Чтение онлайн

— Есть и другие ваши, кроме тех, что на Бирюсе живут?

— Все-то те знать надо! Пристал, прям репей!

И снова щелк да щелк, и только глазки мелькали из-за платка. Они спустились Качинской улицей, ведущей к закрытым сейчас городским воротам. Отсюда уже можно было разглядеть их покосившуюся халупу.

— Вон тот дом, видишь? В нем мы и живем, — указал Андрей.

— Тоже дом! Курей токо держать али свинью.

— Что поделаешь. Да и это ненадолго.

— Вона что… — Веселье в ее голосе вдруг пропало. — И куды ж ты потом?

«Далеко и надолго», — только и пришло в голову.

— Далеко, Глаша.

Они остановились в тени, падающей от высокого амбара, которая протянулась через улицу, залитую красным закатным светом, прыгая на кучах золы и засохших тележных колеях. Глаза глядели в глаза — женские казались огромными, как озера, — мелкие, прозрачные до радужного дна и провально-глубокие в черных кругах зрачков. Андрей поправил рыжую прядь, выбившуюся из-под темного платка, женщина несмело приникла к нему, положив руки на плечи.

— С собой забери, — прошептала она ему, опустив глаза, — ить хорошо было…

Андрей легонько, чуть касаясь, провел губами по длинной белой шее, легко обвел ладонью остро-вытянутую, но мягкую грудь, потом худую спину, крепкие круглые ягодицы. Голова закружилась от отчетливого, но чистого запаха молодой женщины.

— Давай к нам зайдем, — прошептал он, сдвинув рыжий завиток ей с уха, — зайдем, как люди ляжем…

— А вот и не зайду я к тебе, женишок! — внезапно расхохотавшись, отпрянула от него Рыжая.

— Это почему? — несколько опешив, спросил Андрей.

— Да ить первый день седни! Вчера б вечор пошла с тобой, а ноне — извиняй!

«Вот, черт, непруха!»

— А ну тебя! Иди к своей Марфе, раз нельзя.

— И пойду, дак тя не спрошусь! На-ко вот, пош-шелкай, — высыпала она ему оставшиеся орехи.

— Митрея к вам пошлю! — крикнула Глаша, обернувшись уже издалека, и скрылась за поворотом потемневшей улицы.

С чувством легкого разочарования Андрей направился к избушке, к которой с другой стороны, негромко насвистывая, спускался и Чен.

Внутри пахло дымом, у очага сидел Мастер, хворостинкой пошевеливая угли.

— А-а, явились! И оба сразу, — поприветствовал он их, заглядывая в котелок. Все сели по-турецки на пол, разлив чай по чашкам и разложив рыбный пирог на чистой тряпице.

Были ли эти трое настоящей командой? Нет, конечно. Но судьба свела их, и выжить они могли только вместе. «Когда три человека живут под одной крышей и делят между собой обязанности, тогда проявляется облик Дао», — писал историк восемнадцатого века Чжан Сюэчен.

— А мне нравится здешняя еда, — заявил Чен, подцепляя кинжалом кусок пирога с рыбой, — и девки местные нравятся. Да вот не добраться до них, все-то я в делах, в заботах.

— Как прошел разговор? — поинтересовался Мастер.

Чен молча скосил глаза в сторону Андрея.

— Что нужно сделать с человеком, который вот так стреляет глазами? — спросил господин Ли Ван Вэй, показав на Чена.

— Сбить ему мушку с прицела, — мрачно ответил Шинкарев, сжав кулак.

— Говори, — приказал Мастер Чену.

— Кистим уехал. Его род уйдет в ближайшее время.

— Под Красноярск? — спросил Андрей.

— Нет. В степь, к кыргызам.

— Почему?

— Приближаются главные события, ради которых мы и попали в это время и место. И ты должен решиться. — Мастер пошевелил палочкой очаг, по углям пробежала быстрая оранжевая змейка.

— На что?

— Избавиться от иллюзий.

— Каких иллюзий?

— Что окружающие люди принадлежат к твоему народу. Что ты им чем-то обязан. Что некоторые из них дороги тебе. Что твии действия должны определяться эмоциями и привязанностями, а не разумом.

— Если я буду действовать и мои действия будут определяться этими, как вы сказали… иллюзиями — что будет?

— Очень плохо будет.

— А точнее?

— Неизвестно. Непредсказуемо. Цепь неизвестных и непредсказуемых событий.

— Это и есть самое худшее?

— Да.

Андрей помолчал, обдумывая сказанное. Может, и так. Может, прав китаец. А может, и нет. Может, это то, на что не хватает мудрости «земного Пути»— принять неизвестность как благо.

— Моя забота о Тане — это иллюзия? — наконец подал он голос.

— Она тебя действительно заботит? — глядя ему в глаза, спросил Мастер. — Только честнг. «Честно?»

— Не знаю уже. Да, наверное. — Он поглядел на браслет.

— А кто тебя занимает? Из здешних женщин? Рыжая?

Андрей покосился на Чена, но тот сидел молча, никаких шуток.

— Да, — проговорил Андрей. — И отчасти Ханаа. Не могу понять, но я будто отвечаю за нее.

— За девочку, жившую за триста лет до твоего времени? Если это не иллюзия, тогда что такое иллюзия? Видишь, как твой разум расходится с чувствами. При этом разум темен, а чувства полны страхами. Спроси себя — что делать в такой ситуации?

Андрей помолчал.

— Что молчишь? Так что тебе делать? — повторил Мастер.

Андрей еще помолчал, потом ответил:

— Только то, что скажет Мастер. Слушать и подчиняться.

— Верно. Но хватит ли у тебя сил?

— Я хочу спросить Чена.

Господин Ли Ван Вэй хмыкнул:

— Разве Чен тебя учит?

— И все-таки.

— Что ж, спрашивай.

— Чен, ты проходил «гуань-тоу»? — спросил Андрей.

— Должен я ему отвечать? — поинтересовался Чен.

— Ответь, если хочешь, — разрешил Мастер.

— Так ты проходил «затруднительные положения»? — переспросил Андрей.

— Проходил.

Ответив, Чен отвернулся. На какую-то долю секунды Андрею показалось, что в глубине узких глаз китайца мелькнуло страдание — давно и накрепко задавленное.

— Что делать в «затруднительном положении»? — спросил его Андрей.

— Сказать ему? — Чен снова повернулся к Мастеру.

— Ну, скажи.

— У тебя есть три варианта. Первое — не делай ничего. Второе — изучи проблему и прими взвешенное решение. Третье — доверься интуиции и сделай первое, что придет в голову. Нельзя смешивать эти варианты. Выбрал что-то одно — иди до конца. Я так сказал, Ши-фу? Правильно?