Чтение онлайн

Англия аналогичным образом арендовала на 99 лет Гонконг и лежащие напротив него на побережье Новые территории (не так давно было отмечено истечение этого срока и возвращение блудного капиталистического сына в лоно Китайской Народной Республики — похоже, к обоюдной выгоде).

Франция на те же 99 лет арендовала берега залива Гуанчжоу к югу от Макао, Япония добавила к недавним приобретениям порт Амой на юге страны.

В сентябре 1899 г. американское правительство предложило другим державам соблюдать равенство возможностей в торговле с Китаем, в том числе в сферах влияния каждой из них. Предложение было принято, а сложившаяся в результате система получила название «доктрины открытых дверей».

Поражение страны в войне с Японией и последующее коллективное надругательство над ней доказали неэффективность «реформ сверху». В то же время мыслящая интеллигенция (пока что это понятие почти целиком укладывалось в рамки сословия шэньши) все больше узнавала о западной цивилизации — из книг и газет, из личного общения с иностранцами, из наблюдений за их жизнью — они все в большем числе приезжали в Поднебесную и обосновывались в ней. Многое могло импонировать: раскованная манера поведения (в противоположность «китайским церемониям»), готовность отстаивать свои личные, охраняемые законом права в случае любого покушения на них, деловая хватка, инициативность, кое у кого — смелость мысли. Но конфуцианским душам претил западный индивидуализм — то, что «личное» не просто могло ставиться выше «общественного» (это и они, с виноватой улыбкой, зачастую себе позволяли) — но вроде бы так и надо. Поэтому главный идеолог углубления реформ Кан Ювэй (1858–1927 гг.), а тем более его ученики и последователи могли говорить о необходимости парламентаризма, даже о всенародном избрании императора (не отдавая себе отчета в том, что это будет уже не монархия, а скорее президентская республика) — но они сугубо по-китайски представляли себе содержание этих понятий. Парламент, например, должен был стать собранием глубоко озабоченных народным благом людей, хоть и спорящих до хрипоты, но в спорах открывающих наилучшие пути к светлому будущему (честное слово, совсем как перестроечные грезы так и не повзрослевших советских октябрят, побрезговавших когда-то вступить в КПСС). Скажи им, что главное назначение парламента — цивилизованным образом, а не через боевые действия и смуты отстаивать интересы отдельных социальных групп (классов), причем интересы преимущественно шкурнические, материальные — они бы этому не поверили.

Хотя и готовность к спору до хрипоты — уже немало. В числе фундаментальных конфуцианских заповедей присутствовало требование говорить правду правителю, отстаивать свое мнение — но в общем патриархальном контексте это воплощалось в крайнем случае разве что в «бунт на коленях» (вспомним «петиционные кампании» и движение дунлиньцев). В конечном счете начальник всегда был прав — как всегда прав отец. А не нравится — иди в горную хижину, стихи писать. Теперь нарождалась более внутренне раскованная популяция слуг отечества.

Кан Ювэй был потомственным интеллигентом — происходил из состоятельной семьи гуандунских (южнокитайских) шэньши. Получив прекрасное образование, целью своих научных занятий избрал очищение сочинений Конфуция от позднейших напластований, которые искажали истинные взгляды Учителя — этого первого преобразователя китайской действительности, как он его себе представлял.

Но Кан Ювэй при этом отнюдь не ограничивался китайской традицией. Он упорно изучал западную мысль и историю европейских стран — в первую очередь историю их общественно-политического развития. Выделял Петра I, сумевшего вывести Россию в ряд сильнейших держав. На Востоке его особенно интересовал ход реформ в Турции и Японии. Кан Ювэй писал: «Государства, вставшие на путь реформ обрели силу, сохранившие же приверженность прежнему исчезли. Современные проблемы Китая состоят в стремлении опереться на старые установления и в отсутствии понимания того, как встать на дорогу перемен».

В 1895 г. Кан Ювэй прибыл в Пекин для сдачи экзаменов на высшую ученую степень цзиньши. Там его и застало известие о бесславном для его страны мирном договоре, заключенном с Японией. Потрясенный, он вместе со своим любимым учеником Лян Цичао составил «Меморандум из 10 000 иероглифов» на имя императора Гуансюя, а впоследствии направил ему несколько докладных записок. Предлагаемые им меры по модернизации страны были многообразны: от введения конституционно-монархической формы правления по британскому образцу, с ее парламентской системой формирования правительств, до строительства по всей Поднебесной тысячи храмов для поклонения Конфуцию и провозглашения конфуцианства государственной религией — чтобы поддержать традиционную духовность народа. Предлагалось ввести новое летосчисление: не по фрагментарным девизам периодов правления конкретных Сынов Неба и 60-летним циклам, а по сплошной временной шкале, берущей начало от дня рождения Учителя Куна. Лично императору предлагалось взять побольше власти в свои руки и окружить себя советниками из числа сторонников преобразований — в известной мере это было личным выпадом против императрицы Цыси.

Свои идеи Кан Ювэй распространял на постоянно проводимых им лекциях, а также с помощью многочисленных газетных публикаций (со свободой слова дела в цинской империи обстояли не так уж плохо). Образовалось «научное общество» со множеством отделений, объединившее его сторонников.

Ученики Кан Ювэя в своих взглядах шли еще дальше. Они выступали за отказ от монархии в принципе, потому что в конечном итоге ее единственная цель — самосохранение. Другие покушались на еще более глубокие ментальные устои, критикуя то, что Конфуций определил как основополагающие «три связи»: покорность подданных правителю, сына — отцу, жены — мужу.

Многим, даже достаточно широко мыслящим людям стало казаться, что дело заходит слишком далеко. Ведь главная опора государства — чиновники, всего добились в жизни благодаря верности конфуцианской традиции. Так же, как и вся образованная элита — от профессоров Академии Ханьлинь до учительствующих в сельской школе нечиновных шэньши. В конце концов, самому Кан Ювэю принадлежали слова: «Все, чем гордится Запад, существовало у нас тысячи лет назад». Но тут случилось удивительное — император Гуансюй удостоил Кан Ювэя аудиенции.

Гуансюй хоть и не был человеком энергичным, но в высокой образованности, в любознательности ему отказать было нельзя — в чем немалая заслуга принадлежала его воспитателю Вэн Тунхэ. С ранних лет в круге интересов императора большое место занимали Запад и западная культура. В течение трех лет он изучал европейские языки, занимался с преподавателями-иностранцами. Цыси в конце концов встревожилась и приказала отобрать у племянника западные книги.

Но юноша взрослел и начинал проявлять все больше самостоятельности. Хотя тетка не только отстраняла его от государственных дел, но и бесцеремонно вмешивалась в его личную жизнь. Она не допустила его женитьбы на любимой наложнице, к которой он испытывал настоящее чувство, и назначила ему в супруги знатную маньчжурку, к которой Гуансюй был совершенно равнодушен.

При дворе сложились тогда две враждебные группировки знати. Члены той, к которой благоволила императрица, имели своими сторонниками многих высокопоставленных чиновников — выходцев из северных провинций. Они не хотели дальнейшего углубления реформ, а во внешней политике рассчитывали на поддержку России. Их соперникам (в том числе наставнику императора Вэн Тунхэ) были ближе взгляды более прогрессивно настроенных уроженцев Юга, хотя и они считали, что осторожность — прежде всего. Внешними ориентирами для них были Англия и Япония.

И вот в начале 1898 г., после продолжавшейся несколько часов беседы с Кан Ювэем, двадцатисемилетний император Гуансюй решает опереться на него и на его сторонников. При монаршей поддержке было образовано «Общество укрепления государства», призванное обеспечить широкую поддержку реформам — оно располагало собственными газетами и книгоиздательствами. Был принят основополагающий документ — указ «Об установлении основной линии государственной политики», в котором главная цель была определена как превращение Поднебесной в сильную независимую державу.