Чтение онлайн

— А с чего ты взяла, что я собираюсь восполнять твой резерв? — неопределенно ответил Виктор,

мимоходом сканируя ее состояние. — Вот, уже на мага похожа. Слабость, сонливость, головокружение?

— Нет, как новенький терминатор! Спасибо, — сама не веря своим словам, с запозданием пробормотала девушка, распахнув глаза. Намного менее серьезные поражения у нее занимали недели и месяцы самостоятельного восстановления.

Мужчина тепло улыбнулся, сжимая ее руку.

— Это тебе спасибо, я в долгу перед тобой.

— Прикалываешься? Что вообще произошло, ты же объяснишь? — ничего не поняла девушка.

— На занятии обсудим, — обсуждать это сейчас Виктору не хотелось. Да и девчонку пока не стоит перегружать информацией. — А пока предлагаю выпить горячий сладкий чай — он чудесно справляется с перегрузками, и на улицу. Ты же еще хочешь лепить снеговика?

— Хочу-хочу-хочу! — Кира радостно захлопала в ладоши и бросилась одеваться.

— Я тоже, — скорее сам себе признался мужчина. Последний раз Высший лепил снеговика с отцом и сестренкой, в этом же дворе, больше двадцати лет назад. А мама наблюдала из окна и улыбалась, даже не пытаясь загнать одного взрослого и двух малолетних неслухов домой, только время от времени выносила им горячий сладкий чай в термосе и ароматные булочки с корицей. А потом они все вместе смотрели, как "живой снеговик", созданный отцом, забавно переваливается по двору, порой роняя нос-морковку. О том, что это называется "голем", Виктор тогда понятия не имел. В то время в доме у них колокольчиками звучал мамин смех, пахло счастьем, выпечкой, яблоками и мандаринами, которые приходилось прятать от сестренки. А после того, как у нее в четыре года проявилась Сила, спрятать от Риты что-либо стало сложно даже отцу. Пожалуй, надо позвонить сестре, а то и в гости наведаться. Почти два года с Риткой не виделся, болван. А еще, Тьма и Бездны, телепортер! "Эх ты, дубина орочья! На кой демон тебе, дурень, телепортация дана?", — спросил бы отец, прежде, чем с досады отвесить великовозрастному и высокоранговому сынуле подзатыльник, чтоб не забывал родную кровь…

— Ты идешь, Высший? Просыпайся, не на совещании! — звонкий голос Киры выдернул мага из воспоминаний. Воспоминаний, которые впервые за два года пахли снегом, корицей и счастьем.

"Привет, сейчас я слишком далеко от любых зон действия сети. На праздные вопросы могу ответить, что дела у меня замечательно, да, погода отличная, нет, денег не займу. Если у вас действительно важное дело, оставьте сообщение после сигнала, и я перезвоню, когда вернусь".

Голос в трубке сменился тонким и противным, как скрежет гвоздя по стеклу, звуковым сигналом. Если объективно, сигнал был вовсе не такой уж противный, но Тамиле сейчас даже шорох кошачьих лап казался топотом копыт, острой болью отдающим по вискам.

— Ян, проклятие, где тебя Тьма носит? Загибаюсь, нужна помощь, — пробормотала в трубку суккуба, едва сдерживаясь, чтоб не застонать. Снова накатили слабость и озноб, от которого седая девушка затряслась, словно жалкая собачка на тоненьких ножках. Контуры тела постепенно теряли четкость, сквозь дрожащие руки уже довольно ясно проглядывали очертания раковины, на которую Тамила

опиралась, чтобы не рухнуть на пол.

И какого демона, по какому закону подлости Аверьяна понесло по другим мирам именно сейчас? Сидел бы в Москве! Тем, что Охотника за Силой кормят порталы, как волка ноги, Тамила решила пренебречь, ведь Ян у нее в долгу, а помимо долга — еще и на крючке. "Для магии не существует ни расстояний, ни пределов, и она значительно надежнее телефона", — кривая усмешка исказила растрескавшиеся губы

на иссыхающем, испещренном сеткой крокелюров лице, пока она, закрывшись в ванной, активировала едва виднеющуюся на запястье Печать договора с Охотником. Вряд ли Яну понравится, если некоторые факты его жизни станут достоянием гласности, поэтому в ближайшее время он объявится сам, это полностью в его интересах. И в ее интересах тоже, Сила — слишком ценный ресурс, его дефицит сразу налицо. Причем, в самом прямом смысле. Проклятие! Но ничего, скоро эта небольшая проблема будет решена. Из ее сетей еще никто не выбирался и не выберется, если даже Высший не смог освободиться до конца. Аверьян, конечно, не Высший, но польза от него при правильном использовании может быть неоценимая. Да и из своих "командировок" без результатов Охотник не возвращается никогда, значит, придется делиться. Глаза суккубы при этой мысли полыхнули голодным огнем. Казалось, жизни не жалко за порцию Силы. Идеально — долговременный мощный источник, но она уже рада была бы даже подпитывающему артефакту.

Еще вчера она бы и не позарилась на такие крохи Силы, но оставшись без мощнейшего даже в пассивном состоянии источника, перебирать не приходится. И на охоту в таком виде не выбраться, сейчас ее испугается даже родная дочь, не то, что потенциальная жертва. А ей теперь нужны жертвы. Много жертв — много энергии, больше энергии — больше возможностей и силы влияния. Пошатнувшееся влияние необходимо восстановить, иначе даже призрачный доступ к Силе рода Ивашиных будет утрачен безвозвратно. Но пока еще далеко не конец. И уж точно не предел.

Словно огромный паук, Тамила плела красивые, смертельные, непреодолимые сети.

"Cчастье… Каждый из нас вкладывает в это слово что-то свое. Счастье — это снежная ночь и горячий чай, интересная книга и первый кривой пирог, теплые ботинки и уютный плед, когда холода становятся ближе, и неказистые первоцветы среди бурелома в лесу ранней весной, верно выбранная на "вилке" вероятность и треск живого огня, первые шаги сестренки и первая ночь без сна, разделенная на двоих. Это свитер, связанный мамой и Земфира в стареньком плейере, закат, плавно переходящий в рассвет, шепот моря и горячий песок под ногами. Неважно, какого цвета и в каких мирах — важно, что чувствуешь.

У каждого счастья свой вкус, свой запах, свое неповторимое ощущение, и оттенков счастья в палитре жизни — бесчисленное множество. Мы пишем себя и свои реальности каждое мгновение: запахом кофе и морскими ветрами, шелестом дождя по опавшим листьям в осеннем парке и звонкой капелью, радугой над рекой и паровозными гудками, стремлениями и мечтами, надеждами и разочарованиями, волей, что сильнее любых преград, глубокой нежностью и смертельными ударами. Счастье растворено в пространстве и времени, в мире и в нас самих. Вот я могла бы переместиться порталом, но попросила Виктора, чтобы дал мне выбор. И он дал — мой сильный, в чем-то авторитарный, но самый лучший мужчина. И я выбрала поезд. Потому что писать о счастье под перестук колес, зная, что тебя ждут, что есть те, кому ты нужен — это тоже счастье".

Кира дописала последнюю строку, отложила ручку, захлопнула блокнот и с наслаждением потянулась, едва не свалив с плеча задремавшего под мерное покачивание вагона Фила. Девушка уже предвкушала встречу с родными.

Девушка вышла из поезда на небольшом полустанке, закинула за спину спортивную сумку, зябко поежилась от порывов ледяного ветра и плотнее прижалась к Филу, привычно прикрывшему ее теплым черным крылом. Небосклон уже обсыпали звезды — в конце декабря темнело рано. Луна одиноко плыла среди них, как фонарь среди светлячков. Кира с фамильяром переглянулись, понимая друг друга без слов, и одновременно потянулись к лунному свету, чтобы спустя пару секунд возникнуть во дворе родительского дома.

Старенький, но уютный небольшой кирпичный домик, почти занесенный снегом, серебрился в лунном свете, словно елочная игрушка, светящаяся изнутри золотистыми прямоугольниками окон. Дворик, поросший сиренью, вишняком и виноградом, сейчас спал под снежным пуховым одеялом, а старые скрипучие качели, которые Кира по привычке толкнула, оказались примерзшими намертво. Последний раз она была здесь четыре месяца назад, незадолго до начала учебного года. Приехать получилось лишь сейчас.

Девушка встряхнулась, привела в человеческий вид глаза — не стоит лишний раз шокировать семью, и немного робея, нажала кнопку звонка. В доме раздался топот детских ножек, дверь распахнулась и на Кире паучком повисла светловолосая глазастая девчушка лет 7–8 в забавной фланелевой пижаме с вишенками — маленькая копия старшей сестры.

— Кира, Кира приехала! Я знаешь, как соскучилась? Сильно-сильно-сильно!

— Ох, Ника, задушишь! — засмеялась Кира, входя в дом. Под грузом сумки с одной стороны, а сестренки с другой она едва держалась на ногах. — А тяжелая какая стала, совсем невеста! Скоро перестану тебя поднимать!

— Это не я тяжелая, это ты дохлая! — хихикнула девчушка, вцепившись в сестру мертвой хваткой.

— Я дохлая? — грозно нахмурила брови Кира. — Ну все, кому-то подарков не будет!

Фил одобрительно захлопал крыльями.