Чтение онлайн

На восхитительной шее жирафа, которая и вынуждает его совершать акробатический этюд у воды, всего семь позвонков — обычное количество практически у всех млекопитающих, включая человека, — но они очень большие и очень длинные. Так как сердцу Твиги приходится качать кровь с силой, достаточной, чтобы по шее, длиной от десяти до двенадцати футов, достичь мозга, его предсердие тоже большое и обладает массивной конструкцией. Сердце жирафа, снабженное стенками толщиной в три дюйма, достигает двух футов в длину и весит примерно двадцать пять фунтов.

Кровяное давление у Твиги превышает человеческое в два-три раза, поэтому у него особая кровеносно-сосудистая система. В противном случае скорость потока крови привела бы к разрывам сосудов мозга, как только жираф наклонился бы попить или полизать соль. Таким образом, он полностью укомплектован сложной группой артерий в основании своего мозга — так называемой чудесной сетью, благодаря которой давление у него может понижаться. Кроме того, у Твиги есть шейная вена, шириной в дюйм, по которой кровь течет обратно из мозга и которая снабжена специальными клапанами, не дающими венозной крови течь обратно, когда жираф наклоняется.

Жить с длинной шеей трудно, но у такой шеи есть и свои преимущества. Твига в состоянии достать такую пищу, какая другим не по росту. Своим темно-синим двухфутовым цепким языком он срывает листья с самых высоких веток акации и мимозы. Обитает жираф в открытых саваннах и с высоты своего роста прекрасно видит издали врага, включая двух главных: льва и человека. При виде их он одухотворенным, полукачающимся и полуплывущим галопом несется прочь со скоростью около тридцати двух миль в час.

В прошлом племена Восточной Африки любили пировать вкусным, сочным и жирным мясом Твиги. Мясо они также вялили; большеберцовые кости, славящиеся своим питательным костным мозгом, жарили на огне; а из дубленой шкуры изготавливали великолепную, отличного качества кожу. В наши дни, когда приходится кормить все больше и больше ртов, мясо Твиги пропадает зря. Вооруженные браконьеры, убив жирафа, отрезают у него черный с кисточкой хвост, а гигантский труп оставляют на съедение львам, стервятникам и гиенам. Хвост продают примерно за доллар охотникам за редкостями, ну а те превращают его в сувенир-мухобойку.

Я не предлагаю разводить жирафов для получения мяса. Для этого имеются более подходящие кандидаты, включая буйволов и легко приручаемых канн. Я просто, как всегда, сожалею о том, какими методами стали добывать деньги в Африке — уничтожая как животных, так и свою национальную культуру. Понятно, что африканцы, одержимые наивной тягой к нашим «цивилизованным» товарам, стали продавать свое право первородства за чечевичную похлебку в консервной банке и пластиковой бутылке. Браконьер, убивший жирафа и продавший его хвост, зарабатывает достаточно денег, чтобы приобрести второсортную шляпу, пару пластмассовых браслетов для жены и горсть пуль, чтобы застрелить еще несколько жирафов.

Хамелеоны, которые ползают по лианам и деревьям во влажных лесах — не просто ньяма, которое следует убить и съесть или убить и продать. Племена Банту и народности Судана в Итури называют их «священными», но не поклоняются им, а боятся и остерегаются этих абсолютно безвредных и беззащитных маленьких ящериц, считая их проклятием и символом черной магии, якобы обладающими «дурным глазом».

Все, что касается Кинионга, так хамелеон называется на языке суахили, человеческими обитателями буша воспринимается как зловещее и сверхъестественное. Африканцам не нравится не только его способность изменять окраску, что так впечатляет население Запада, но и весь облик хамелеона. Медленно, с выражением глубокой задумчивости на лице, передвигается он с ветки на ветку, сжимая и разжимая свои напоминающие клещи лапки, и будто бы угрожающе вращает своими похожими на мячи глазами. Аборигены говорят, что он ищет людей, чтобы завладеть их душами.

На самом деле Кинионга ищет мух и бабочек, то есть имеет цель более практическую и «питательную». Каждый его глаз вращается независимо от другого, выпуклая сфера неторопливо поворачивается вместе с защитным веком до тех пор, пока зрачок, расположенный внутри крошечного смотрового отверстия в центре, не сфокусируется на насекомом. И тогда, как бы в противовес его медленным движениям, изо рта с фантастической скоростью вылетает длинный язык, ловит насекомое клейким заостренным кончиком и отправляет жертву и все, что попадается вместе с ней, назад в рот. Предел стрельбы языком различен у шестидесяти шести видов хамелеонов. Среди этих ящериц попадаются и карликовые, длина которых от кончика носа до кончика хвоста составляет всего три с половиной дюйма, и гиганты, длиной в два фута, у которых имеются рожки, шлем и головной убор, наподобие петушиного гребня, но максимальная их длина, скорее всего, двенадцать дюймов.

У Кинионга изменяющий свой цвет камуфляж является единственной защитой от врага. Цвет его меняется от различных оттенков зеленого и синего до желтого в зависимости от цвета листвы, на коре хамелеон становится коричневым или серым. В случае опасности он цепляется за ветку лапами и клейким хвостом, от ярости раздувается, лязгает своими крошечными челюстями и издает звуки, напоминающие нечто среднее между шипением и чириканьем или писком маленького птенчика.

И при виде столь старательной псевдоугрозы люди бегут прочь, охваченные суеверным ужасом, но других млекопитающих, птиц и змей такие причуды хамелеона совсем не пугают. Не столь мудрые, как люди, они убивают и поедают лесных магов, не испытывая при этом никакого уважения к их «дурным глазам».

Ни одна из африканских змей, даже самая ядовитая, не славится, как хамелеон, репутацией абсолютного зла. Ньюка, как называют змей на суахили, обладают сверхъестественным статусом совсем иного толка. Всех Ньюка, включая кобр и мамб, воспринимают как реинкарнированных предков — мудрых и добрых существ, которые проявляют искренний интерес к благополучию своих человеческих детей.

Но африканцы испытывают такое же отвращение к змеям, какое аборигены чувствуют к хамелеону. Подобное отношение к змеям, возможно, покажется непонятным. По легендам цивилизованных людей, каждое дерево на Черном континенте прямо-таки кишмя кишит змеями, и каждая змея только того и ждет, чтобы свалиться сверху на ничего не подозревающего человека и убить его своими смертоносными зубами или задушить его в своих кольцах. Особенно этим славится якобы людоед-питон. Правда, почему-то никто не задумывается над тем: а что змеи делают потом с человеческими трупами, которых им съесть бывает до некоторой степени сложно. Вероятно, после содеянного они просто уползают, торжествуя после совершенного ими зла.

В действительности змеи почти никогда не нападают на человека, они вообще редко встречаются, даже в самой чаще Итури и других экваториальных лесах. Они, как и любое другое животное, настолько заняты своей собственной жизнью, что им некогда тратить время и силы, чтобы вести себя как персонажи фильмов о Тарзане. Когда им хочется есть, они, в зависимости от своих размеров и вкусов, ищут себе подходящую добычу. Когда они сыты, то частенько прячутся в нору трубкозуба, чтобы переварить пищу. При виде человека или другого крупного животного они стараются найти себе укрытие. Когда их загоняют в угол, они сначала пытаются напугать врага, но кусают его только в том случае, если на них нападают или наступают.

А предполагаемые людоеды, африканские питоны, на самом деле охотятся на обитающих на земле птиц, например, на гвинейских курочек и петушков, на грызунов, диких поросят, карликовых антилоп и вообще на млекопитающих крошечных размеров. Так как питоны являются в Африке самыми большими змеями, достигающими двадцати и более футов в длину, они пользуются особыми привилегиями, особенно в Бурунди, где Исато издавна почитают как реинкарнированных королев-матерей. Это суеверие, должно быть, связано с материнскими повадками самок питона. Она — одна из самых внимательных матерей среди рептилий. Свои только что снесенные яйца Исато складывает в конусообразную кучу и, обвившись вокруг нее кольцами, лежит таким образом весь инкубационный период, который длится два месяца. Так как у нее скорость метаболизма медленнее, чем у крокодила, она не отходит от яиц даже поохотиться.

Когда питон ловит свою жертву, он никогда не убивает ее, сжимая кольцами до тех пор, пока она не превратится в «кашу», как обычно предполагают. Он ее просто душит. Чтобы объяснить вам, как это происходит, я расскажу о необычной, возможно уникальной, встрече, которую видел и сфотографировал в национальном парке Найроби в Кении — встрече питона с земляным волком.

Земляной волк, или, как его называют буры, аард-вулф, не является родственником трубкозуба, аардварка, но образ жизни он тоже ведет необычный. Он входит в одно семейство вместе с циветами, мангустами и гиенами и выглядит как полосатая гиена, сократившаяся до размеров большой лисицы. Но существо это — очень пугливое и почти беззащитное. Нору себе он роет крепкими тупыми когтями, а по ночам слоняется, круша термитники, и своими слабыми, чуть ли не рудиментарными зубами разгрызает с хрустом насекомых. Он никогда не встречается вне пределов Южной Африки, особенно днем, то есть почти вообще не встречается.