Чтение онлайн

Витая мыслями в облаках, он довольно быстро рассмотрел первые три дела, решив их в пользу ответчиков. Затем, когда в залу вошел китаец-слуга из домашней прислуги маркиза, он приостановил слушания и взял запечатанный конверт из рук слуги.

Короткое письмо было написано предельно вежливо. Сун Чжао выражал свои сожаления по поводу отсутствия у него возможности выдать свою дочь за Его Превосходительство, поскольку давний возлюбленный дочери прибыл в Кантон, женился на ней и увез ее с собой к новому месту жительства.

На лице дона Мануэля не отразилось никаких эмоций. Он тщательно сложил письмо и сунул его в карман, затем кивком головы подал знак королевскому прокурору.

Чиновник вышел вперед.

— Ваше Превосходительство, два шведских военных моряка вчера устроили дебош в таверне на набережной. Заявляя будто их обманули, они поломали мебель и угрожали владельцу таверны расправой. Позвольте ответчикам предстать перед Вашим судом.

Два темноволосых загорелых солдата с красными глазами, нетвердо стоя на ногах после вчерашней попойки, с трудом вышли вперед. Один из них начал было что-то говорить на ломаном английском языке, который, как он слышал, понимал генерал-губернатор. Величественным жестом маркиз де Брага велел ему умолкнуть.

— Я не потерплю нарушения спокойствия иностранцами, которые считают, что наши законы написаны не для них. Пусть каждый из этих дебоширов получит по пятьдесят ударов длинным кнутом.

Оба моряка ахнули, королевский прокурор и тот остолбенел от изумления, а вместе с ним и капитан — начальник охраны. Адвокаты, сидевшие в зале, недоуменно переглянулись, пораженные подобным решением. Генерал-губернатор славился пристрастием к наказаниям, но пятьдесят ударов длинным кнутом наверняка вышибут жизнь из бедных шведов. Подобный приговор вне всякого сомнения вынудит Стокгольм заявить решительный протест Лисабону.

Дону Мануэлю было решительно наплевать на возможные последствия и осложнения. Он правил так, как считал нужным. Он отлично понимал, что ни один чиновник в Лисабоне — или в Кантоне — не посмеет упрекнуть его. Поэтому он объявил слушание следующего дела.

Юную китаянку, мать двоих маленьких детей, обвиняли в краже небольшого пакета риса с кухни местного торговца. Несчастная женщина признала вину и объяснила, что взяла рис, потому что ее малыши голодали.

— Отдать ее палачу, — хрипло заявил дон Мануэль, — и предать казни медленной смертью.

Утомившись выносить приговоры, он резко поднялся с кресла и вышел из залы, направившись тяжелой поступью в свои апартаменты. Там он дал волю своей ярости, вдребезги разбив вазу и выпоров короткой плетью слугу, вбежавшего в комнату на шум.

Дон Мануэль яростно шагал по комнате, судорожно сжимая в руке плеть. Он поклялся себе, что разузнает подробности о замужестве Лайцзе-лу и отомстит за нанесенное ему оскорбление. Лишь один Господь сможет защитить их, если эта женщина или ее муж попадут к нему в руки.

Брэкфорд Уокер с особой тщательностью готовил свой доклад, нашпиговав его всевозможной статистикой и цифрами, правильность которых вряд ли бы кто сумел проверить. Теперь, полагал он, настало самое время нанести удар. Именно теперь, до возвращения Джонатана с Востока, самое время сделать решительный шаг, который в случае успеха вернет ему утраченный статус второго человека в американской ветви компании «Рейкхелл и Бойнтон». Нет же такого закона, по которому только Рейкхеллы и Бойнтоны могли достигать высших постов в компании. Он, Брэкфорд, женат на женщине из семейства Рейкхеллов, и этого для него было более чем достаточно.

Уверенным шагом Уокер прошел по коридору главного административного здания компании в кабинет своего тестя.

— Входи, Брэкфорд, — негромко пригласил Джеримайя Рейкхелл. — Ты просил меня уделить тебе время с утра.

— Да, сэр, — Брэкфорд опустился в кресло, стоявшее по другую сторону большого рабочего стола. — Хотел узнать прочитали ли вы мой доклад, обосновывающий необходимость резкого увеличения строительства новых бригов и шхун.

— Прочел несколько раз и, как мне кажется, понял все твои аргументы. Ты утверждаешь, что клиперы, которые недавно начал строить Джонатан, не принесут нам доходов.

— В этом отношении не может быть ни малейших сомнений, сэр, — Уокер ответил твердо, но его манера держаться вызывала раздражение. — Уверен, что скорость, развиваемая клиперами, величина к тому же спорная, достижима лишь при определенных погодных условиях. Порой они в состоянии сделать две ходки, когда обычный корабль делает одну. Но вспомните, сэр, клипер берет всего треть или половину веса груза, который берет на борт крупный бриг или шхуна. Таким образом, в дальнейшем общий тоннаж судов компании наверняка станет падать.

— До сих пор, — мягко возразил Джеримайя, — общий тоннаж нашего флота и перевозок неуклонно возрастает, особенно с тех пор, как мы стали включать клиперы в наш флот. А наши общие доходы также быстро растут, потому что мы получаем большую прибыль от продажи клиперов другим торговцам и торговым компаниям.

Беседа протекала не так, как рассчитывал Уокер, он удивленно поднял бровь, нотка раздражения зазвучала в его голосе, когда он сказал:

— Бриги и шхуны все еще составляют костяк нашего бизнеса.

— Я вовсе на них не жалуюсь.

— Многим из них уже по двадцать лет. Следует начать их замену до того, как они выйдут из строя. Я убежден, что это жизненно важно!

Джеримайя откинулся на спинку кресла и снял очки.

— Ты совершенно прав, защищая интересы своего подразделения, Брэкфорд. Но Алан Бойнтон и я должны видеть все дело в целом. Мы быстро расширяемся, но наши кораблестроительные возможности — и здесь, и в Англии — ограничены. А мы зарабатываем гораздо больше, продавая скоростные клиперы нашим клиентам, нежели получим прибыли от дюжины поездок обычного парусника.

— Цифры, приведенные в моем докладе…

— А, да, цифры. Я немного ошалел от них. Вот, если бы ты смог подтвердить их официальной статистикой правительства США или данными нью-йоркской Ассоциации международной торговли, это было бы весьма полезным.

Джеримайя не питал особых иллюзий относительно характера зятя. Уокер пытался сорвать первое плавание «Летучего дракона» — первого клипера, построенного Джонатаном — и с тех пор не упускал малейшей возможности насолить родственнику, чьи успехи, как было совершенно очевидно, выводили его из себя.