Чтение онлайн

Кто действительно много поработал для приобщения китайцев к западной культуре, это миссионеры — католики и протестанты. В соответствии с заключенными международными договорами, они получили свободу действий, и в конце столетия их насчитывалось в Поднебесной около четырех тысяч, из них полторы тысячи — женщины.

Чисто религиозные достижения были не очень впечатляющи. В католическую веру было обращено около 700 тысяч китайцев, в протестантизм — 100 тысяч (при 32 православных приходах состояло 5,5 тысячи местных жителей). В массе своей население относилось к христианской проповеди враждебно. Среди образованных слоев новообращенных было совсем мало, да и те, как правило, скрывали свою принадлежность к чужеземной религии. Пословица гласила: «одним христианином больше — одним китайцем меньше». Появлялись лубочные картинки, на которых миссионеры изображались в облике свиней. Ходили многочисленные слухи об их извращенности и склонности к садизму. Вспоминали, что христианство было религией тайпинов. Главный теологический аргумент содержался в риторическом вопросе: «Если Бог действительно добр и всемогущ, как утверждают христиане, почему же он допустил Адама и Еву до такого страшного греха, что он лег пятном на все человечество?» Утверждалось также, что проповедники насмехаются над Конфуцием.

Тем не менее на почве благотворительности и просвещения миссионеры трудились не покладая рук. Их стараниями открывались тысячи школ европейского типа, приютов, больниц, пунктов бесплатной раздачи лекарств, центров по обучению глухонемых и слепых, оказывалась наркологическая помощь курильщикам опиума. Там, где случался голод, устраивались бесплатные столовые. Миссионеры-медики подготовили сотни китайских врачей, давали чиновникам советы по организации здравоохранения и санитарного надзора. Представительницы прекрасного пола мужественно вели работу по отстаиванию прав женщин, которые в Поднебесной всегда были людьми сугубо подчиненными. Это во многом благодаря их усилиям в начале XX века вышел указ Цыси, законодательно запрещающий уродовать ноги девочкам.

Миссионеры открыли немало книжных издательств, выпускавших большими тиражами книги по всем отраслям знаний. Когда в 90-е годы в Китае появилось новое поколение сторонников реформ, многие из них были тесно связаны с миссионерами, немало было и тех, кто принял христианство. В первую очередь это относилось к жителям открытых городов — там проповедь и другая миссионерская деятельность велись успешнее, чем где-либо.

Но рос и список претензий со стороны поборников традиций — созвучно их общему неприятию перемен. Миссионерам ставилось в вину, что, ради того, чтобы забрать детей в свой приют и обратить в христианство, они покупают их у бедных родителей. Пользуясь своим правом экстерриториальности, берут под покровительство всякий антисоциальный элемент, из корыстных побуждений принявший христианство, вмешиваются в дела китайских судов. Очень весомо звучало обвинение, что христиане возводят свои храмы, не считаясь с положениями фэн-шуй, подрывая этим не только благополучие окрестного населения, но и мировую гармонию. Все чаще стихийные бедствия и прочие несчастья приписывались неугодной Небу деятельности христианских проповедников, которых многие склонны были относить к наиболее зловредным из «заморских дьяволов». Которые потому так настойчиво рвутся в Поднебесную, что им жизненно необходим китайский чай — без него они ослепнут.

В те десятилетия происходил массовый выезд за рубеж, в первую очередь в США, китайских рабочих — кули. Это тоже не прибавляло симпатий к иностранцам. Люди отрывались от своих семейств, и многие из них исчезали неизвестно куда.

Вербовка и отправка добровольцев находились под контролем криминальных структур. Суда, на которых они отправлялись в путь, прозвали «плавучим адом». За океаном решившихся оставить свою землю ждала нелегкая жизнь. Они работали на плантациях, на рыбных промыслах, на строительстве железных дорог, выращивали фрукты и овощи. Их дешевый труд использовали на уже выработанных шахтах. В городах кули выполняли всю подсобную работу. Кто оказывался предприимчивее и удачливее — открывали прачечные, чайные, ресторанчики.

Вскоре в пригородах больших городов, особенно на Западном побережье США, стали образовываться китайские кварталы (предшественники «чайна-таунов»). Отношение к приезжим поначалу было в целом сочувственным. Потом коренные американцы насторожились: дешевые рабочие руки иммигрантов начинали составлять конкуренцию на рынке труда, сбивали расценки. Против них стали решительно выступать профсоюзы, толпа подогревалась слухами о совершаемых ими преступлениях. Доходило до погромов: в Лос-Анджелесе было убито свыше 20 китайцев, в Вайоминге около 30.

В Поднебесной же консервативно мыслящему большинству никуда было не деться от того, что в приморских городах все большее число их соотечественников втягиваются в тесные отношения с «заморскими дьяволами», имеют с ними деловые контакты, работают на их предприятиях, пропитываются их культурой. Складывался особый, «кантонский» жизненный уклад, для европейцев полный притягательной экзотики, для китайцев — неведомого прежде индивидуализма, и для всех — криминала.

Все познается в сравнении. В сравнении — точнее, в военных столкновениях, — выяснялась эффективность проводившихся в Поднебесной реформ сверху — «политики самоусиления». И она сурового экзамена не выдержала.

Индокитай был направлением, внушающим Поднебесной немалое беспокойство. При китайском дворе давно уже привыкли смотреть на тамошние королевства как на вассалов — хотят они того или нет. Теперь же возникало ощущение, что европейцы собираются проникнуть оттуда в южные провинции Китая.

И опасения оказались небеспочвенны. В 1874 г. на заседании возглавляемого Дизраэли британского кабинета министров глава Индийского департамента выступил с предложением о прокладке железной дороги из Бирмы в южнокитайскую провинцию Юньнань. Проект одобрили. На правительство Поднебесной поднажали, и оно дало согласие. Но когда на место предстоящего строительства прибыла комиссия во главе с британским вице-консулом Маргари — он был убит орудовавшими в окрестностях не то бандитами, не то патриотами, ведущими вооруженную борьбу с колонизаторами.

Британская сторона, вопреки очевидным фактам, в происшедшем обвинила Китай. Правительство Поднебесной отвергло претензию — в ответ на что англичане перенесли свое посольство из Пекина в Шанхай, давая этим понять, что недалеко и до войны. Пришлось принести официальные извинения, открыть для торговли еще несколько городов, выплатить компенсацию семье убитого. Китайский дипломат, доставивший английской королеве Виктории покаянное письмо, и стал первым послом Поднебесной в Лондоне. Бирма была объявлена английским протекторатом, но при этом раз в десять лет должна была платить дань Сыну Неба.

В те же годы на юг Вьетнама, в Кохинхину вторглись французские войска. Назначенный сюда из Парижа губернатором адмирал Дюпре в нескольких словах пояснил смысл происходящего: «Следует особо подчеркнуть, что соперничество в этом регионе между Великобританией и Францией все усиливается в связи с тем, что обе державы продвигаются в одном и том же направлении, к Юньнани (южнокитайской провинции. — А.Д.), но британцы из Бирмы, а французы из Вьетнама».

Как вести себя в такой ситуации — при пекинском дворе единого мнения не было, поэтому его решения зачастую были противоречивы. Опытный Ли Хунчжан, отправленный на переговоры с французами, старался не обострять ситуацию. Но в это время, летом 1883 г., из Юньнани на север Вьетнама вступили китайские части — чтобы вместе с вьетнамцами и «черными флагами» (натурализовавшимися здесь тайпинами) противостоять французской экспансии.

Однако скончался вьетнамский император Ты Дык, а новая правящая верхушка, раздираемая распрями, предпочла уступить Франции: признала ее протекторат. После этого войска колонизаторов заняли стратегически важные районы в разных частях страны. По условиям договора, Франция контролировала внешнюю политику государства, в том числе отношения с Поднебесной. Китайское правительство не могло не расценить это как очередной прямой вызов, и на этот раз было настроено действовать решительно.

В боевых действиях, начавшихся весной 1884 г., успех сопутствовал французам. Ли Хунчжан настоял на необходимости возобновить переговоры. Было заключено соглашение, по которому Вьетнам фактически превращался во французскую колонию, Франция получала также свободу торговли в южнокитайских провинциях Гуанси и Юньнань. В ответ на эту любезность она обещала не строить в будущем никаких планов относительно китайской территории.

Договорились, что окончательный документ будет подписан в течение трех месяцев. Но пекинский двор, по обыкновению держа марку и не в силах опять же прийти к единому решению, тянул и тянул. Французы истолковали это по-своему, и в августе 1884 г. их эскадра атаковала китайский флот на его базовой стоянке в гавани Фучжоу. Было потоплено 11 самых современных кораблей, гордость Поднебесной.

Однако на суше события развивались иначе: успех сопутствовал скорее китайским и вьетнамским частям и «черным флагам». Тем не менее морской разгром произвел на китайцев слишком тягостное впечатление. По новому Тяньцзиньскому договору Поднебесная отказывалась от всяких претензий на сюзеренитет по отношению к Вьетнаму, он полностью переходил в зону французского влияния. Право свободной французской торговли на юге Китая — само собой.