Чтение онлайн

В последнее время входит в обиход понятие «конфуцианской цивилизации», основанной на конфуцианской этике, в которой находят причину успеха Китая. Но и в Китае не всегда следовали Срединному Пути, закону взаимной Уравновешенности. Уже Конфуций сокрушался: «Уравновешенность (Хэ) – наивысший Закон. Но как редко ему следуют в народе» (Лунь юй, 6, 27). (Принцип Уравновешенности лег в основу Учения о Срединности – «Чжун-юн»: Постоянства достигает пребывающий в Центре-Чжун.)

Согласно Конфуцию, люди делятся на две категории: те, кто следует Морали, и те, кто пренебрегает ею. С одной стороны достойные, благородные (цзюньцзы), с другой – мелкие, ничтожные (сяожэнь). Можно сказать, истинный человек и до-человек, не ставший еще человеком, что не мешает ему проникать во властные структуры. Их жизненные позиции прямо противоположны: цзюньцзы думает об Истине, сяожэнь – о выгоде. Цзюньцзы требователен к себе, «ищет причину в себе, сяожэнь – в других» (Лунь юй, 15, 20). Цзюньцзы, пребывая в центре, полагаясь на волю Неба, внутренне свободен, «всеедин, но не коллективен (не объединяется в группы). Сяожэнь коллективен, но не всеедин» (Лунь юй, 2, 14). Цзюньцзы в своем одиночестве открыт всему миру, сяожэнь наоборот. Японцы комментируют: «Цзюньцзы гармоничен, не похож на других. Сяожэнь ведет себя как другие, но не гармоничен». (Всеедин – чжоу, значит «круг»: всё объемлет, вездесущ – пу бянь.)

Конфуций вел беседы с учениками на всевозможные темы, на один и тот же вопрос давая разные ответы, выправлял сознание. Говорил о сыновней почтительности, о культе предков, о том, как преданно служить правителю, если он следует Пути. Однако если Справедливость нарушена, то цзюньцзы жертвует жизнью, но не Справедливостью. Иначе два века спустя тиран, император Цинь Ши-хуанди не запретил бы конфуцианство и не повелел сжечь «Беседы» Конфуция, чтобы вытравить их из памяти потомков. Но, как это бывает, вышло наоборот. Династия Цинь была свергнута, не просуществовав и века, а конфуцианство обрело еще большую силу. Не потому ли, что сосредоточено на Человеке?

Цзюньцзы не отступает от Пути, как бы ни было трудно, «держится с достоинством, но не ведет споры; общителен, но не вступает в сговор» (Лунь юй, 15, 21). «Цзюньцзы легко служить, но трудно угодить. Если пытаешься угодить, нарушая Путь, он отвергнет. Людей ценит за их способности. Сяожэнь напротив. Ему трудно служить, но легко угодить. Если угождаешь, нарушая Путь, он доволен. На службу берет таких, которые готовы на все» (Лунь юй, 13, 25). Мелкий человек все делает во имя свое.

Мысли Конфуция перекликаются с мыслями его старшего современника Лао-цзы: «Он не борется и потому непобедим»; «Дао совершенномудрого – деяние без борьбы»; «Умеющий побеждать врага не нападает. Это я называю Дэ (духовной силой), избегающее борьбы»; «Кто знает, почему Небо отвергает воинственных? Даже совершенномудрые не могли объяснить этого. Небесное Дао не борется, но побеждает» (Дао дэ цзин, 66, 81, 68, 73). Лао-цзы объясняет это внутренней силой Недеяния (Увэй), ненавязывания своего скрытому смыслу вещей.

Отсюда сдержанность, нелюбовь к многословию. Конфуций сказал: «Я не буду больше говорить». Цзы-гун удивился: «Если Учитель не будет говорить, что мы будем делать?» Учитель ответил: «Разве Небо говорит? А четыре времени года сменяют друг друга, и все рождается. Разве Небо говорит?» (Лунь юй, 17, 18). А Лао-цзы скажет: «Кто знает, тот не говорит, кто говорит, не знает». Установка на работу ума: домыслить то, что невыразимо словом. Учитель спросил: «Вы думаете, что я храню в памяти прочитанное и на это уповаю?» Цзы-гун сказал: «Разве не так?» «Нет, Мой Путь Одним пронизан» (Лунь юй, 15, 2). Загадка ученикам – то, что мастера дзэн назовут коаном. А современный физик Фритьоф Капра прибегает к «логике коана», чтобы «передать парадоксы квантовой теории». Этот тип логики требует высшей сосредоточенности: ответ не вытекает из прямого вопроса, рождается интуицией.

Мелкий человек лишен совести и достоинства, не знает почтительности. Цзюньцзы «благоговеет перед тремя вещами: велением Неба, Великим человеком и словами Мудреца. Сяожэнь не чувствует веления Неба, не робеет перед Великим человеком, пренебрегает словами Мудреца» (Лунь юй, 16, 8). Небо наделило человека пятью Постоянствами: Жэнь-Человечность, И-Справедливость, Ли-Благожелательность, Чжи-Мудрость, Синь-Искренность. Пять благородных свойств изначальной Природы (Син), но у сяожэня они не проявлены, дремлют; могут дремать всегда, а могут пробудиться при встрече с цзюньцзы.

С пятью моральными качествами сообразуются пять первоэнергий (у син), циркулирующих между Небом и Землей. Энергии пребывают в благоприятном порядке – взаимопорождения или неблагоприятном – взаимопреодоления, когда человек своими неразумными действиями нарушает естественный порядок, но не взаимоуничтожения. Вода воплощает Чжи-Мудрость, Огонь-Ли, Дерево-Жэнь, Металл – Справедливость-И, Земля – Искренность-Синь. Им соответствуют пять звуков, пять цветов, пять типов отношений; все соотносится со временами года, образуя живой организм. Если энергии следуют предустановленному порядку, то все направляется к лучшему состоянию, если не следуют, то все приходит в разлад (по закону «голографической Вселенной»).

Взаимообусловленность – «Одно во всем и все в Одном» – суть мировосприятия китайцев и причина возрастающего интереса к китайской медицине, которая выдержала испытание временем и обрела признание. В ее основе та же пульсирующая Энергия-Ци. Воплощаясь в материи, она может деформироваться, если нарушен принцип согласованного действия энергии Инь и энергии Ян. А потому не печень нужно лечить, а восстановить энергетическое равновесие, связанное с фазой Дерева, весеннего пробуждения. Изначально чистая энергия (юань ци) – залог здоровья.

В процессе акупунктуры или прижигания мокшей китайский врач «пытается восстановить нормальное движение энергетического потока, или же темпоральное динамическое равновесие, называемое китайцами здоровьем», – пишет в предисловии к книге Поркерта американский синолог Натан Сивин. [525] Профессор Поркерт вместо понятия «меридианы» прибегает к понятию «точки»: переносит акцент с внешнего, линейного порядка на внутренний – в соответствии с многомерной логикой. «Однако даже сейчас, вследствие почти двухтысячелетнего воздействия рационалистической интеллектуальной традиции, – замечает Поркерт, – люди на Западе склонны в первую очередь к установлению каузальных связей и лишь затем – индуктивных. Эта склонность – главное препятствие к адекватному восприятию китайской науки в целом и китайской медицины в частности». [526] Швейцарский философ, психолог Карл Юнг и английский историк науки Джозеф Нидэм сумели проникнуть в глубинную сущность китайской мысли, добавляет Поркерт. Юнг ввел понятие «синхронности», а Нидэм – «коррелятивного мышления», сформулировав концепцию «резонанса» как основного принципа китайской науки, китайской логики. Но и они лишь частично коснулись принципа индуктивности, комплементарного, причинности, заключает автор.

Существует прямая связь между явлениями Природы и поведением человека, осознание чего позволяло не только избегать экологических бедствий, но и правильно выстраивать человеческие отношения.

Конфуций говорит: «Молодые люди в семье должны проявлять почтительность к родителям, вне дома – уважение к старшим. Старательно и честно относиться к делу; любить народ и сближаться с Человечными людьми» (Лунь юй, 1, 6). Управлять – значит поступать правильно. «Если делать все правильно, откуда возьмется неправильное?» (12, 17). На вопрос, не нужно ли казнить отступивших от Пути, Конфуций ответил: «Если правильно управлять, зачем казнить? Если сверху стремятся к добру, то и народ станет добрым. Дэ цзюньцзы – ветер, дэ мелкого человека – трава. Ветер дует, трава склоняется» (Лунь юй, 12, 19).

Предусмотренному Небом порядку следовали совершенномудрые правители древности – Яо, Шунь, Юй, на которых не раз ссылается Конфуций. «О, как велики были Яо и Юй! Владея Поднебесной, они не считали ее своей» (Лунь юй, 8, 18). «Велик был Яо как правитель! Только Небо более велико. Яо следовал ему» (8, 19). Совершенномудрые обладали тонкой энергией цзин, что позволяло им напрямую общаться с Небом. Созерцая небесные Образы ( Сян ), они узнавали законы Земли, смену событий. Полученное свыше знание перенесли в «Книгу Перемен»: как соотвествовать Переменам.

Не удивительно, что и Платон, и Конфуций верили в превосходство ума древних мудрецов, хотя один опирался на геометрические образы, второй – на вездесущую Мораль. (Ныне заговорили о «синтетической геометрии»: каждый образ проистекает из другого – по закону Целого.) Конфуций не осмеливался ставить себя в ряд с древними мудрецами: «Не сочиняю, а излагаю. Верю в древность и люблю ее» (Лунь юй, 7, 1). Ив той же главе: «Я не родился знающим. Я получил знания от любви к древности и упорства в учебе» (7, 21). Традиция почитания предков укоренена в сознании. Два века спустя даос Чжуан-цзы скажет: «О, как совершенны были люди древности! Чисты, как Небо и Земля, воплощали Гармонию, возвышали людей. Видели Изначальное и соединяли с конечным».