Чтение онлайн

– Не понимаю, – сказал Унылый Гюнтер, не скрывавший слёз. – Зачем тогда русским был нужен полёт Гагарина в тридцать первом? Международный Ракетный Консорциум? Наш совместный полёт на Луну?

Шеф скривился.

– Полагаю, для прикрытия.

– А я считаю, что русские водят нас за нос. Построить корабль да ещё слетать не куда-нибудь, а на Марс, и чтобы мы об этом не узнали… нет, это невозможно…

Гюнтера поддержал первый заместитель шефа Кунц:

– Русские – мастера сочинять сказки. Их космический корабль недавно потерпел катастрофу и упал в Тихий океан. Как же они летали на Марс?

– А как мы с ними летали на Луну?! – рявкнул шеф. – Или нам это приснилось? Ясное дело, что-то пошло не так! Не без того! В космос слетать – это тебе не за город прогуляться!

Ну, и понеслось. Мы чуть не передрались. Особенно досталось теоретикам.

– Складывается впечатление, что наша хвалёная наука – пёсий хвост, огрызок от яблока! Куда уходят мои деньги? – сказал Мальтус, злобно глядя на Линца, самого талантливого физика в команде.

Линц, человек крайне истеричный, начал кричать, что все важнейшие открытия в истории человечества сделаны по наитию, и что сам великий Ньютон к концу жизни стал мистиком. Реформы Столыпина обескровили Россию, но она быстро сориентировалась в новых условиях, можно сказать, бедность ей даже помогла: в ожидании лучших времён русским оставалось только смотреть на небо и – слушать, улавливать, концентрировать идеи.

– Я чувствовал, что у русских прямой канал связи с небом! Я всегда это подозревал! – негодовал Линц. – Мы надрываемся из последних сил, пытаясь осуществить научный прорыв, а Иван лежит на печи, и вдруг на него нисходит озарение, потому что он любимчик Господа, он избранный. Его стиль и образ жизни вызывает у бога – нашего общего, заметьте, бога! – уважение. «Как бы мне, Господи, слетать на Марс? Только мне быстро надо, дня за два…» – «А вот тебе, радость моя, формула принципиально нового источника энергии. Садись на свою бутылку и газуй, только не свались, с бодуна-то…»

– У тебя устаревшие сведения, – сказал Кунц. – У них уже нет бутылок. Изобрели твёрдую водку в виде кубиков, сразу с закуской, и грызут, как кролики. Говорят, меньше хлопот, транспортировать удобно. Водка с солёными огурцами, с котлетами, селёдкой, шашлыком, с чем хочешь.

– Да при чём тут водка! – завёлся Манн. – Помните, русские активно челночили в Индию и Тибет? По всему видно, времени зря не теряли, прицельно обхаживали гуру с далай-ламами! Клянчили эзотерические знания! Мы отстали от Востока не на сто лет – на тысячу! Зато русские теперь летают на Марс, вот до чего дошло! Скоро нам предложат чистить сортиры в России! А я вас предупреждал! Не верили в наследие атлантов – получите, идиоты!

Лично мне, господин Данин, очень хотелось напомнить моим коллегам, что нет таких областей науки, где русские не сказали бы своего слова, и зачастую, раньше других. Хотелось произнести имена Яблочкова, Лодыгина, Попова, Чернова, братьев Черепановых – русских изобретателей, у которых несправедливо отняли славу первооткрывателей. Но стоял страшный шум, потому что в обстановке полнейшей секретности у каждого обнаружилось своё громкое мнение.

Призывая к порядку, шеф взял в руки графин с водой и пообещал разбить о чью-нибудь башку.

– Я понимаю, что вы разочарованы, но перестаньте, наконец, говорить глупости и тешить себя иллюзиями, – раздражённо сказал он. – Да, русские живут не очень хорошо, но они сделали ставку на покорение космоса. У них впечатляющая научная программа, а материальная база в разы мощнее нашей, потому что вся страна работает на космос. Причина их грандиозных успехов – политический гений Столыпина, помноженный на научный гений Циолковского. Пока Германия занималась внутренними политическими дрязгами, нянчилась с революционерами, Россия добывала бериллий и ниобий, плавила танталовольфрам. И если бы не наши открытия в области ракетостроения, отдельные конструкторские находки, русские вряд ли заинтересовались бы нами. Мозги… – Он постучал себя по лбу. – Вот наше главное достояние. Так включите их хотя бы сейчас! Не буду больше вас интриговать. Как вы знаете, я только что виделся с Королёвым, чтобы выяснить, зачем им нужен наш Данин. Сергей не стал ходить вокруг да около. Двадцать семь лет назад, в тысяча девятьсот четырнадцатом году, русские соорудили радиотелескоп необычной мощности и через него поймали сигналы с Марса. Понятно вам? Они отфильтровали от других шумов необычные излучения, выделили, так сказать, в чистом виде ультракороткие волны, поступающие из одной точки пространства. Сигнал послали обратно. Ну? И что, вы думаете, произошло? На связь с ними вышли марсиане. Спрашивается – кто нам мешал?!

После такого заявления с нами в самом деле чуть не случился групповой апоплексический удар. Среди гробовой тишины шеф продолжил:

– Марсиане помогли русским построить корабль. Особый. Через два года отец Данина Андрей Красин совершил на нём благополучный полёт на Марс, где вступил в контакт с представителями инопланетного разума. Он не просто первый человек, полетевший в космос за четырнадцать лет до Гагарина, он первым ступил на другую планету. На обратной стороне Луны есть база, с которой корабль русских отправился на Марс. Извини, Дитц, что отбираю у тебя лавры лунопроходца.

Фогель, наш главный по скафандрам, сказал:

– Вон оно что. Значит, это технологии марсиан помогли русским так быстро прогрессировать на протяжении последних тридцати лет. Теперь-то мне всё понятно.

Фогель наступил на больную мозоль. Шеф нервно возразил:

– Пока я не вижу этому подтверждений. Одно время, действительно, разведка доносила, что русские расшифровывают рукопись с какими-то необыкновенными формулами, но у них ничего не вышло. Скорее всего, это была модная в средневековье пустышка, стилизованная под научный трактат. Красин совершал свои полёты дважды, из второго полёта он не вернулся, и связь с ним утрачена. С марсианами тоже. Поэтому русским нужен его сын. Хотят через него навести мосты со своими космическими покровителями. Да, да! Что вы так смотрите? Везде кумовство и связи, и в космосе тоже! Ну а мы пойдём прицепом, раз у нас есть Данин. И вот что я вам скажу, парни: и на том спасибо. Готовимся к полёту и сдуваем с Данина пылинки. Кунц, как он? Мы можем рассчитывать на его верность интересам Германии? Или хотя бы лояльность?

– Он русский, и в этом вся проблема, – ответил Кунц. – Довольно замкнут, ездит только в русские рестораны и клубы, его горничная говорит по-русски. Даже его игрушечный кот распевает русские песни. Какие тут могут быть гарантии?

Вошёл секретарь шефа. Оказалось, русские только что объявили о своём намерении взять у арабов в аренду пирамиды. На сто лет. Взамен предложили аренду Каспия. У шефа задёргался глаз.

– Что происходит? – сказал он. – В каком мире мы живём?

Теперь Вы видите, господин Данин, какая колоссальная ответственность ложится на Ваши плечи. История двух стран теснейшим образом переплетена, русские цари связаны с Германией кровными узами. В моих жилах тоже, как Вы могли догадаться, течёт русская кровь (предки со стороны отца родом из-под Воронежа). Но какими бы взаимополезными ни были эти отношения, остаётся непреодолимое соперничество, разъединяющее наши народы, – борьба за космические природные ресурсы и территории, за новые технологии и политическое влияние на Земле. Как патриот нашей с Вами общей родины, я счёл своим долгом ввести Вас в курс дела. Кроме того, позвольте предупредить, что Ваша жизнь в серьёзной опасности. Может так случиться, что германские спецслужбы, следуя государственным интересам, сменят курс и предпочтут, извините, Вас уничтожить. Так что позвольте посоветовать Вам при первой же возможности бежать на территорию русского отдела Международного Ракетного Консорциума. Бегите немедленно, бегите туда, где Вас ждут друзья и братья, и да поможет Вам Бог. В пакетике, вложенном в конверт, Вы найдете средство против сыворотки правды. Уверяю, это не яд, отдел безопасности выдаёт его нам на время зарубежных командировок. Примите сразу весь порошок, он эффективен в течение примерно четырёх недель».

Купе было двухместным, с удобными спальными местами, с пледами из шерсти альпака поверх белоснежного белья, накрахмаленного до приятного хруста. На столике, рядом с кипой глянцевых журналов и газет с кроссвордами, стояла ваза с живой каллой; её изящный белый граммофончик хорошо выделялся на тёмном экране, которым было наглухо задёрнуто окно. Дитрих видел, что взгляд Данина постоянно натыкается на этот цветок-извинение, призванный немного смягчить тяготы заточения в теплом, комфортабельном, но всё же закрытом и колыхавшемся пространстве.

Если бы не тёмно-серые глаза и белейшая кожа, какая бывает у жгучих брюнетов, Данин вряд ли сошёл бы за русского – с этими довольно длинными, смоляными, как у цыгана, волнистыми волосами, зачёсанными назад. Он отгребал их со лба растопыренной пятернёй. Жест был бодливым, Данин слегка наклонял голову вперёд и вдруг резко задирал подбородок. Сам Дитрих стригся коротко и решительно не одобрил бы выбор такой легкомысленной и беспокойной причёски, но Данин был вне критики.

Дитрих знал, что его выбрали для сопровождения такой важной персоны не только потому, что он прилично говорил по-русски и провёл с Даниным ту первую встречу в его квартире. У него было много достоинств: он был умным, хватким, проницательным, располагающим к себе и в свои сорок находился в прекрасной физической форме. Агентом немецкого отдела безопасности Консорциума он служил почти двадцать лет, имел награды и благодарности, но, к большому своему разочарованию, по-прежнему оставался в тени. Тому была причина. Вернер фон Браун, которому напрямую подчинялся их отдел, любил, когда его подчинённые не просто служили, а совершали подвиги; он обожал красивые карьерные истории, считая их лучшим стимулом для тридцати тысяч вверенных ему людей. Сейчас, например, в его кабинете висел усатый портрет в позолоченной раме, при виде которого желчь у Дитриха разливалась, как море. Увековеченный в масле капрал Мюнних получил фантастическую прибавку к скорой пенсии, гостил сейчас на всём готовом в родовом замке Вернера фон Брауна, стрелял в его угодьях уток, а домашний врач барона лично занимался его запущенной язвой. И всё потому, что капрал совершил подвиг, по мощи равный двенадцати подвигам Геракла. Когда схлынули первые эмоции и пришло время анализа, Дитрих скрепя сердце признал за капралом способность мыслить стратегически. Обнаружив, что по счастливой случайности рядом с ним оказался человек, которого много лет безуспешно разыскивали спецслужбы, капрал Мюнних тут же вспомнил, что числит в знакомцах швейцара элитного загородного клуба, где два раза в месяц, по воскресеньям, а тогда было именно воскресенье, любил бывать шеф. Первым делом Мюнних бросился к телефону, выяснил, что господин фон Браун в клубе, но как раз собирается отбыть, и пообещал швейцару немалую мзду, если тот, проявив известную сноровку, сумеет приблизиться к господину фон Брауну и передать ему следующее: «Вам звонит человек, который нашёл Красина». Так удачливый капрал никому не дал оттереть себя в сторону от своего подвига. Когда Дитрих услышал эту историю, ему впервые в жизни захотелось совершить по-настоящему крамольное – вырвать два клока волос, обеими руками, из своей и без того стремительно редеющей шевелюры. Но потом удача повернулась к нему лицом, ему поручили организовать поездку Петра Андреевича Данина в Россию. Пока готовился полёт на Марс, русские хотели, чтобы он вспомнил что-нибудь из детства, проведённого на родине. Дитриху не нужно было объяснять, что делать. Никогда еще поставленная перед ним задача не являлась столь лично значимой. Усилием воли он подавил в себе чёрную зависть к капралу Мюнниху, эту разрушающую силу, способную сокрушить психику любого, и сконцентрировался на осуществлении великой цели: он должен стать Другом Данина. Со всеми вытекающими из этого приятными последствиями – портретом, замком, утиной охотой, «Тайным орденом», присуждаемым героям их организации, и, конечно же, восторгом его молодой жены, обожаемой Гретхен.