Чтение онлайн

За храмом Абидоса среди пустыни возвышалась последняя известная в Египте царская пирамида. Это был кенотаф царицы Тетишери, родоначальницы XVIII династии и кровной матери обоих супругов-соправителей Таа II и Яххотеп. Будучи местом упокоения самых ранних египетских царей, оно все еще служило некрополем и в птолемеевские времена.

Но самая большая гробница считалась мифическим местом захоронения Осириса, бога загробного царства, благодаря чему оно веками являлось целью паломничества. Здесь собирались толпы людей на ежегодные «мистерии Осириса», проводившиеся среди гробниц в египетский месяц Хояк (происходит от «ка-хер-ка», или «душа на душе», древнеегипетский эквивалент Дня всех святых). Этот праздник оставался одним из наиболее важных и по птолемеевскому календарю, когда смерть и воскресение Осириса отмечались поминанием усопших родственников.

Жрецы совершали магические ночные ритуалы в святая святых храма, а затем выходили в темноту большого пустынного кладбища. Когда шла процессия с зажженными факелами, символизируя поиски Осириса Исидой, в домах по всему Египту зажигались светильники. В этом обычае выражалась вера людей в то, что Исида, собрав разрозненные части тела мужа, с помощью магии после бальзамирования воскресила его, чтобы зачать их сына Гора. Два события в представлениях египтян — похороны Осириса 21 декабря и рождение Гора 23 декабря — приходились на период зимнего солнцестояния. Аналогичные мифы о смерти и воскресении, связанные с этим явлением, возникли и в других культурных традициях. Священное место и мифическая история должны были вызвать живой отклик в душе Клеопатры, которой всего через несколько месяцев предстояло стать матерью. По-видимому, она спустилась в подземное святилище Осириса, Осирион, намеренно устроенное ниже уровня земли, чтобы туда проникали грунтовые воды во время ежегодного разлива, — она как земное воплощение Исиды хотела увеличить приток воды.

По мере продвижения царской экспедиции все выше по течению долина сужалась, а потом и вовсе исчезла, когда скалы подступили к самому Нилу в том месте, где его русло поворачивалось на северо-восток. Там, где оно делало поворот в противоположную сторону и снова брало курс на юг, находился город Иуну, или, как его называли греки, Тентира (Дендера). Здесь у богини неба Нут родилась Исида, но была она «старше своей матери» [250] . Клеопатре, конечно, очень хотелось увидеть новый прекрасный храм богини спустя два года после предыдущего визита.

Авлет заложил камень в основание храма 16 июля 54 года до н. э. вместе со своей второй половиной по правлению, скорее всего с дочерью Клеопатрой. Работа с тех пор велась невероятно быстрыми темпами благодаря щедрой поддержке двора и регулярным инспекциям местного номарха Паашема, или по-гречески Пахома. Однако не в этом состояла главная задача, так как первоначальные планы Авлета претерпели корректировку с таким расчетом, чтобы создать самый сложный в Египте храм. Внутри многоэтажного строения размещались лестницы и потайные комнаты, куда вели ходы с раздвижными блоками в стенах и полах, а иероглифы на поверхностях были самыми декоративными из всех храмовых надписей. Фигуры каждой царицы во внутренних помещениях изображались в образе Клеопатры, совершающей священные ритуалы. Перед храмом находилась массивная скульптурная голова Хатхор, покрытая дорогим листовым золотом, что должно было отражать ее роль повелительницы этого благородного металла. Клеопатра в большом количестве использовала золото, серебро и драгоценные камни в отделке рельефов на стенах храмов, святилищ и в украшении статуй. Это нашло отражение в храмовых хрониках о строительных работах. Имеются документальные свидетельства, что в наосе храма стояла статуя Исиды из чистейшего золота.

Исида-Хатхор считалась также «повелительницей вина», и ей воздавались почести соответствующими возлияниями. В ответ она даровала монархам силы и средства править, говоря: «Я ежедневно приношу счастье вашему величеству и не причиняю никаких неприятностей» [251] . Состояние перманентного опьянения предлагалось как средство общения с богами. Другой характерной особенностью ритуалов в Дендере была музыка, в особенности любимая в этих краях африканская музыка, под аккомпанемент которой исполнялся навевающий чудесные воспоминания гимн Исиде-Хатхор, начертанный на стенах в Зале жертвоприношений.

Сочиненные, вероятно, дочерью Авлета, стихи кажутся особенно удачными, если учесть его любовь к музыке, которой он выражал преданность богам греческим и египетским.

Хотя Клеопатра сама могла бы проделать такой ритуал, беременность вынуждала ее проявлять максимум осторожности во время осмотра храма. Она, наверное, медленно поднялась по не очень крутым гладким каменным ступеням, ведущим к святилищу на крыше. На его потолке находилось изображение богини неба Нут, готовящейся родить своих божественных детей Исиду и Осириса в кроваво-красном предрассветном небе.

Помня о предстоящих родах, царица, должно быть, посетила расположенный отдельно от храма родильный дом Маммисий, построенный фараоном Нектанебом I для мистерий по случаю празднования благополучного рождения Гора у Исиды-Хатхор. Жрецы, конечно же, совершили молебствия, дабы оградить царицу от бедствий, призвав на помощь бога-карлика Беса, охраняющего беременных женщин, и воспользовавшись специально заговоренными амулетами Беса, которые изготавливали для рожениц.

Получив наставления и оберег для дальнейшего путешествия на юг, Клеопатра сделала остановку в следующем важном пункте, городе Коптосе, где рождение сына Исиды ежегодно отмечалось праздником цветов. Говорили, что здесь Исида отрезала у себя локон в знак траура по Осирису, и те самые волосы как священная реликвия в течение тысячи лет хранились в храме Коптоса. Один солдат писал домой: «Надеюсь, вы в добром здравии, и я беспрестанно молюсь за вас в храме Коптоса, где хранятся волосы Исиды». Иные паломники более откровенно выражали свою набожность. Так, следуя традиции египетского культа плодородия, женщины в состоянии опьянения обнажались под аккомпанемент храмовых музыкантов в честь фаллического супруга Исиды Мина, ипостаси Осириса, перед священным быком Мина и газелью Исиды.

Обозначив личное присутствие в храме Мина и Исиды своей статуей из известняка в короне с двойным оперением, солнечным диском и коровьими рогами на голове, Клеопатра также открыла новое каменное святилище для культовой статуи Исиды. Из небольшой крипты, устроенной позади святилища, жрецы могли вещать от имени богов. Крипту украшали образы Клеопатры, совершающей ритуалы как единовластная царица без соправителя-супруга, а в сопутствующих иероглифических надписях она была названа «Владычицей обеих земель, Клеопатрой, возлюбившей отца, возлюбленной Мина Коптосского, дочерью царя и женой царя», что являлось единственным признанием формального союза с ее самым младшим братом Птолемеем XIV. Еще одним новшеством можно считать удивительно реалистическое изображение священной барки Исиды на задней стене, словно вплывающей в святилище, причем это был ее вид спереди, а не традиционный сбоку.

Во время своего пребывания в Коптосе Клеопатра по традиции, вероятно, преподнесла в качестве дара Исиде и Мину золотой и агатовый сосуды с миррой и коричным маслом, товарами, доставлявшимися через восточную пустыню, которую они охраняли. Через Коптос пролегал основной торговый путь, соединявший Красное море и долину Нила, и местные жрецы приобрели большое влияние, получая мзду от этой торговли для своих храмов.

Политически связанное с Фивами, коптосское жречество создало своего рода систему клерикального обмена, при которой их богу Мину-Осирису поклонялись в Фивах, а фиванские жрецы следили за тем, чтобы в Коптосе исполнялись культовые ритуалы, посвященные Осирису. Такой порядок распространялся и на другие храмы региона, что позволяло фиванским жрецам контролировать из своей резиденции в Карнаке значительную территорию юга. На пути к Фивам Клеопатра с Цезарем сначала прибыли в их аванпост Маду (Медамуд), священный город великого бога войны Монту. Ему они, должно быть, хотели совершить благодарственные молебствия за недавнюю победу в Александрийской войне.

С храмовой набережной Цезарь и Клеопатра могли видеть аллею сфинксов, ведущую к большому храму Монту, фасад которого построил отец Клеопатры, Авлет, замечательный портик — дед Лафур и гипостильный зал с колоннадой — прадед Фискон. Прекрасные настенные рельефы изображали храмовых музыкантш, аккомпанирующих танцовщицам на арфах, лютнях и барабанах. Там же были высечены стихи любимого поэта XVIII династии под названием «Приди, золотая богиня».