— Тебе, — согласился я, отметив про себя, что хотелось бы узнать до какого размера собирается расти эта милаха.

— А наверх они не поднимались? — решил уточнить наличие преследующего запаха.

— Нет, — вазу ставить, быстро уходить.

— Значит так, — я тоже пойду позавтракаю. А скажи-ка мне, дорогая, тебя могут видеть? А то, мало ли, может здесь все возможно.

Спрашивая у трансформонта о ее статусе под защитой необычного купола, я преследовал две цели.

Быть уверенным, что она не напугает проявившись во всей красе впечатлительных барышень, отправившись инспектировать свалившееся на ее голову разнообразие и проверить предположение о том, что данное место находится не в Верхнем мире.

Сомнения о необычности расположения этого места ощущались скорее интуитивно, да и то, с очень большой натяжкой, я мог признаться самому себе, что это не паранойя.

— Надо быть твердой? — округлила она свои огромные глаза.

— Твердой — видимой? — решил уточнить у нее одно и тоже мы имеем в виду, или твердость в ее случае заключается в чем-то другом, а не в физической оболочке.

— Твердой!!! — она махнула в мою сторону маленькой лапкой и превратилась в барельеф, которыми чаще всего украшали готические замки.

Если до этого я еще надеялся, что она останется белой и пушистой, то теперь обреченно взирал на лежащую каменную гаргулью, чутко отслеживающую мимику моего лица горящими желтыми глазами.

— Это маскировка? — решил все же уточнить.

Она перетекла в свою привычную форму.

— Все видеть меня, не обращать внимания. Ты видеть — маленький. Я буду большой, не твердой.

Я поморгал, пытаясь проследить цепочку истории.

— Ты хочешь сказать, что сможешь наблюдать с крыши все происходящее в этом месте, и если кто-то чужой обратит на тебя внимание, то увидят вот ту лежащую каменную штуковину?

— Да, да, можно?

— Можно. — Согласился, понимая, что удержать я ее все равно не сумею.

— А вот это твердое, это маленькое изображение того, каким ты станешь большой?

— Крылья — во, развела она лапки в стороны, когти — да! Красивая — закатила глазки под потолок. — И сильная.

Я рассматривал меховой шарик размышляя каким образом он превратится в чудовище, нарисованное гордой Юи-юи. А затем принял единственно верное решение — зачем думать, как, если это произойдет без нашего участия и нам только предстоит наблюдать за необычной трансформацией нереального существа.

С этой мыслью и покинул собственные апартаменты, облачившись в привычную одежду кочевников.

Сколько человек может поступить на экспериментальный факультет?

Я всегда задавал себе вопрос, как рождаются новые направления в науке, и кто идет за первопроходцем. Если есть факультет в Высшей школе, значит и изобретателей на нем не один. Да и ради трех, я думаю, не стали городить огород. За время нашего путешествия на тихоходе я каких-то значительно значимых событий не видел, кочевники живут по своим незыблемым законам не одно тысячелетие.

Проявлений магии, тоже не обнаружил, хотя Кирка и могла проворачивать совсем мизерные воздействия. Вот Анна была не столь проста. Откуда у нее возможности не доступные остальным?

Слишком необычно, слишком запутанно.

Зиготы присутствовали и в столовой. Эта пара полупрозрачных существ более всего напоминающих земных привидений, были хозяевами трапезной для преподавательского состава.

Зайдя в помещение, я тут же был окликнут Сома и Анной, сидящими за одним из столов. В другом конце сидел кто-то одетый в черное, а рядом со столом, за который меня звали, завтракали две худеньких девушки.