Чтение онлайн

Но на ход событий повлияла неразумная инициатива одного слишком нетерпеливого революционера: он совершил покушение на командующего местным гарнизоном. Генерал-губернатор приказал принять экстренные меры: все прибывающие суда тщательно обыскивались, у солдат «новых войск», которых резонно подозревали в неблагонадежности, отобрали боевые патроны.

27 апреля восстание все же началось. Хуан Син лично возглавил атаку на генерал-губернаторский дворец — и он был захвачен. Но тут подоспели крупные части правительственных войск. Восставшие бились с ними всю ночь, Хуан Син был ранен в руку. К утру пришлось отступить. Руководитель, отлежавшись на конспиративной квартире, сумел перебраться в Гонконг.

Но другое вооруженное восстание, произошедшее в том же году, положило начало революции. События разворачивались в главном городе провинции Хубэй, что в среднем течении Янцзы — Учане (в 1956 г. город влился в Ухань). Здесь действовали две организации: «Литературное общество» и «Союз общего прогресса», поддерживавших тесный контакт с «Объединенным союзом». В городе стоял многочисленный гарнизон, значительную часть которого составляли «новые войска». Революционерам удалось разагитировать значительную часть военнослужащих, примерно пять тысяч из которых выразили готовность выступить в оружием в руках против цинского правительства. Одновременно «Объединенный союз» готовил еще несколько выступлений.

Однако властям удалось узнать о готовящемся восстании, начались аресты и скорые казни. И тогда вечером 10 октября 1911 г. поднялись солдаты саперного батальона во главе с сержантом Сюн Бинкунем. К ним присоединились другие части, восставшим удалось захватить арсенал. После ожесточенных ночных боев город, включая все административные здания, был в руках восставших.

Руководители восстания встретились на совместном заседании с провинциальным «Совещательным комитетом по подготовке конституции» (напомню, такие комитеты были избраны по указу 1909 г. в русле проводимой цинским правительством «новой политики»). Революционеры и реформаторы нашли общий язык — на этом этапе революции они действовали заодно. Характерна личность главы комитета Тан Хуалуна. Выходец из богатого купеческого рода, он имел высокую ученую степень цзиньши, окончил курс юридических наук в Японии, в свое время занимал важнейшие бюрократические посты. И он, и другие члены комитета успели разочароваться в способности стоящей у власти маньчжурской династии провести действенные перемены.

Было образовано Хубэйское революционное правительство, во главе которого был поставлен генерал Ли Юаньхун: природный ханец, он не разделял революционных взглядов, но был популярен среди солдат и младших офицеров. Тан Хуалун стал главой гражданской администрации. Все поддерживающие движение срезали себе косы — символ покорности маньчжурской династии был больше не в моде.

Правительство объявило Китай республикой и потребовало отречения династии. Во все провинции было направлено обращение, в котором содержались и такие слова: «Голодный народ, заброшенные поля, повсюду стоны и мольбы бедняков о помощи. Кто как не маньчжуры лишили народ всего и поставили его на край гибели? Мы обращаемся к вам, отцы и братья восемнадцати провинций Китая. Не щадите сил для полной победы над врагом и возрождения нашей страны, чтобы мы могли смыть наш позор и на вечные времена учредить республику».

Другой документ, адресованный «уважаемым сановникам», призывал поддержать революцию и их — или по крайней мере остаться в стороне. Принимая его, члены правительства полагали воздействовать в первую очередь на патриотические чувства высших бюрократов ханьского происхождения: на тот момент «региональные милитаристы», занимающие большую часть постов генерал-губернаторов и наместников, были, по сути, основной политической опорой режима.

Консулам иностранных держав, находящимся в Ханькоу (с 1953 г. часть Ухани), были направлены дипломатические ноты, в которых заявлялось, что революционное правительство признает все ранее подписанные обязательства государства. Те в ответ заявили о своем нейтралитете. Когда цинское правительство обратилось к ним с просьбой о срочном займе для подавления смуты, то получило отказ.

В течение двух месяцев власть цинского правительства была свергнута в 15 провинциях. Даже три северо-восточные, в которых проживало очень много этнических маньчжуров, заявили о своем нейтралитете. Фактически цинская власть была действенна только в Хэнани, Ганьсу и столичной Чжили.

Основой создававшейся революционной армии стали части «новых войск», среди которых давно уже велась пропагандистская работа «Объединенного союза». К 100 тысячам профессиональных военных присоединились 300 тысяч добровольцев: в основном это были крестьяне, ремесленники, рабочие, члены тайных обществ, учащаяся молодежь.

Цинский двор, чувствуя, что полностью утрачивает контроль за ситуацией, назначил главнокомандующим, а потом и премьер-министром Юань Шикая. Несколько последних лет генерал находился не у дел: вскоре после смерти Цыси его отправили подальше от двора «лечить больную ногу». Теперь, когда о нем срочно вспомнили, он сначала заявил, что «нога не со-

всем зажила», но потом все же откликнулся на зов. Однако какой жизненной позиции придерживался генерал Юань Шикай, в общих чертах мы уже имеем представление. Вот и сейчас: он не спешил лично вмешиваться в ход событий, предпочитая некоторое время посмотреть на происходящее со стороны.

А правительство располагало еще немалой воинской силой. Наиболее боеспособной была «бэйянская армия» — части «новых войск», формировавшиеся и проходившие подготовку под непосредственным руководством Юань Шикая. Цинские войска двинулись в наступление на Учан и Ухань под командованием генерала Фэн Гочжана. В течение ноября в ходе упорных боев они заняли сначала Ханькоу, потом Ханьян — но под Учаном были остановлены. Произошла некоторая стабилизация ситуации — на традиционной линии разграничения Север — Юг.

Юань Шикай почувствовал, что пришло его время. 16 ноября он прибыл в Пекин и приступил к исполнению своих премьерских обязанностей — а фактически, пользуясь недееспособностью цинского двора, принял всю полноту власти. Большим подспорьем ему было то, что ранее он не раз вел дела с представителями держав, пользовался у них авторитетом, и теперь они видели в нем гаранта соблюдения их интересов.

Генерал вовсе не собирался служить спасательным кругом для возложившей на него все свои надежды маньчжурской династии. Сам он был чистокровным ханьцем, и через британского посла озадачил державы вопросом: как они отнесутся к тому, что Мандат Неба перейдет к новому императору и основателю династии Юань Шикаю.

В то же время он объявил о созыве всекитайского парламента и установил тайные контакты с революционным правительством. Возглавлявший его генерал Ли Юаньхун считал, что Юань Шикай — лучшая кандидатура в президенты, и направил ему письмо с уговорами: «Разве вы не самый знаменитый и не самый способный человек среди китайцев?.. Возрождение китайцев и поддержание суверенитета Китая зависит от вас». Собственно, такой поворот был приемлем для всех основных фигур южного революционного лагеря. Даже Сунь Ятсен, предлагавший уже президентский пост самому Ли Юаньхуну, заявил, что в принципе не возражает и против кандидатуры Юань Шикая.