Чтение онлайн

– Максим, что случилось? Как она, где?

Ее мама старалась говорить спокойно, но получалось у нее из рук вон плохо. Как и у всех нас. Знаю, что ни кто из нас не сможет чувствовать себя спокойно пока мы не увидим ее и не услышим.

– Скоро должны перевести в отдельную палату. Доктор сказал, что ничего страшного и она вот-вот должна проснуться.

А пол часа спустя нам позвонили и сообщили, что мою девочку до утра оставят в реанимации.

Вновь страх сковал все мои внутренности, вновь к горлу подступили слезы, но только из-за ее родных и моего отца я не разревелся.

***

Кости ломило от неудобного пластикового стула, на котором я крутился всю ночь. Кровать в платной палате, в которую должны были перевести Ксению, мы отдали ее маме. Отец уехал в гостиницу, а Григорий Иванович с сыном заняли кушетки в коридоре около двери.

Через три часа ничего не изменилось. К девяти утра пришла санитарка и попросила освободить палату. Читай больше книг на Книгочей.нет Вымыла пол и вытерла пыль. По коридору туда –сюда сновали врачи и больные. Нам же ничего не сообщали.

– Максим, пойди сходи вниз, выпей кофе.

– Спасибо, не хочу.

Отец отходит в сторону и садится на кушетку. Мне сейчас кусок в горло не полезет, я и курить ни разу не выходил. Боялся, что пропущу, когда мою любимую переведут в палату.

Я стоял у большого окна, когда раскрылись двери лифта и медсестры выкатили каталку. С трудом узнал в бледном осуновшимся лице родные черты. Она казалась такой худой и хрупкой под белой простыней. Побежал помогая открывать и придерживать двери, когда Ксюшу ввозили в палату. Сам, на руках, переложил на кровать и плотнее укутал в одеяло.

Не обращал внимание на медиков и сидел рядом держа ее ладошку в руках. Какая же она сейчас беззащитная. Как же хочется ее обнять и прижать к себе, что бы передать свои силы. И, если бы это только было возможно.

– Молодой человек? Молодой человек?

Чужой голос врывается в мое сознание и я поворачиваюсь на него.

– Да?

– Вы просили сообщать, если о вашей жене будут спрашивать те, имен которых нет в вашем списке.

Да, я действительно вписывал имена и фамилии родственников.

– Кто спрашивает?

– Молодой, лет двадцать пять, светлые волосы.

Если бы пришел Ромка, то в первую очередь позвонил мне.

– Не знаю о ком вы говорите. И спасибо, что сообщили.

– Не за что. Выздоравливайте.

Она уходит. Есть догадки, кто это мог приходить. Я не исключаю того, что это он мог стрелять в Ксюшу.

Достаю телефон и набираю сообщение отцу. Сейчас он с отцом Ксении обсуждают в полиции детали нападения.

«Приходил молодой человек, интересовался здоровьем Ксении. Проверь на алиби Белова.»

Отправляю и чувствую, как мои пальцы сжимают.

На родном лице дрогнули черные ресницы, лоб чуть наморщился и с бледных потрескавшихся губ слетел стон.

Левая рука моей девочки очень медленно приподнялась над кроватью и тяжело опустилась на марлевую повязку скрывающую шов.

– Тих-тих-тихо. Все хорошо, на надо трогать.

– Макс…Ма…

Я слушал шепот, не больше. Но как же я был этому рад.

– Я здесь, все нормально. Молчи пока, отдыхай.

– Голова болит, очень сильно.

– Понимаю. Подожди я вызову врача.

Тянусь к кнопке вызова и нажимаю.

– Болит, болит.

– Чшш, сейчас все пройдет.

В палату вбежала медсестра и принялась мерить давление. Подкатила ближе капельницу и вышла.

Вернулась с доктором и стала готовить уколы.

– Ну, как наша больная?

Врач достал из кармана фонарик и приоткрывая веки Ксюши стал проверять зрачки.

– Здесь норма, а как у нас с тем, что бы проснуться?

– Она только говорила, что голова сильно болит.

– Да? Ну, в такой ситуации у любого голова заболит. Ладно, я прописал обезболивающее, и глюкозку. Будут изменения - зовите.

И доктор отошел от кровати.

– А изменения у нас есть.

У двери стояла женщина-врач и держала в руках карту с историей болезни.

– Обезболивающее придется поменять или совсем отменить, как и повторный снимок головы.

– Почему?

Обеспокоенный ее словами я встал со стула и переводил взгляд с одного врача на другого.

– Девушка беременна. Срок не большой, но рисковать не будем. То, что она не потеряла ребенка, учитывая и эмоциональный стресс и наркоз и сильную боль - это уже чудо. Вам и вашему малышу очень повезло. Поздравляю.

– Спасибо.

– Вы знали, что ваша девушка беременна?

Только мотаю головой.

– Я так и думала. Еще раз мои поздравления и, Константин Игнатьевич, нас ждут в операционной. А вы, если что, ни каких стрессов и постельный режим. Хотя бы неделю. Это я про постельный режим, а стресс исключить категорически.

Они уходят оставляя меня в более чем шоковом состоянии. Ребенок? Наш? Мой? Кругами бегаю по палате переваривая новость столь неожиданную для меня. Нет, я мечтал о наших детях, но вот так скоро? Хотя какая разница когда? И пусть так получилось, что мы станем родителями в двадцать с небольшим, зато когда будут внуки мы будем еще молодые.

Ай-ай. О чем только думаю?

– Ксюш, милая, открой глаза, поговори со мной, а то я рискую сойти с ума.

Сажусь на пол рядом с кроватью и целую ее руку. Она меня не слышит и не может ответить, но я не перестаю говорить.

– Я соскучился по тебе, милая. Не виделся с тобой целую вечность. Прилетел, как только смог, а тут такое. Прости, что не смог уберечь тебя и нашего малыша.

Тихонько перекладываю свою руку на то место, где по моему должен расти наш ребенок и с трепетом прижимаю раскрытую ладонь.

– Я люблю тебя. Просыпайся..

Целую ее раскрытую ладонь пряча набежавшие от счастья и восторга слезы.

– Я тоже тебя люблю.

Шепот и ее рука ложится поверх моей на ее животе.

Верить боюсь, смотрю вверх, где на подушке с закрытыми глазами лежит любимая.

– А я сильнее.

– Это хорошо.

Кажется, я сейчас вновь расплачусь.

– Ксюш?

– М-м?

– Я дурак и плакса.

– Мг-ага.

Смешивая смех и слезы, сплетаю наши пальцы на ее животе. Сжимаю и все ни как не могу поверить в «Услышанное».