Чтение онлайн

Оба разведчика вскочили почти одновременно; немец, выпучив с перепугу глаза, успел произнести что-то нечленораздельное. Когда Ласкин опрокинул его на землю, Татарчук с разбегу ухнул на дно окопа, где мирно посапывал второй немец, и взмахнул ножом.

Незаминированную тропинку, которая вела к танковым позициям, обнаружили по невысоким вешкам с привязанными лоскутами белой материи. Дорога через лес уже была им знакома, и разведчики шли быстро. На выходе из леса они наткнулись на взвод немецких солдат, которые рыли большой котлован; обошли их стороной.

– Ну, что там, командир?
– Татарчуку не терпелось.

Маркелов разглядывал в бинокль танковые позиции, куда то и дело подъезжали бензозаправщики. А по пыльной дороге, которая змеилась на дне долины, шли крытые грузовики, бронетранспортеры, штабные легковушки. Сколько мог окинуть взглядом Маркелов - все пространство заполнено разнообразной военной техникой, которая перекрыла долину. Но взор старшего лейтенанта был прикован только к танковым позициям, на которых затаились под маскировочными сетками огромные стальные махины - танки неизвестного разведчику типа. По внешнему виду они напоминали "тигры", но были повыше и пошире.

"Пушка, по-моему, та же, что и у "тигра", восемьдесят восемь миллиметров, - прикидывал в уме Маркелов.
– Но пулеметов не три, а четыре. И один из них зенитный. Что-то новое..."

– Смотри, - передал бинокль старшине.

– Ого!
– вырвалось у Татарчука.
– Таких еще видеть не приходилось. Держи, Степа, - Татарчук протянул бинокль Кучмину.
– Полюбуйся, что фрицы нам приготовили. Сюрприз.

– Да-а, - протянул Кучмин.
– Сюрприз. Мы с ними поближе познакомимся?
– спросил он у Маркелова.

– Взять "языка"?

– А почему бы и нет? По крайней мере доложим в штаб по всей форме.

– Нельзя. Переполошим фрицев. Пересчитаем и будем уходить. Нужно немедленно выйти на связь: сведения у нас теперь вполне достоверные.

– Как с остальными пунктами, где были обнаружены макеты?
– спросил Татарчук.

– Теперь доложим все, как есть, все наши сомнения. И то, что гитлеровцы затеяли с нами крупную игру. Пусть в штабе делают соответствующие выводы.

Последним сквозь проход в проволочном заграждении полз Ласкин. Впереди мелькали сапоги Пригоды, шитые по спецзаказу. "Все..." обрадованно вздохнул Ласкин, когда куски обрезанной проволоки остались позади.

Неожиданно раздался крик Пригоды:

– Тикайте! Фрицы! Ух!..

Кто-то застонал, затрещали ветки кустарника, словно по ним прошелся ураган, где-то в лесу, невдалеке от заграждений, раздались выстрелы.

Ласкин рванулся к Пригоде, но откуда-то на него бросились сразу три эсэсовца. Ласкин с разворота полоснул по ним короткой очередью и, перескочив через одного из них, который свалился прямо под ноги, выбежал на прогалину, где ворочался клубок тел. Несколько ударов ножом - и Ласкин помог раненому Пригоде освободиться от немцев.

И тут сильный удар в спину швырнул Ласкина в высокую траву. Тупая, невыносимая боль парализовала мышцы. Ласкин попытался закричать, но крик застрял в горле. Ткнувшись головой в землю, он завалился на бок. Уже теряя сознание, Ласкин невероятным усилием поднял автомат и выпустил последние патроны в группу немецких солдат, которые окружали прогалину.

* * *

Маркелов застонал и открыл глаза. Темно, душно. Услышав шум мотора, старший лейтенант сообразил, что он находится в кузове грузовика. Придерживаясь за борт, поднялся, сел. Голова раскалывалась от боли: на темени он нащупал большую шишку. Вспомнил все и от отчаяния едва не закричал - плен! Выругался вполголоса - полегчало. Где же ребята? Что с ними?

Встал на четвереньки, начал обследовать кузов. Пусто. Только в углу запасное колесо и канистра; стенки, обитые жестью, крыша над головой, дверь на замке - фургон. Пнул несколько раз ногой в дверь, но она даже не шелохнулась. Возвратился к канистре, открыл ее, понюхал - пахнет бензином. Отставил в сторону. Но жажда была нестерпимой, и Алексей снова бессознательно потянул канистру к себе, отхлебнул маленький глоток и обрадовался - вода! Пил долго, жадно, чувствуя, как с каждым глотком восстанавливаются силы. Плеснул воды в ладони, умыл лицо, смочил грудь и затылок. Головная боль постепенно ослабевала. Присел на запасное колесо, задумался...

Грузовик, скрежетнув тормозами, остановился: дверь фургона отворилась, и два эсэсовца грубо стащили Маркелова на землю.

Осмотреться как следует Алексею не дали: последовала команда угрюмого фельдфебеля, и конвойные повели его в глубь двора, где стояло одноэтажное приземистое здание с зарешеченными окнами. Вошли внутрь, прошли через длинный коридор, в конце которого было несколько дверей, обитых черной кожей, не доходя до них, свернули налево. Еще десяток шагов - и эсэсовцы втолкнули Алексея в крохотную одиночную камеру, похожую на каменный мешок.

Металлическая койка на шарнирах была поднята к стене и закрыта на висячий замок, узкое, напоминающее бойницу дзота окошко почти под потолком камеры было забрано толстыми прутьями; присесть, кроме как на мокрый, заплесневелый пол, было не на что.

Через полчаса принесли завтрак - кружку воды и небольшую краюху хлеба. А еще через час Алексея Маркелова повели на первый допрос.

В комнате было светло, чисто и, несмотря на казенную мебель, даже уютно. За письменным столом сидел широкоплечий капитан с Железным крестом на мундире и что-то писал. Не поднимая головы, показал рукой на стул напротив. Алексей сел. Капитан молча продолжал писать.

Отворилась дверь, и кто-то вошел в комнату; капитан вскочил, словно подброшенный пружиной.

– Хайль Гитлер!
– вскинул руку.

– Хайль!..
– Высокий костистый полковник подошел к капитану и подал ему руку.
– Молодец, Генрих! Красивая работа.

– Благодарю, господин полковник!

– Не за что. Достоин. Ну а теперь к делу. Говорите по-немецки? обратился полковник к Алексею.

Алексей молчал - решил не открывать, что знает немецкий язык.

– Ладно, будь по-вашему, - на чистейшем русском языке сказал полковник.
– Русский язык не хуже любого другого. Ваша фамилия, звание, часть, где служили, с каким заданием были направлены в наш тыл? Вопросы понятны? Если чересчур много, могу задавать по порядку. Ну, я слушаю, полковник уселся в кресло, которое пододвинул ему капитан.

– Я не буду отвечать на вопросы.

– Почему?
– полковник вынул сигару, прикурил, ароматный дым наполнил комнату.
– Почему?
– повторил он свой вопрос.
– Вы считаете, что мы в полном неведении о цели вашего пребывания здесь? Ошибаетесь, лейтенант Маркелов.

Алексей почувствовал, как неожиданно заломило в висках, однако ни один мускул не дрогнул на его лице. Он все так же спокойно смотрел на полковника.

– Завидная выдержка... Господин Маркелов, мне все-таки хочется поговорить с вами доверительно, без ненужных эксцессов, которые в ходу у гестапо. А нам придется прибегнуть к его методам, если мы не найдем общего языка.