Чтение онлайн

Не удивительно, что ученые Института нервной деятельности и нейрофизиологии РАН, изучающие мозг, приходят к выводу, что в момент озарения происходит синхронизация работы правого и левого полушария, преодолевается функциональная асимметрия, характерная для обычного сознания. С точки зрения И цзина, это та самая ситуация, когда приходят в единство чистое Творчество (Ян) и чистое Исполнение (Инь), обозначенные двумя первыми гексаграммами И цзина. «Одно Инь, одно Ян и есть Путь. Следуя ему, достигают всепроникающего Добра (Шань)» или Божественной Любви, одухотворяющей всё. («Бог есть любовь».) Это вестники нового мира, к которому с такими трудностями продвигался человек. И важно понять детей – носителей вечных истин, а не навязывать им свои представления о должном.

Январь 2008

Почему индийский подвижник Вивекананда пророчил России и Китаю роль духовного водителя человечества? Об этом, в частности, вспоминает Ромен Роллан – в 1896 году «он мне сказал: грядущий переворот, который должен начать новую эру, придет из России или Китая. Я не могу сказать точно, но это будет одна из этих двух стран». Вивекананда верил, что какой-то из этих стран суждено соединить Восток и Запад во имя спасения человечества. [517] В последнее время Китай идет по восходящей, чего не скажешь о России, которой век назад не один Вивекананда пророчил миссию вселенского объединителя. (Достаточно вспомнить О. Шпенглера, называвшего следующую цивилизацию «русско-сибирской».) Но Россия, пережив революционный взрыв, была отброшена на какое-то время если не назад, то в сторону от предназначенного Пути.

На стороне Китая традиция морального Закона, унаследованная от древнего И цзина – «Книги Перемен». Исторические сбивы бывали недолгими. На стороне России – духовная мысль, достигшая наивысшего расцвета на рубеже XIX XX веков. Эта мысль настолько глубинна, что не может исчезнуть, сколь ни пытались ее заглушить. Она осуществится, когда пробудится сознание, которое все еще дремлет. Недаром тема сознания столь актуальна в наше время.

На международной конференции «Космос и сознание» (Италия, 2008) русский ученый В. П. Казначеев привлек внимание к концепции «голографической Вселенной» И. А. Козырева: Вселенной имманентно Сознание; поле Сознания повинуется своим законам, и человечество, если хочет избежать гибели, не может с этим не считаться. «Действительный Творец – это, по нашему мнению, голограмма Вселенной энергии-времени Козырева», – говорит Казначеев. Но подвижный смысл голограммы доступен голографическому мышлению, очищенному от квазизнания, склонного выдавать относительное за абсолютное, количеством подменять качество.

«Современная эволюция поколений, задача экологической предупредительности и сохранения поколений не только с точки зрения морфологии их здоровья, но и сохранения той эволюции космического интеллекта человечества на планете является важнейшей опережающей задачей для всех ученых, всей культуры и мировоззрения людей нашей планеты. Земля – это живой космический организм … Однако эволюция живого вещества и интеллекта все больше обретает вектор инволюции. Если же мы последуем за ним, то наше интеллектуальное начало станет упрощаться, мы превратимся в планету киберов и будем прогнозировать и стимулировать собственный суицид». [518] Это серьезнее, чем может показаться. Наследники русского космизма предупреждали о грядущей опасности, и автор ссылается на К. Э. Циолковского, А. Л. Чижевского, В. И. Вернадского; не боясь обвинения в «лженауке», утверждает, что именно Мысль составляет сущность Эволюции.

Действительно, ничего не изменится, если не изменится сознание, не перестанет быть одномерным. Вслед за сознанием изменится картина мира, видение истории: от линейной схемы смены формаций (о надуманности которой говорил еще Освальд Шпенглер в «Закате Европы»: то, что годится для Европы, не годится для восточных стран) к голографическому восприятию Истории. А значит, вожделенный капитализм, противоречащий человеческой природе, не обязательная фаза исторического развития. Именно в России, не склонной следовать установленным правилам, капитализм ждет заслуженный конец. Все чаще появляются мысли о «нокауте капитализма», о том, что «капиталократия убивает мир». [519] В этом убеждает и наступивший кризис, явление аномальное по человеческому счету.

Конфуций (ок. 551–479 до н. э.), всемирно признанный мудрец, казалось бы, не занимался проблемами космического Сознания или называл его «волей Неба». [520]

Но Алексей Степанович Хомяков называл Конфуция «выше всех философов в целом свете». Конфуция превозносил Лев Толстой. А японский христианин Утимура Кандзо, который три года изучал богословие в американском колледже, признавался: «Я ищу более высокий тип морали, чем должен. Я жажду той нравственной силы, которая приходит по Божьей милости. Но такая нравственность отвергается не только большей частью человечества, мало кто в нее верит среди студентов и профессоров Теологической семинарии. Я не услышал за ее святыми стенами ничего нового, чего бы не слышал за ее пределами. Конфуций и Будда могут научить меня более того, чему обучают местные теологи». [521] С тех пор мало что изменилось.

Мудрец потому и мудрец, что сосредоточен на вечном. Сводить значение Конфуция к социальному реформаторству, к политике, по крайней мере, наивно. Конфуций озабочен вечным, прежде всего – назначением Человека. Тем интересен нашему времени. Озабочен тем, что придает человеческому Пути смысл. Свидетельство – его «Беседы» с учениками «Лунь юй», дух которых порой улетучивается в комментариях и переводах. По причине «квазисознания», которое скользит по поверхности явлений, не имея силы проникнуть вглубь. Как сказал тот же Вивекананда: «Все вещи благи и прекрасны, если они утратили свою относительность». [522]

Насколько актуальна тема квазисознания, свидетельствуют публикации последнего времени, в частности статья Г. С. Киселева «„Тайна прогресса“ и возможность истории». [523] Действительно, квазисознание привело к тому, что движение истории повернулось вспять, к цивилизованному варварству. Но и у Истории есть два плана: Земной и Небесный. История, которая внушает «ужас», надо думать, исчерпала себя как явление временное. Размышляют о Метаистории. Но пока происходит то, что предрекал Семен Франк: «…все конкретные попытки осуществить человеческими государственно-правовыми средствами полное равенство, блаженство и абсолютную справедливость, то есть царство абсолютной правды на земле, роковым образом создавали в мире небывалую в иных, обычных формах мирового бытия тиранию зла, насилия, неправды, унижения человека». Но может быть, не там и не теми средствами ищут эту правду?

В статье Киселева находим привычный логический ход: противопоставление одного другому, нравственного Закона – Природе, вопреки Благой Вести. В логике противостояния причина падения культуры, о чем говорил Папа Бенедикт XVI: «Культура, которая распространилась в Европе, абсолютно и радикально противоречит не только христианству, но и религиозным и моральным традициям всего человечества». Не потому ли, что «понимание культуры прежде всего акцентирует ее противопоставление природе, – по мнению Киселева. – Культурно созданное, сотворенное человеком, то есть искусственное, с одной стороны и природное, естественное – с другой». С этого начинаются расхождения с восточной мудростью, с логикой недвойственности, непротивопоставления одного другому: не «то или это», а «то и это» одновременно.

Уже американские трансценденталисты Ральф Эмерсон и Генри Торо признавали единство человека и природы (кстати, не без влияния Конфуция). По мнению Торо, от божественной Природы человек получает силы для восхождения, не от социума. Он верил в благотворное влияние Востока – «Свет с Востока!»; опубликовал «Изречения Конфуция», «Китайское четверокнижие» («Лунь юй», «Великое Учение», «Учение о Срединности» и «Мэн-цзы»), а также «Законы Ману» и «Молитвы Будды». Находил созвучные идеи у Конфуция, цитировал «Лунь юй»: «Если государство не идет по Пути Справедливости (Дао), то стыдно быть богатым и в чести. Если государство следует Дао, то стыдно быть бедным и не в чести» (Лунь юй, 8, 13). Мечтал о Всеединой Библии, которая вберет в себя священные книги Китая, Индии, персидские, еврейские, чтобы вечная Истина, исходящая от Верховного Духа, стала доступна каждому.

Ральф Эмерсон убеждал: все вещи наделены Моралью. «Нравственное настолько проникает природу, самую ее плоть до конечных глубин, что кажется, в этом и состоит цель, во имя которой природа была создана». И дальше, в том же очерке «Природа»: «Задача возвращения миру его изначальной и вечной красоты разрешается исцелением души. Те руины, та пустота, которые мы обнаруживаем в природе, на самом деле находятся в нашем собственном глазу. Ось зрения не совпадает с осью вещей».

Что уж говорить о русской философии! Владимир Соловьев называл человека «центром всеобщего сознания природы». А Лев Толстой запишет в дневнике в марте 1882 года: «Мое хорошее нравственное состояние я приписываю также чтению Конфуция и, главное, Лао-цзы… Учение Середины Конфуция – удивительно. Все то же, что и у Лао-цзы: исполнение закона природы – это мудрость, это – сила, это – жизнь». А в 1900 году добавит: «Занимаюсь Конфуцием, и все другое кажется ничтожным». Выходят статьи Толстого: «Книги Конфуция», «Великое учение» и «Книга пути и истины» Лао-цзы под названием «Китайская мудрость». Писатель проник в ее тайну: «Внутреннее равновесие есть тот корень, из которого вытекают все добрые человеческие деяния… Путь неба и земли может быть выражен в одном изречении: „В них нет двойственности, и потому они производят вещи непостижимым образом\' [524] ».1 В этом действительно суть учения и Конфуция, и Лао-цзы: в признании закона внутренней уравновешенности, непротиворечивости двух сторон Одного.