Чтение онлайн

Перекинув розочку в левую руку, Андрей правой схватил за ножку тяжелую табуретку и со всего размаха отправил ее на крик. В углу затихло.

— Ну что, будем культурно отдыхать? — обратился он к присутствующим, покачивая розочкой. — Или как?

Кодла опасливо оттянулась, в свою очередь выставив ножи. Андрей подтянул ногой еще один табурет.

— Э-э-э, охолонись-ка малость! — раздался сзади неторопливый бас целовальника.

— Простите, это вы мне? — вежливо осведомился Андрей.

— Кому ишшо? Сядь, кому сказано! Дунька, не ори! Вы двое, — скомандовал кабатчик Тришкиным корешам, — волоките малого в чулан. Полежит малость, глядишь, и оклемается. А и подохнет, невелика потеря.

Гришку унесли. Дунька, подшибленная табуретом, тихо подвывала в углу, а публика, получив для успокоения «бутыл» за счет Мастера, снова загудела обычным кабацким гудом.

— Я полагаю, мы договорились? — словно ничего не случилось, закончил разговор китаец.

— Покажь сукнецо-то, — как из бочки, прогудел целовальник.

Китаец сделал знак Андрею, тот швырнул тюк на стойку, а мужик, ловко поймав его, вытянул кусок ткани.

— Лады! Баба моя сукно сторгует. Маланья! — рявкнул он в другую дверь, откуда шустро высунулась девчонка лет десяти. — Покажь мужикам избенку, да сразу назад, не то ухи оборву!

В дальнем от стойки углу снова послышалось рычанье, мелькнули ножи — похоже, завсегдатаи не поделили Дуньку. Прошлая драка якобы забыта, и на Андрея никто не обращал внимания. Впрочем, исходя из своего опыта, он в это не верил. «Миром такое не кончается. Что-нибудь да будет».

— Ну, — довольно сказал Мастер, отойдя от стойки, — кажется, двинулись дела. Вставай, нам пора!

Захватив бутылку с закуской для Чена и оставив тюк с тканью, Андрей с Мастером вышли из кабака. Уже наступил вечер: на востоке светилось проясневшее небо, подпертое темным конусом Николасвской сопки. Тесовые кровли смутно вздымались в густеющей тени, самые высокие по острым конькам были еще подрумянены закатом. Тяжелый оранжевый свет залил Караульную гору, рассеченную резкими тенями каменных бугров и оврагов.

Сзади приблизился дробный копытный перестук, и их обогнал десяток всадников. Бородатые казаки на ходу покачивали пиками, за спинами болтались пищали в кожаных чехлах. Кафтаны у всех были одинаковые, а вот доспех разномастный: у кого кольчуга, у кого кожаный куяк с нашитыми пластинами железа, у кого «бумажник»— толстый простеганный кафтан.

— У кыргызов доспехи лучше, — отметил Мастер. — И пищали у них есть. И кони хороши. По сравнению с казаками, кыргызы выглядят как настоящая, регулярная армия. Чем же эти сильнее?

— А они сильнее?

— История показывает, что да. Вот только чем?

— Скоро увидим.

— Думаешь? — Китаец, повернув голову, с любопытством поглядел на Андрея.

«А что, есть сомнения?»— подумал тот.

— Думаю, да. Да и вы так же думаете. Кыргызы-то не зря войско собирают.

— Вон ты о чем… — протянул господин Ли Ван Вэй, — ты уж лучше помалкивай.

— Да мне-то что.

Пожав плечами, Андрей двинулся под гору, к рядам молчаливых черных лодок. Ему было ясно, что действия по «корректировке» волны событий развернутся именно здесь, и связано это с кыргызским походом. Хорошо бы наметить какой-нибудь план действий. Но для этого нужно было угадать, что именно планирует Мастер. Помочь взять город, который, судя по историческим документам, ни разу не был взят? Вмешаться — и тем самым изменить историю? Но как именно?

Интересно, почему Чен остался в лодке? И что он делал, пока Андрей кулаками в кабаке махал? Судя по виду «любимого ученика», ни хрена тот не делал.

— Ну, как ты тут? — спросил Мастер заспанного Чена, когда тот, протирая глаза и отмахиваясь от комаров, высунулся из лодки.

— Ребята, какие тут девки — кровь с молоком! Глазки, зубки, титьки! Завтра мы…

— Как говорил Сунь Цзы: «Красивых дев надо дарить врагу, ибо они могут заткнуть рот умным советникам», — прервал его господин Ли Ван Вэй.

— А это кто такая? — Чен кивнул на Малашу, девчонку целовальника.

— Мы сняли дом, она нас туда отведет, — пояснил Мастер. — А ты остаешься здесь, караулить лодку. Ясно?

— Ясно, Ши-фу.

— Пошли, што ль, дедушка! — переступала с ноги на ногу Малаша, нетерпеливо дергая Мастера за рукав. — Пошли, не то тятька ухи крутить зачнет!

— Идем-идем, — успокоил ее китаец, ласково погладив по светлым волосам.

«Интересно, есть ли у него дети? — подумал Андрей про господина Ли Ван Вэя. — А вдруг Чен его сын — для полного счастья… Хотя нет, вряд ли. Сходства ни малейшего».

«Дом» оказался покосившейся избенкой с завалинками, густо поросшими травой. Внутри — земляной пол, пара лавок, застеленных тряпьем, вместо печи очаг, кое-как обложенный камнем. Андрей походил, потрогал, посмотрел.

— Что думаешь? — поинтересовался Мастер.

— Фигвам. Сибирская национальная изба.

— Что-что?

— Жить можно, говорю.

Жить, в общем, действительно было можно. Под лавкой нашлись дрова, была и вода в кадушке.

За окном опустилась ночь, внутри затрещал огонь, облизывая закопченный бок казана; дым поднимался к потолку, густо-черному от сажи, и вытягивался наружу сквозь узкое волоковое оконце. Андрей сидел, охватив руками колени, и неотрывно смотрел на пламя.

— Что ты там видишь? — спросил Мастер.

— Честно ответить?

— Как хочешь.

— Аграфену. Ответ нечестный.

Мастер коротко усмехнулся, точно как в кабаке перед дракой:

— Она тебе нравится?

— Красивая женщина. Рыжая, сероглазая. Вам, китайцам, этого не понять.

— Все мы понимаем. А вот у Ханаа глаза темные, как черемуха. Разве они хуже?

— Тоже симпатичная девчушка. Вам больше нравится?

— Обе хороши. И похожи.

— Это чем же?

— Судьбой.

Шинкарев не понял. С его точки зрения, между безмужней староверкой и юной степной «аристократкой», женой Кистима, ничего общего быть не могло. Но спорить не стал. О чем тут спорить?

— Попробуй-ка, чай заварился? — спокойно сказал Мастер.

С чаем подъели, что еще осталось со скита; потом, налив еще по чашке, устроились в темноте, глядя на огненные змейки, перебегавшие по малиновым буграм догоравших поленьев.

Спустя некоторое время китаец сказал:

— Ты прошел три стихии: «Землю», «Ветер»и «Воду». Осталась последняя — «Огонь». Две из них приняли тебя. Одна — нет. Это поправимо, если «Огонь» тебя примет.

— А если — нет.

— Тогда все погибло.

— Все?

— Для тебя — все.

— Что я должен сделать? — спросил Андрей. Если китаец хочет его припугнуть — на здоровье. Только чтоб напугать Андрея, одних слов маловато будет.

— Сделать? Ты должен СМОЧЬ. Кто сможет гореть, не сжигая себя, тот способен постичь Путь воина. Способен, но не всегда постигает.

— В чем суть боевого «Огня»?

— Бешенство. Гнев. Ярость. Бой насмерть, не чувствуя боли.

— А практически? Когда лучше входить в состояние «Огня»?