Чтение онлайн

По классическим традициям Китая, военные действия следует сводить к минимуму даже в том случае, если они оправданны. В нравственном смысле такое требование можно расширить до признания того, что война, не проведенная по минимуму, уже по одной только этой причине является несправедливой. Наука стратегии, описанная в сочинении Сунь-цзы, однозначно утверждает, что продолжение или распространение войны без необходимости есть одна из главных причин, приводящих к гибели, и потому не может считаться ни нравственным, ни даже целесообразным с точки зрения практической выгоды. В принципе, такой подход означает, что правильный способ ведения войны, когда она становится необходимой, как правило, есть верный путь и с утилитарной, и с человеческой точек зрения.

История ясно свидетельствует, что при отсутствии принципов нравственности и справедливости война легко превращается в грабеж и кровопролитие и приносит разрушения и угнетение. С другой стороны, если командующий не знаком с технической стороной дела, армия становится неповоротливой и неэффективной, даже если она большая по численности. Вот почему в «И цзине» сказано, что «возмужалому человеку – счастье» и что «хулы не будет». Параллели между нравственным и техническим руководством постоянно подчеркиваются Чжугэ Ляном и другими известными стратегами.

Чэн И так поясняет комментарий к седьмой гексаграмме: «Армия должна идти по правильному пути: если для мобилизации армии и выступления в поход нет справедливых оснований, и это только создает беспорядки, то люди на самом деле не подчиняются; они всего лишь принуждены к этому. Вот почему главным принципом армии должна быть справедливость».

Но для обеспечения сплоченности и единства тех, кто идет умирать, необходимы не только ясные и весомые причины. Для управления войсками и правильного выбора времени и места сражения также необходимо умелое командование. Чэн И говорит: «Даже если армия используется справедливо, чтобы добиться успеха, полководец должен быть зрелым. В конечном счете, есть удачливые, но несовершенные, и есть совершенные, но неудачливые. Быть одновременно и удачливым, и совершенным – значит достичь той степени зрелости, на которую только способны люди. Зрелые люди тверды и достойны уважения. Если тот, кому суждено вести армию, неуважаем, если ему не доверяют и не подчиняются, то как он сможет заставить людей следовать своей воле?»

Об этом же говорит и стратег Сунь-цзы в первом разделе «Искусства войны»: «Дао заставляет армию следовать той же цели, которой следует полководец, так, чтобы она разделяла с ним жизнь и разделяла смерть, не страшась опасности» («Начальные расчеты»). Чжугэ Лян в своем сочинении об искусстве управления войском тоже уделяет большое внимание теме гармонизации отношений между разными уровнями организованной системы, равно как и общества в целом. Лю Цзи, в свою очередь, приводит несколько характерных примеров сочетания строгости и благосклонности с целью единения сердец армии.

Первая черта гексаграммы «Армия» олицетворяет начало мобилизации войска. Комментарий к первой черте гласит: «Выводи войско, руководствуясь законом. А если не так, то, хотя бы оно и было хорошим, будет несчастье». Тема законности и порядка пронизывает все «Искусство войны», рассматривающее с разных углов зрения вопрос о правильном и неправильном. Великий государственный деятель и стратег Чжугэ Лян, говорит традиция, особенно настаивал на необходимости сохранения порядка в государственных делах в периоды кризиса и смут. По свидетельствам, как полководец он отличался строгостью, но в то же время и беспристрастностью; и воины смотрели на своего командующего с благоговейным ужасом и восхищением одновременно, его высоко чтили и ему повиновались.

Один известный представитель китайского чань-буддизма так описывал две традиционные модели роли полководца и способа поддержания порядка: «Есть те, кто двигает людьми посредством сияющей добродетели, и те, кто приводит людей к покорности силой авторитета. Первых можно уподобить парящему фениксу, которым восхищаются все животные, а вторых – крадущимся тиграм и волкам, которых все звери боятся». В военной традиции авторитет подразумевает не только высокий ранг, но и персональную силу, устрашающую, харизматическую, или и ту и другую одновременно. Классическая китайская мысль указывает на необходимость сочетания воинственного и культурного начал, то есть того, что считается отличительным признаком цивилизации с тех пор, как человек вышел из доисторического состояния.

Даже в пацифистских буддийских и даосских школах образ воинственности сохранялся в определенных практиках, таких как критический анализ, интуитивное постижение, психологическое очищение, равно как и в гигиенических и терапевтических упражнениях. Кроме того, хорошо известно, что некоторые упражнения словно специально созданы для того, чтобы тренировать силу, необходимую для поединка. Очень многие движения могут быть истолкованы как способ обучения воинов.

Широко известный пример – школа Шаолинь, признаваемая даосами, но ассоциируемая ими с чань-буддизмом. Появление в Китае монахов-воинов было вызвано необходимостью противостоять иноземным захватчикам. Последователи ответвлений от этих практик в своих кодексах чести также сохраняли классические концепции рыцарства, тем самым утверждая принципы «И цзина» в средневековых китайских рыцарских идеалах.

Чэн И тоже занимает исключительно нравственную позицию, вслед за авторами «И цзина»: «Выводи войско, руководствуясь законом. А если не так, то, даже если бы оно и было хорошим, будет несчастье». Для идеалиста Чэн И свидетельство канонической книги служит еще одним доказательством значимости нравственных ценностей даже во время войны. Он говорит: «Руководствуясь законом – значит основываясь на справедливости и разуме. Это означает, что цель армии – прекратить беспорядки и покончить с жестокостью. Если армия действует несправедливо, то, даже если она хорошая, ее подстерегает беда». «Хорошая» означает «одерживающая победы». «Беда» означает «несправедливо убивающая людей».

Вторая черта седьмой гексаграммы символизирует руководство армией. Она находится в подчиненной позиции, отдавая тем самым дань первенства управлению гражданскому и подтверждая древнее правило, что армия служит государству и народу, а не наоборот. Чэн И говорит: «Полководец армии должен быть первым только в армии». Чжугэ Лян, возглавлявший и гражданское управление, и армию, также утверждал: «Культурное начало предшествует военному».

Комментарий «И цзина» ко второй черте гласит: «Пребывание в войске. Счастье. Хулы не будет». Подразумевается, что полководцу, если он следует середине, сопутствует удача. Чэн И говорит: «Тому, кто принимает единоличную ответственность (за армию) и в состоянии, сохраняя взвешенность, следовать середине, сопутствует удача».

Что касается природы власти и авторитета полководца в контексте всего общества, символизируемого гексаграммой, то Чэн И так определяет понятие «Взвешенность»: «Дело в том, что, когда властью злоупотребляют, сворачивают с должного пути субординации; если же властью вовсе не пользуются, невозможно достичь чего бы то ни было. Вот почему самое лучшее – это отыскать взвешенный срединный путь». Теоретически полководец силой своего авторитета поддерживает того командира, кому он поручил какое-то конкретное дело, задействуя при этом все свои лидерские и организационные способности, причем делает это так, что все руководство войсками отдается нижестоящим, хотя концы нитей управления сходятся к самому главнокомандующему. Хотя нижестоящему командиру также необходимы лидерские качества, первостепенное значение здесь имеет цель, а не конкретный человек.

Комментарий ко второй черте продолжает: «Царь трижды пожалует приказы». Вновь заявлен конституциональный императив «И цзина» – что право на управление армией и ведение военных действий дается правителем, то есть властью гражданской. Подразумевается также, что, если армия хорошо исполняет предписанное ей, она считается надежной, даруя мир и спокойствие населению. Именно из этого принципа развилась практика использования расквартированной армии на общественных работах.

Когда такая практика вошла в моду в Китае, она сблизила воинов и простое население и часто предоставляла людям из совершенно разных областей страны уникальную возможность общаться друг с другом. Так, военные – а значит, и центральная власть – могли обеспечивать функционирование общественных связей. Чжугэ Лян был одним из тех, кто обладал особым даром завоевания поддержки населения и находил признание в качестве выдающегося гражданского администратора. Его успешный метод, видимо, в значительной степени основывался на постоянном применении на практике этических принципов конфуцианства и даосизма.