Чтение онлайн

– И заметьте, – сказал командир «Злюки», — мы бы и живее управились, если бы некоторые больше заботились о скорости, а не о смерти.

Его сосед, бородатый сифианин Слейд, командир орудия «Скорая смерть», немедленно отозвался:

– А ещё мы бы точнее попадали, если бы некоторые больше думали о смерти, а не о скорости.

Из уважения к капитану, который находился прямо у них над головами, сифиане сдержали радость и только похлопали Слейда по спине, пожав ему обе руки, но даже расчёт «Злюки» смеялся и говорил:

– Уел он тебя, Нед.

Погонные орудия на форкастеле были из тех, что в Королевском флоте называли длинными медными девятифунтовками. На самом деле они были отлиты из бронзы, а не из меди, но сила слова была столь велика, что матросы усердно их полировали, добиваясь максимального блеска, на который была способна бронза; с другой стороны, они и впрямь были длинноствольными и заряжались девятифунтовыми ядрами; а ещё они для гладкоствольных орудий были замечательно точными. Обе пушки принадлежали Джеку, одну он купил в Сиднее, а другая была с ним с незапамятных времён, он знал её характер, силу отката и то, что самыми удачными получались выстрелы с третьего по двенадцатый, после чего требовался перерыв для охлаждения, а если его не сделать — она начинала подпрыгивать и могла порвать брюк.

И Джек, и Том Пуллингс любили стрелять из пушек. У каждого был свой отборный расчёт, и каждый наводил свою пушку сам; они сделали по три выстрела, а поскольку именно Джек, когда получил под командование свой первый корабль, учил Пуллингса прицеливанию в бытность того длинноногим мичманом, действовали они очень похоже. Первый выстрел в верном направлении, но чуть с перелётом; следующий чуть с недолётом; третьим Джек разнёс бочки, а ядро Пуллингса проскочило сквозь обломки. При волне с траверза бортовая качка мало влияет на стрельбу вперёд, а килевой почти и вовсе не было, так что попадание в цель с расстояния в пятьсот ярдов, которое к тому же быстро сокращалось, не было каким-то выдающимся достижением, но доставило удовольствие стрелявшим и восхитило матросов. Миссис Оукс от души всех поздравила, и даже Уэст и Дэвидж, воодушевлённые происходящим, отважились заметить: «Отлично постреляли, сэр».

Всё это заняло на удивление мало времени, если судить по часам, а не по тому, сколько всего было сделано и пережито, и незадолго до заката матросов созвали на палубу. Когда они собрались обычной нестройной толпой, капитан обозрел их с благосклонностью, которую нечасто видели у него на лице за все эти долгие изнурительные дни и ночи, и начал своим звучным голосом:

– Парни, мы прогрели пушки и заново их зарядили: можно не бояться, что порох подмок, или что заряд придётся вытаскивать. И это хорошо, потому что, возможно, они нам понадобятся где-то через пару дней. Объясняю обстановку. На Моаху – это остров, к которому мы направляемся – британский корабль с командой захвачен туземцами и их союзником, американским капером «Франклин», с корабельным парусным вооружением, двадцатью двумя девятифунтовками и французской командой. Этот остров посещают английские торговцы пушниной на пути из Нутки в Кантон и некоторые китобои Южных морей; и капер может попытаться захватить кого-то ещё. У них это почти получилось с «Дэйзи», как вы слышали на Аннамуке. Так что мы должны положить этому конец. Когда мы отбивали «Диану» в Сен-Мартене, я мог вам подробно рассказать, где она стоит. В этот раз не могу, но капитан «Дэйзи» дал мне карту бухты и окрестностей; и мы вряд ли сильно ошибёмся, если встанем с ними борт к борту и пойдём на абордаж в дыму.

«Сюрпризовцы», слушавшие предельно внимательно, закивали и одобрительно загудели, послышались восклицания «Так и надо, дружище» и «Абордаж в дыму, ха-ха».

– Но нам не нужны осложнения, — продолжал Обри. – Мы не хотим, чтобы кого-то из нас прикончили, если этого можно избежать. А поскольку противник будет рад появлению какого-нибудь китобойного судна, неважно английского или американского, самым лучшим будет войти в гавань, изо всех сил притворяясь таким судном. Конечно, не исключено, что войти не получится: возможно, они поставили батареи в самом узком месте, или они смогут вкурить, что мы задумали, и придётся действовать как-то иначе. Но в любом случае первое, что надо сделать, это замаскировать наш корабль под китобоя; мы уже однажды превращали «Сюрприз» в синий испанский барк, полагаю, вы это помните; и это неплохо себя оправдало.

Все засмеялись, кто-то крикнул: «Боже милосердный, как мы тогда попотели!»

– Я знаю, что многие из вас в разное время промышляли рыболовством в Гренландии или Южных морях, и я хочу, чтобы эти матросы выбрали среди себя троих самых хитроумных и опытных, кто поможет нам переделать нашу посудину в китобоя — измотанного, потрёпанного, замызганного, три года не бывавшего дома, с неполной командой и совершенно мирного.

Старый, измотанный, потрёпанный китобой, с «вороньим гнездом» на мачте, с котлом для вытапливания ворвани, заросшей грязью палубой и такими же убогими бортами направлялся в Пабэй, северо-восточный порт Моаху, на территории Калахуа, едва продвигаясь против отлива под единственным фор-марселем с синими заплатами.

В «вороньем гнезде» шкипер, ещё более обтрёпанный, в безобразной круглой шляпе, стоял вплотную к своему небритому помощнику; оба занимались оценкой ветра и расстояния между мысами по обеим сторонам от входа в бухту.

– Нам придётся выбираться отсюда двумя галсами по стоячей воде или с отливом, – сказал Джек, и они снова стали изучающе смотреть вдаль, где обширный защищённый залив сужался перед входом в собственно гавань.

– Мы совсем скоро окажемся в самом узком месте, сэр, – заметил Пуллингс.

Джек кивнул.

– Не вижу ни малейшего признака батареи ни на одном из берегов, – сказал он и, когда они приблизились к сужению, крикнул вниз:

– Мистер Уэст, потравите шкоты и отдайте верп.

– И никакого капера тоже не видать, – продолжал Пуллингс. — Та бокастая округлая посудина прямо у берега, где впадает ручей, смахивает на торговца пушниной из Нутки, или была им когда-то.

Джек снова кивнул; какое-то время он рассматривал судно в подзорную трубу и, немного помолчав, произнёс:

– Должно быть, это «Трулав». Его именно там кренговали, когда Уэйнрайт его оставил. Течь устранили. Реи подняты, паруса привязаны, сидит глубоко: припасы и вода не иначе уже на борту.

– Вряд ли можно найти лучший пример, доказывающий основной тезис доктора Фальконера, – говорил Стивен, стоя с Мартином на крюйс-марсе. – Остров явно вулканического происхождения, кое-где с наложением кораллов, а по краям рифы. На вершине той горы в форме усечённого конуса, которая возвышается позади зубчатых холмов, наверняка кратер. Без сомнения, это тот самый вулкан, который он хотел исследовать. И действительно, над ним есть какое-то облако, вполне возможно, что это дым.

– Определённо. Более того, чрезвычайное богатство растительности как раз обусловлено вулканической почвой; только подумайте, что этот непроходимый лес... я сказал непроходимый, но сейчас заметил дорогу, идущую вдоль ручья.

– А ещё берега – где-то кораллы, где-то чёрная лава; убеждён, что извержения периодически повторялись.

– Нам известно о подводных извержениях невероятной силы.

– По словам сэра Джозефа Бэнкса, Исландия отличается не только удивительными птицами, вроде кречета, утки-каменушки и обоих видов плавунчиков, но и уникальной вулканической активностью почти круглый год.

– Что-то мне не нравится, как выглядит деревня, – заметил Джек. – Уэйнрайт говорил, что в ней полно народу, просто битком, в сейчас людей совсем мало. И только женщины и дети, и вон старик; каноэ вытащены на берег, и большинство совсем далеко от воды.

Пока Пуллингс обдумывал всё это, заодно обратив внимание на отсутствие развешенных для просушки сетей, две девушки с помощью ватаги ребятишек столкнули по песку на воду маленькое двойное каноэ и отчалили, манипулируя огромным парусом без видимого труда; держась очень круто к ветру, они летели с невероятной скоростью.