Чтение онлайн

Без произведённой на основах учения Кальвина пуританской реформации английского общества не смогло бы развиться англосаксонское мировое могущество и современное могущество США, да и такая страна вряд ли существовала бы. Без классического марксизма не было бы современной европейской промышленной мощи Германии. А без ленинского усовершенствования марксизма применительно к конкретным задачам коренного преобразования основ хозяйственной и социальной жизни России были бы невозможными несомненные великие достижения страны в научном и промышленном развитии, и именно они дают основания быть уверенными в становлении русской национальной цивилизации, как самой организованной и могущественной в XXI веке. Как раз для того, чтобы Россия ступила на путь нового витка ускоренного развития, и должно произойти осознание, что советский коммунистический режим осуществлял исторически необходимую раннюю буржуазную реформацию России, а ленинский марксизм был идеалистическим псевдорелигиозным идеологическим насилием, необходимой для такой Реформации. И именно аксиоматизация классовой борьбы позволила создать идеалистическое, почти научное идеологическое насилие для осуществления коммунистической ранней буржуазно-городской Реформации.

Таким образом, сделаем главный вывод этой главы. Научный, то есть собственно материалистический анализ не может всерьёз опираться на классовую борьбу в качестве первопричины зарождения государства.

Человек издревле, всегда и везде, как и всякое прочее живое биологическое существо, вёл напряжённую борьбу за средства жизнеобеспечения. Нет добычи средств жизнеобеспечения – значит смерть. Кто был не способен бороться за средства жизнеобеспечения, тот неизбежно погибал в процессе естественного отбора. Эти жёсткие, установленные природой правила игры в "орёл или решку", в жизнь или смерть, – и заложили кровный интерес к собственности во всякое биологическое существо в каждой биологической нише, – к собственности на средства жизнеобеспечения или на источники их получения. Достаточно понаблюдать, как одомашненные собаки делают метки для обозначения своего участка, как они яростно защищают или готовы защищать свою территорию, чтобы убедиться в этом. Поэтому и интерес собственности у того или иного вида проявляется в биологическом мире лишь к тому месту, где есть подходящие для него средства жизнеобеспечения. Если средства жизнеобеспечения исчерпываются, то собственность теряет ценность, оставляется. А если имеющей средства жизнеобеспечения собственности больше не хватает на всех претендентов, то начинается смертельная и беспощадная борьба за неё. Более богатая средствами жизнеобеспечения собственность имеет поэтому большую притягательность. Борьба за неё порой может принимать предельно ожесточённый характер множества претендентов, отчего возникают инстинктивные побуждения для временных или более-менее постоянных союзов разных особей или их групп против других, так же желающих добиться прав на эту собственность. Однако если средств жизнеобеспечения становится избыточно много, то объединение различных особей, объединение для совместной борьбы, теряет смысл, и союзы их слабеют, распадаются.

Относительная слабость в борьбе за существование большинства отдельно взятых особей обезьян, в том числе и человекообразных, предопределила их стайный образ жизни, в том числе стайную борьбу за собственность на средства жизнеобеспечения, за эксплуатацию этой собственности. Как и прочие животные, человекообразные обезьяны добывали скудные или ограниченные средства жизнеобеспечения только в пределах своей биологической ниши. А это приводило к низкой заселённости пригодных для жизнеобеспечения земель, к частой стайной миграции в поисках даваемой природой пищи, к зависимости выживания стаи от капризов погоды, климата.

Сначала редкое и случайное, потом постепенно становящееся привычным использование палок для сбивания плодов, камней для разбивания орехов, для борьбы за более богатые пищей участки леса, иной территории, увеличивало возможности эксплуатации тех участков, на которые временно или относительно постоянно устанавливались права собственности той или иной стаи человекообразных обезьян. Применение палок и камней превращало их в новые, опосредованные средства жизнеобеспечения и стало способом достижения эволюционного преимущества, обеспечивало рост численности наиболее действенно использующей такие простейшие природные орудия стаи. Использование простейших орудий закреплялось опытом и передачей этого опыта следующим поколениям внутри стаи, что постепенно развивало мозг её членов, а усложняемые для обозначения и использования орудий звуковые сигналы превращало в зачатки речи. Случайная вероятностная игра природных мутаций подарила именно человекообразным обезьянам способность накапливать опыт использования примитивных орудий, соответствующим образом развивать мозг и речь, что и выделило их из прочих животных.

Зачатки речи помогали передавать от поколения к поколению уже не только бесценный опыт в создании простейших природных орудий, но и опытные знания о наилучших способах взаимодействия стаи для углубления использования и разнообразия средств жизнеобеспечения, для защиты своей собственности на территорию с такими средствами от прочих конкурентов по биологической нише. И таким образом способность к речи тоже развивалась, закреплялась в результате отбора. Стаи, которые имели преимущества в способности к речи, подавляли и вытесняли других конкурентов по биологической нише, в которой вследствие роста численности членов человекообразных стай становилось теснее и борьба за средства жизнеобеспечения ожесточалась.

Уникальная способность накапливать опыт в создании орудий для углубления эксплуатации своей земельной собственности, для расширения своей биологической ниши за счёт доступа с помощью природных орудий в чужие ниши, – как раз эта способность и начала формировать древнего человека, обеспечила устойчивый рост его видовой численности.

Этот рост численности был очень важен для становления первобытнообщинных и родоплеменных отношений. Он-то и преобразовал стаи в родовые сообщества и племена, создал предпосылки для разделения труда внутри рода и племени.

Первобытные сообщества людей в основном использовали попадающиеся в природной среде средства жизнеобеспечения, орудия и источники пищи. Поэтому они вели кочевой образ жизни, занимаясь собиранием съедобных растений и охотой. Земля, где они временно останавливались, простейшие орудия труда, используемые для добывания корней растений, плодов, для охоты, становились их общей собственностью. Только действуя сообща, первобытные люди могли добывать средства для продолжения своего существования и обезопасить себя от нападений хищных зверей или соседних сообществ первобытных людей.

Использование орудий труда приводило к тому, что происходил рост численности особей каждого сообщества, которое лучше других осваивало способы применения орудий труда для борьбы за существование, что влекло за собой возрастание конкуренции таких сообществ в борьбе за средства жизнеобеспечения. Естественный отбор позволял выживать уже не просто сообществам, а только самым общинно организованным, где самоотверженное единение всех членов было чрезвычайно целенаправленным, помноженным на инстинктивное чувство генетического, кровного родства, где закреплялся родовой инстинкт самосохранения, проявляясь в каждом члене, как бессознательное стремление к общественно ответственному поведению. Усложнение отношений внутри родового сообщества влекло за собой расширение использования звуковых и речевых сигналов, способствуя развитию речи, так как от однозначного понимания всеми смысла того или иного сигнала, звука зависело выживание большинства рода, особенно при охоте на больших и опасных животных или в борьбе за определённую территорию с опасными противниками.

Проявления общего эмоционального подъёма во время и после охоты или при нахождении изобилия пищи и воды выразительны у всех стайных млекопитающих, у всех стайных хищников, являясь биологическим способом укрепления их бессознательных взаимоотношений. Древнейшие наскальные изображения, сделанные первобытнообщинными людьми, свидетельствуют, что их переживания во время охоты были настолько эмоциональными, что стали источником первых проявлений вдохновения, желания с помощью орудий труда поделиться этими переживаниями и впечатлениями с сородичами. Охотничьи удачи или трагедии должны были вызывать не меньшую активизацию творческого выражения своих переживаний или впечатлений в речи, в словообразовании, в звукообразовании, в разнообразии повторяющихся движений, со временем превращающихся в особые, понятные сообществу танцы. Таким образом накапливались предпосылки зарождения первобытнообщинной, генетически родовой культуры, как культуры этнической. А для бессознательного накапливания и передачи знаний об этнической культуре, об её использовании для управления эмоциональными состояниями сообщества из него выделились особые члены – шаманы. Развитие этнической культуры, появление шаманов сделало возможным объединение родственных родов в этническое племя, она стала средством однозначного понимания разными родами тех или иных сигналов взаимодействия. Племя же получило огромные преимущества в борьбе за существование. Вследствие чего происходило вымирание тех первобытных родовых обществ, которые не смогли развивать этническую культуру и объединяться в племена, или они вытеснялись на периферию среды обитания человека.

Первобытнообщинный строй существовал десятки тысяч лет, в течение которых на генетическом уровне закреплялись и обособлялись традиции этнической родовой культуры, зарождающегося этнического родового умозрения, подсознательного выделения своих этнических сородичей среди чужих. Но что более важно, десятки тысяч лет посредством развития этнической культуры закреплялась подсознательная готовность к высочайшей организованности взаимодействия всех представителей родовых и объединявших роды в племена отношений ради совместной борьбы за собственность с средствами жизнеобеспечения, за сами средства жизнеобеспечения, за наилучшую эксплуатацию собственности с помощью родоплеменных способов изготовления и использования орудий труда.