Чтение онлайн

Извлекать плод целиком могли с помощью крюка для вытаскивания, изогнутыми ножами его обезглавливали, а потом доставали по частям. Соран предпочитал избегать таких экстремальных рисков для матери и ампутировал части тела по мере их появления. Кроме того, если голова оказывалась слишком большой, чтобы выйти естественным путем, использовался краниокласт — зазубренные металлические хирургические щипцы, которыми дробили и удаляли череп.

Роды являлись самым опасным периодом в жизни женщины, поэтому девушки, вступавшие в брак в раннем возрасте, когда тело еще недостаточно развито, чтобы выполнять ожидаемую функцию, нередко умирали от разрывов, маточного кровотечения и инфекции при родах. Эпитафия на могиле восемнадцатилетней девушки гласила: «Кто здесь лежит? Героида. Как и когда она умерла? Слишком тяжким было бремя, и она не перенесла родовых мук. Лишь мгновенье длилось ее материнство, но и ребенок тоже умер. Пусть земля ей будет пухом, и пусть Осирис подаст ей холодной воды» [283] . Вот еще одна трагическая история, о которой мы узнаем из письма, отправленного некоему отцу: «Получив мое письмо, пожалуйста, скорее приезжайте домой, потому что ваша бедная дочь Геренния умерла. А мы уже думали, что она пошла на поправку после выкидыша. На восьмом месяце она родила мертвого ребенка и прожила четыре дня. Потом она умерла. <…> Приезжайте, если хотите увидеть ее» [284] . Цезарь сам получил такое письмо, когда сражался в Кенте. В нем сообщалось, что его единственная дочь Юлия умерла во время родов и что ее ребенок, его единственный внук, умер несколькими днями позже. В жаркий августовский день 54 года до н. э. их обоих кремировали, а Цезарь не смог проститься с ними. Поэтому он, да и весь Египет, должно быть, с большой радостью узнали, что Клеопатра родила здорового ребенка. Теперь она с полным основанием могла называться «великой матерью Исидой», «великой матерью богов» и матерью Гора, потому что ее первенцем был мальчик.

Она сразу же стала символом материнства — образ живой Исиды, кормящей грудью младенца, не мог быть недооценен. Однако несмотря на столь мощное пропагандистское воздействие, кормление грудью рекомендовалось матери только по прошествии трех недель, чтобы она могла окрепнуть. В этот период ребенка кормили из небольших горшочков с насадкой в форме чертополоха коровьим или козьим молоком, но от них могла начаться диарея или дизентерия. Поэтому женщины с достатком предпочитали брать кормилиц. На эту роль старались найти здоровую женщину в возрасте от двадцати до сорока лет, имевшую несколько своих детей и предпочтительно гречанку.

После родов мать и ребенок обычно оставались одни в спальне в течение семи дней — времени, когда они больше всего подвергались воздействию сверхъестественных сил, из-за чьих козней, как считали, была высокая детская смертность. Обычно детям давали имя только по истечении недели после рождения. Для Клеопатры, наверное, возжигали благовония, которыми пользовалась Исида, чтобы оградить новорожденного Гора от злых сил. Царицу окружали ароматы самого дорогого ладана, мирры и фисташковых смол, спасавшие ее от всех бед.

На седьмой день молодой матери по традиции дарили косметику и зеркало. Одевшись соответственно случаю, она выходила для совершения благодарственных молебствий, и ребенку присваивалось имя на специальной церемонии. После усердных забот Ирады и Хармионы в великолепном наряде Клеопатра теперь могла появиться перед приближенными и объявить о рождении нового фараона.

В Серапии Саккары и повсюду в стране установили стелы с эдиктом на египетском демотическом языке, и правнук Птолемея I в седьмом поколении получил то же самое имя для продолжения династии, берущей начало от единокровного брата Александра. Дополнительные эпитеты Филоме-тор и Филопатор — «Любящий мать и отца» — в честь обоих родителей получили отражение в его египетском имени «Птувлмис дцжед тув ен еф Кисрс» — «Птолемей, названный Цезарем», так как Клеопатра не хотела, чтобы «возникали какие-то сомнения в отцовстве ребенка. Он соединил Египет и Рим в своей родословной» [285] . Александрийцы полностью признали этот факт, прозвав его Цезарион, что значит «сын Цезаря» или «маленький Цезарь», и под этим именем он известен до сих пор.

Рождение сына Клеопатрой, должно быть, явилось предметом особой гордости в римском мире времен Цезаря, где мальчики ценились больше, чем девочки. Сообщив своим друзьям Гаю Матию и Гаю Оппию новость, что он стал отцом, Цезарь задумал провести закон, позволяющий ему брать жен сколько угодно для рождения наследников. Это свидетельствовало о серьезном характере его отношений с Клеопатрой и намерений по поводу их сына.

Цезарь выпустил монеты с изображением своего мифологического предка Венеры-Афродиты, держащей жезл, и серию других монет, отчеканенных на Кипре, острове, где она родилась. На последних — Клеопатра в образе Афродиты с таким же жезлом и ребенком на руках. Имевшие хождение в Средиземноморском мире, они донесли новость до жителей зарубежных стран. За эдиктом Клеопатры, разосланным по всему Египту, последовал другой — об имени Цезариона, и его титулы высекали на стенах важнейших монументов.

К этому времени в Маммисии Гермонтиса закончили работу над необычными фресками со сценами родов. На них Клеопатра представлена как богиня, при содействии ассистенток рожающая солнце-ребенка Гора в соответствии с известной надписью в храме Саиса о том, что Исида родит солнце. Вскормленный питательным молоком Исиды, Хатхор и Рат-Тауи, солнце-ребенок также изображался сыном бога войны Монту. С одной стороны это был изящный комплимент Цезарю, живому представителю Монту, а с другой, как говорилось в сопутствующем иероглифическом тексте, — выражалось общественное признание, что он — отец Цезариона.

В последующих росписях на тему божественного рождения Цезариона Клеопатра изображалась вместе с Амоном-Ра, который, как известно, оплодотворял цариц, принимая облик их мужей. Жрецы Гермонтиса так и объявили публично, что бог на самом деле оплодотворил их живую богиню Клеопатру, приняв телесную форму Цезаря. Вместе с тем этот сложный теологический мотив подчеркивал еще более глубокую связь с Амоном, чья роль отца Александра, а также Цезариона, делала последнего истинным преемником Александра, как и он, несущим новый золотой век.

Многократное подчеркивание отцовства и происхождения в Гермонтисе также проливает свет на выбор Клеопатрой титулов и эпитетов. Помимо того что она звалась «женщиной-Гором, великой, Владычицей обеих земель», ее еще называли «богиней, любящей своего отца» и «образом своего отца». В этом контексте важно то, что египетское слово «отец» было синонимом слова «предок».

Эта связь с прошлыми поколениями в лице отца, деда, прадеда, прапрадеда и так до бесконечности в Маммисии подчеркивалась своеобразными элементами архитектуры, позаимствованными Клеопатрой из оформления гробниц, в частности, ложной дверью. Ее устраивали напротив стены второго помещения храма, чтобы общаться с миром духов, и наличие такой двери в Маммисии Гермонтиса говорит о желании общаться с мертвыми, о чем свидетельствуют ритуалы, проводившиеся в Александрии в погребальной камере Сомы.

Хотя матерям не разрешалось входить в любой храм в течение сорока дней очищения после родов, такое правило едва ли распространялось на Клеопатру как фараона, номинально являвшуюся верховным жрецом каждого храма и живым воплощением самой божественности. После того как Клеопатра достаточно окрепла, она пожелала сделать щедрые пожертвования, и, как большинство египтянок и гречанок, она, вероятно, пожертвовала одежду и драгоценности. В числе подношений Великой матери Исиде могли быть серебряные амулеты, по форме напоминающие матку, а Хатхор-Исиде и Артемиде-Илифии — разукрашенные текстильные изделия и различные предметы одежды в знак искренней признательности за то, что богини «уберегли от смерти во время родов» [286] . Такую же благодарность выражала некая бабушка, жившая во II веке до н. э.: «Твоя мать приветствует тебя. Мы получили письмо, в котором ты сообщаешь, что родила ребенка. Я каждый день молилась за тебя богам. Сейчас, когда все твои неприятности позади, меня переполняет радость. Посылаю тебе бутылку оливкового масла и несколько фунтов сушеных смокв» [287] .

Меньше чем через месяц после рождения у фараона первого сына и наследника, в связи с чем проходили широкие празднества благодарения, в середине июля начался разлив Нила. Так же как живая Исида подарила миру сына, она подарила людям воду. В ознаменование того, что возродилось плодородие страны, Клеопатра взяла себе в качестве символа рог изобилия, который раньше ассоциировался только с Арсиноей И. Она поместила этот символ на монетах со словами «Царица Клеопатра», изобразив себя матерью новорожденного сына на одной стороне и матерью своей страны — на другой.

Пока на берегу александрийской гавани воздвигался Цезареум в честь отсутствующего отца ее сына, весьма вероятно, что в соответствии с фараонской традицией царица задумалась о сооружении своей собственной усыпальницы с таким расчетом, чтобы она была готова, когда понадобится. Клеопатра решила построить гробницу отдельно от Сомы, предполагая, что это будет равнозначный мемориал, увековечивающий ее статус легендарной богини, тождественный статусу Александра как легендарного бога. Согласно одному из немногих дошедших до нас древних источников, «это было высокое и великолепное здание, которое она уже давно воздвигла близ храма Исиды» [288] . Хотя в городе имелось много храмов Исиды, некоторые считают, что Клеопатра построила усыпальницу в восточном квартале Хадра на месте разрушенного храма со сфинксами и статуями фараонов. Но поскольку более поздние авторы ссылаются на гробницу, «которую она велела выстроить при царском дворце» [289] , возможно, что ее построили на морском берегу близ храма Исиды на восточной стороне мыса Лохиада, и «фактически она составляла часть храмовых построек. Если это так, то Клеопатра предполагала быть похороненной в пределах святилища богини, с которой ее ассоциировали» [290] .