Чтение онлайн

Время от времени он бросал взгляд на необъятный морской простор, заканчивавшийся туго натянутой линией горизонта. Разумеется, неподвижной. Он попробовал думать об этой славной королеве Пуолани: говорили, что её покойный муж, консорт, показал себя человеком робкого десятка, и она отправила его сражаться в первых рядах в очередном бою в той самой расщелине. Стивен пытался вспоминать стихи, но даже самые хорошо знакомые, которые легко приходили на ум, не могли вытеснить стоявшее перед его мысленным взором узкое ущелье с отвесными стенами, двести ярдов на двадцать, заполненное людьми, в которых стреляют спереди, сзади и по диагонали. Двадцатичетырёхфунтовые карронады будут бить картечью, по двести железных шариков за выстрел; и обслуживать их будут опытные расчёты, способные выстрелить, перезарядить, прицелиться и снова выстрелить менее чем за минуту. В течение пяти минут шесть карронад отправят по меньшей мере шесть тысяч смертоносных снарядов в тела попавших в западню. Своим скрипучим немузыкальным голосом Стивен начал исполнять григорианский распев, который лучше помогал отвлечься; дошёл до Benedictus на дорийский лад и пытался взять высокое qui venit, когда резкий и отчётливый звук выстрелов – стреляли карронады – заставил его замолчать. Ему показалось, что почти одновременно раздались четыре выстрела, а затем ещё два; но из-за эха звуки перемешались. Потом быстро прогрохотало ещё четыре раза, и наступила тишина.

Падин со Стивеном встали, пристально глядя на горы. Отсюда они слышали только неясный гул и видели, что птицы, сорвавшиеся было с деревьев внизу, вернулись обратно. Быть может, началась рукопашная схватка; быть может, карронады захвачены.

Время шло, хотя уже не так медленно, и вскоре на дороге послышались шаги. Молодой длинноногий парень бежал мимо них вниз, явно с хорошими новостями: его лицо светилось от радости. Он что-то прокричал на ходу; никаких сомнений, это победа.

Несколькими минутами позже прошли ещё двое, они несли за волосы человеческие головы: одна принадлежала полинезийцу, а вторая европейцу. Глаза у обеих голов были раскрыты, у первой они выражали гнев, а у второй казались совершенно пустыми.

Затем порыв ветра принёс громкий и внятный крик: «Раз-два-три-стой!», и стало очевидно, что по дороге спускают карронады. Задолго до появления первого орудия послышался смех и разговоры группы стрелков, и как только те оказались в поле зрения, Стивен окликнул:

– Уилтон, среди наших много раненых?

– Насколько мне известно, ни одного, сэр. Верно, Боб?

– Верно как сушёный горох, приятель. И из людей королевы, кого я видел, тоже никого.

– Только те несчастные пидоры в овраге, – сообщил трюмный старшина; на правах давнего соплавателя Стивена он не стеснялся в выражениях. – Господь любит нас, сэр, кровавое вышло смертоубийство.

К этому времени горные склоны заполнили люди – это были островитяне, знавшие множество других троп, непроходимых для орудий; большинство из них несли трофеи – оружие, рогожные доспехи, украшения, отрезанные уши.

Вскоре из-за поворота появился Джек, чуть позади него шёл Бонден, выглядевший несколько обеспокоенным. Стивен вышел на дорогу, и когда они встретились, спросил:

– Тебя можно поздравить с победой?

– Благодарю, Стивен, – ответил Джек с неким подобием улыбки.

– Есть ли раненые, которыми мне надо заняться?

– Все, кто не сбежал, сейчас уже убиты, брат. Пойдём по боковой тропе? Она ведёт вниз по склону, и мы окажемся прямо у реки Иаху. Том присмотрит за карронадами. Бонден, поможешь Падину со всем этим медицинским добром?

Они направились налево по тропе, ведущей круто вниз через папоротники к журчащему ручейку; разговаривать было неудобно, потому что тропа была слишком узкой и крутой, до тех пор пока её не пересёк ручей, образовавший заводь под раскидистым деревом. Джек встал на колени, умыл лицо и руки и жадно напился.

– Боже, так намного лучше, – произнёс он, усаживаясь на замшелый корень. – Тебе, наверное, хочется узнать, как было дело?

– Боюсь, тебе неприятно говорить об этом сейчас.

– Так и есть. Но ты же знаешь, это скоро пройдёт. Что ж, план сработал прекрасно, как по писаному. Они изрядно устали, потому что почти всю дорогу шли в гору, тащили свою пушку и испытывали нехватку еды; так что нашим молодым бойцам, которые стояли на дальнем конце расщелины, чтобы раздразнить их и заманить внутрь, с избытком хватило времени сбежать под защиту орудий и освободить поле боя. Никогда бы не подумал, что картечь способна наносить такой урон. Должен сказать, что французы изрядно отличились: так скакали и карабкались по телам убитых! Понадобились два выстрела, чтобы разобраться с ними. Но даже после этого люди Калахуа сомкнули строй и с криком бросились в атаку, некоторые почти добежали до карронад перед последним бортовым залпом. После этого мы прекратили огонь, и те из них, кто мог, попытались бежать, преследуемые частью людей Пуолани – но таких было немного, и, как объяснили мне военачальники, далеко они не убегут, там очень пересечённая местность. Их пушку мы, конечно, захватили; полагаю, со временем Пуолани спустит её вниз.

Немного помолчав, он продолжил:

– Мы сделали всего десять выстрелов, Стивен, но счёт от мясника оказался как при сражении целого флота. И хотя матросы, конечно, были довольны, мало кто вопил от радости, да и тех никто не поддержал.

– Я так понимаю, ты отказался от своего плана перекрыть выход, раз кому-то удалось сбежать?

– Моего плана? О нет, в этом не было никакой необходимости. На самом деле, я хотел попугать тебя, как ты меня стращаешь своими хирургическими ужасами. Уверен, Стивен, ты не всегда догадываешься, когда я дурачусь.

Это было первым признаком преодоления уныния, по крайней мере внешним, и к тому времени, когда они, медленным шагом и часто сбиваясь с пути, достигли деревни Пуолани, Джек был уже вполне способен отвечать на небывало радостные и ликующие приветствия местных. Его ожидали на главной дороге сквозь заросли сахарного тростника, где были сооружены три арки из ветвей с парой карронад под каждой; королева провела его окольным путём к первой из них, а затем через все три навстречу восторженному рёву толпы и грохоту деревянных барабанов. Затем его водили от одной группы людей к другой – Тапиа, выбравшийся из толчеи, пояснял, что это разные колена племени – и каждая группа по очереди падала ниц, впрочем не настолько низко, чтобы скрыть восхищённые улыбки.

Колен в племени было необыкновенно много, но все эти повторяющиеся церемонии, непрерывный бой барабанов и гудение раковин, ощущение бесконечного дружелюбия и любви со стороны всех, к кому его подводила Пуолани, а также великолепный день – сияющее голубое небо с белыми облаками, неспешно плывущими на северо-восток, и жар солнца, смягченный восхитительным, наполненным ароматами ветерком – всё это как будто воздвигло барьер между ним и утренним побоищем, поэтому в дом королевы Джек вошёл совершенно готовый к тому, чтобы развлекаться и получать удовольствие.

Там его ожидало целое общество в парадном облачении, и когда он вошёл, все встали; к своему удивлению, он увидел среди них Стивена, Пуллингса, Уэста и Адамса, одетых в роскошные накидки из перьев; пока он стоял, Пуолани надела ему на плечи такую же накидку, целиком багряного цвета. Расправила её с видимым удовлетворением и что-то сказала доверительным тоном.

– Она говорит, что эта накидка принадлежала одному из её дядей, который стал богом, – перевёл Тапиа.

– Такая накидка сделала бы честь любому богу, – отозвался Джек. – Что уж говорить о простом смертном.

– Это подарок, — шепнул Тапиа.

Джек повернулся и поклонился, выражая крайнюю благодарность; Пуолани скромно опустила глаза, что обычно не было ей свойственно, и провела его к месту рядом с собой на скамье, или, лучше сказать, на чём-то вроде софы с жёсткими подушками. По другую сторону от неё сидел Пуллингс в жёлтых перьях, а Стивен, в чёрно-синих, слева от Джека.

– Ты голоден? – спросил его Джек вполголоса. – Я так просто умираю. Внезапно это понял. – Затем, заметив, как Тапиа за его спиной что-то шепчет некоему вождю, почти целиком украшенному татуировками, обратился к нему: