Чтение онлайн

— Китай — страна слухов, и здесь не место человеку с кожей вашего цвета, во всяком случае в эти дни, — сэр Уильям говорил прямо. — На прошлой неделе Сун Чжао пригласил меня на обед, но был вынужден отменить приглашение, поскольку добраться до его дома живым не было никакой возможности, разве что окружив себя целым батальоном сопровождения из военных моряков.

— Страсти разгораются, сэр?

— Сильнее, чем вы думаете. Ни один иностранец не осмелится пройти через Ворота петиций. Всего несколько дней назад маркиз де Брага, генерал-губернатор Макао, прибыл для встречи с Сун Чжао, и им пришлось общаться в офисе фактории Суна.

Джонатан с тревогой поднялся с места. Возможно, Сун заключил соглашение и отдал свою дочь маркизу.

— Ваши отношения с молодой девушкой меня не касаются. Признаю, она одна из самых прекраснейших и ярких девушек, которую я когда-либо видел, Рейкхелл. Но если вы питаете романтические иллюзии в отношении нее, умерьте их. Вас убьют в первую же ночь вашего пребывания в Кантоне, и сам американский представитель будет бессилен спасти вас. На самом деле, если бы не моя эскадра, все англичане, американцы и другие европейцы, проживающие на территории порта, давным-давно уже удрали бы в Макао.

— Весьма признателен вам за совет, сэр, — вежливо поблагодарил Джонатан, стиснув зубы. Не для того проехал он полсвета ради встречи с Лайцзе-лу, чтобы теперь в самый последний момент отступить.

Общение адмирала с представителями молодого поколения помогло ему стать тонким знатоком человеческой природы.

— Вы вольны поступать, как вам заблагорассудится, естественно. Но прошу вас, мистер Рейкхелл, всякий раз, когда будете сходить на берег, не расставайтесь со шпагой и парой пистолетов.

В знак вежливости, Джонатан, прежде чем отправиться обратно на клипер, показал сэру Уильяму копию декларации судового груза. Главное, Лайцзе-лу все еще не замужем, и потому он продолжал надеяться.

По мере того как клипер преодолевал оставшиеся метры до причалов Суна, Джонатан поднял новый отличительный вымпел. На его белом фоне зеленым цветом выделялось символическое изображение китайского Древа жизни, три ветви которого символизировали здоровье, мудрость и честь. Мастер, изготовивший его, в качестве образца имел перед собой медальон из нефрита, подаренный Джонатану Лайцзе-лу. А после того, как он подарит ей этот клипер, Джонатан намеревался поднять такие же вымпелы на всех кораблях компании «Рейкхелл и Бойнтон».

Клипер, маневрируя, вошел в знакомый док. Отдав распоряжения помощникам и предупредив, чтобы ни один из них не сходил на берег безоружным и не пытался проникнуть в Кантон, Джонатан сошел на причал. Его пульс стремительно бился, он направился прямо в офис Сун Чжао, где обменялся приветствиями с главным клерком, который выполнял основной объем канцелярской работы, еще тогда, когда Джонатан работал у Суна. Протянув ему свою грузовую декларацию, он спросил:

— Хозяин занят?

Польщенный тем, что американский «заморский дьявол» обратился к нему на беглом кантонском диалекте, клерк утвердительно кивнул.

— Сегодня он работает у себя дома.

— В таком случае, я пойду к нему.

— Невозможно! Стража не позволит пройти через Ворота петиций, а если вы попытаетесь, вас убьют.

Джонатану стало ясно, что после двух лет разлуки, придется еще немного потерпеть.

— Тогда немедля пошли, пожалуйста, посыльного к Суну и его дочери, сообщи, что я приехал.

Не зная чем заняться в ожидании известий, Джонатан вернулся на корабль, вокруг которого уже суетилась армия грузчиков Суна, и принялся наблюдать за разгрузкой товара.

Он не заметил широкоплечего, краснолицего шотландца, который, завидев Джонатана, немного поколебавшись все же решил приблизиться.

— Вернулся, — сказал Оуэн Брюс.

Во время последней встречи им пришлось драться почти до смерти, и Джонатан не забыл той стычки. Не протягивая руки для приветствия, он сухо ответил:

— А ты, как вижу, все еще здесь.

— Да, и теперь на долгие годы. Этим китаезам от меня не отделаться, как бы они ни старались.

Полностью забыв джонатанову взбучку и оправившись от потрясения, которое он испытал, когда огонь уничтожил его опиум, Брюс вел себя как и прежде вызывающе.

— Сожалею по поводу возникших у тебя проблем, — вежливо проговорил Джонатан.

— Настоящие проблемы еще и не возникали. Однако скажу тебе прямо, Рейкхелл, когда дым орудий рассеется, британский флаг Соединенного Королевства будет реять над дворцом наместника.

Джонатан не позволил себе ссориться с этим крайне неприятным человеком.

Шотландец злобно усмехнулся.

— Смотрю, ты назвал корабль в честь дочери Суна. Свадебный подарок, а?

— Что-то вроде этого.

— Нет более ревнивого человека, чем португалец, за которого она выходит замуж, — ехидно проговорил Брюс. — Когда он узнает об этом, тебе запретят сходить на берег в Макао.

Сдерживая себя и не желая обращать внимания на болтовню шотландца, Джонатан тем не менее расстроился. Было совершенно очевидно, что шли какие-то приготовления к замужеству Лайцзе-лу. Но он не подал виду, чтобы не дать Брюсу повода для ревности.

— Принимаю каждый день таким, каков он есть, — ответил Джонатан и повернулся, чтобы отдать распоряжения десятнику на кантонском наречии.

Шотландец, негромко посмеиваясь, пошел прочь от пирса.

Постепенно Джонатан успокоился, затем принялся изучать окружение. Служащие в китайском таможенном управлении были холодно-корректными, как и всегда. Над комплексом торговых складов реяли флаги различных стран. Газоны по-прежнему были аккуратно пострижены, а узкие извилистые боковые улочки изобиловали тавернами, публичными домами и дешевыми ресторанами. Два молодых голландца катали кегельные шары во дворе нидерландского поселения, а перед американской факторией три молодых человека неистово занимались ритмической гимнастикой. В дальнем конце, где кончались пирсы, на выгонах, принадлежащих иностранцам, жевали траву коровы.

Несколько китайских проституток пытались соблазнить членов команды клипера, которые сошли на берег. Они при этом не выказывали чувства озлобленности, присущего их согражданам по отношению к иностранцам; то же можно было сказать о юношах, которые, используя несколько английских фраз, пытались зазвать иностранцев в магазины. В некоторых отношениях Восток не менялся, и Джонатан был готов держать пари, что Брюс по-прежнему продолжал заниматься контрабандой опиума.

Внезапно огромная рука с силой опустилась на плечо молодого американца, встряхнула и развернула его. Несмотря на свой высокий рост, ему пришлось смотреть снизу вверх на плотного, улыбающегося Кая, мажордома Сун Чжао.

— Я знал, что мистер Джон приедет, — сказал он.

Джонатан с удовольствием ответил ему на беглом кантонском наречии.

— А я чувствовал, что ты здесь, шельма.

— Где это ты научился так здорово говорить на языке нашего города? — спросил Кай.

— Ву-лин научила.

— А, Ву-лин. У нее все в порядке?

— Да, и она с каждым днем становится все взрослее. У нас еще будет достаточно времени поговорить о ней. Как поживает Лайцзе-лу?

По известной ему одному причине Кай избрал для ответа ломаный английский.