Чтение онлайн

— Сколько раз в неделю вы будете встречаться?

— Я не знаю, один или два раза… Увидим.

Он ответил сухим тоном, который мне совсем не понравился.

— Кто она?

— Зачем тебе все это знать?

— Я предпочитаю знать заранее… Кто она?

— Послушай, Фанни, остановись. Я не спрашиваю у тебя, кому ты делаешь укладки.

— Как будто это одно и то же!

— Да, это одно и то же!

Начиналась ссора, но меня это не пугало. Я понимала, что он не был так спокоен, как выглядел, и это меня ободряло.

— К тому же у меня только одна клиентка! — говорит Марко, повышая голос, и добавляет: — К счастью!

Я снова начинаю:

— А как было раньше?

— Раньше — это раньше! И потом, мне сказали, что это временно! Так что радуйся, что у меня, по крайней мере, только одна клиентка.

Я не нахожу, что на это сказать. Но я хочу все знать.

— Как ее зовут?

Он начинает кричать:

— Черт возьми! Что ты устраиваешь? Сцену ревности?

Я начинаю плакать, мне действительно этого хотелось. Марко искоса бросает на меня раздосадованный взгляд. Он паркует машину у тротуара, обнимает меня, пытается поцеловать, но я прячу лицо; тогда он целует меня повсюду, где только может.

— Я тебя люблю, Фанни, моя дорогая, я тебя люблю.

Мне хорошо, потрясающе хорошо, я поддаюсь ему, мы целуемся по-настоящему.

— Это нормально, что я в курсе, ты понимаешь? Я не хочу, чтобы между нами были секреты.

Он смотрит на меня в упор, целует меня и называет имя женщины.

— Чем она занимается?

Он медлит. «Телепокупка». Я никогда не смотрю эту передачу.

— Может, ты знаешь ее в лицо… ты успокоилась?

— Мне вообще плевать на ее лицо.

Никчемная прическа, залакированная укладка, волосок к волоску, но цвет терпимый. С ней какая-то дурочка, которая все время улыбается. И продают они совершенно дурацкие вещи! Я пришла на полчаса раньше, открыла салон и включила телевизор. И смотрела «Телепокупку» до прихода Розали, готовясь к рабочему дню.

Теперь я увидела ее и нервничаю. Розали спрашивает, почему я напряжена. Не дает мне ответить и говорит, что в любом случае для этого нет причины. На эту неделю записались новые клиентки, мы сможем погасить часть долга, и сегодня не идет дождь. На что жаловаться? Да. На что жаловаться?

Я знаю, что меня злит. В этот раз ничего не было, так он сказал мне, и я верю. Но завтра он снова ее увидит. И завтра он будет с ней спать. Я в этом уверена.

Мы решили, что перестанем об этом говорить. Так решил Марко. Я знаю, что он прав. Есть и другие вещи, не то чтобы ужасные, но о них не нужно думать. Завтра, когда он заедет к бабушке и вернется, мы притворимся, как будто…

Помимо этого, я не могла заниматься с ним любовью в этот вечер. И он не настаивал. Мы только ласкали друг друга. Не говоря об этом, мы оба решили, что не будем заниматься любовью в эти дни.

В следующий раз он не приходил ко мне в офис. Мы встретились в четырехзвездочном отеле за Елисейскими Полями. Я будто бы пересекла пустыню, не выпив ни капли воды, и наконец достигла оазиса. И я сгорала от нетерпения в ожидании первого глотка. У меня было мало времени, очень мало — три жалких часа, которые едва утолили мою жажду.

Ирэн позвонила мне поздно ночью, вырвав меня из сна, содержание которого я не помнила, но чувствовала, что он был приятным. Сестра хотела сообщить мне кое-что важное и забыла о разнице во времени. Они с Джимом собирались пожениться. Через два дня, и она хотела знать, не могла бы я…

Я могла бы уехать завтра. По голосу Ирэн я поняла, что она беспокоится. Я сказала, что раз уж делаешь глупость, нужно делать ее быстро, избегая, если возможно, всей этой дополнительной работы — гостей, приема, семьи и всего остального. А тут все условия соединились. Она начала смеяться, освободившись от чувства вины. Я пожелала ей всего возможного в этом мире счастья, и она снова забеспокоилась:

— А ты? Как ты?

— Очень хорошо, великолепно. Я флиртовала с безумным изобретателем, страшно соблазнительным.

За годы своей работы я никогда не встречала соблазнительного безумного изобретателя, но я была в хорошем настроении, и эта идея неожиданно пришла мне на ум.

Как только удивление прошло, она обрадовалась и захотела узнать все об этом воображаемом изобретателе. Она спросила меня о его возрасте; я ответила, что около сорока пяти лет, и сказала, как его зовут. Напротив меня лежала книга Кокто, и я сказала: «Маре» — и очень быстро придумала имя: «Жан-Мишель». Чем больше Ирэн спрашивала, тем четче вырисовывался образ.

Я взяла себя в руки, уточнив, что не было абсолютно ничего конкретного, что он очарователен, но я сомневаюсь, что это будет иметь развитие. Я редко лгала своей сестре. Я лгу редко — не из-за добродетели, а ради удобства. Но я знала, что Жан-Мишель Маре давал Ирэн небольшую надежду насчет будущего ее сестры. Я снова заснула, спокойная, как будто только что сделала доброе дело.

Конечно, ситуация непростая, но я считаю, что мы с Фанни стараемся. Со своей стороны она делает все, чтобы смириться. Это ее идея, и это меньшее, что она может сделать. Я думал, как только мы договоримся, станет легче, больше не будет лжи, мы раскроем все карты. Но напряжение сохраняется, не чрезмерное, но все же. Может быть, раньше оно не было таким явным.

Раньше, когда я скрывался, я забывал обо всем, приходя домой. Раньше я был то Патриком, то Марко. Сейчас я все время Марко. Даже если я переодеваюсь для встречи с Джудит, даже если я принимаю душ у бабушки, мне не скрыть удовольствие, которое я получил. И Фанни это понимает, ей не нужно задавать вопросов.

Нам помогает держаться мысль о том, что все это временно. Потом все придет в порядок. Но нелегко жить так каждый день, временами это давит. К примеру, однажды — это была суббота — я встречаюсь с Джудит, и она решает отправиться за покупками. Мы ходим по крупным магазинам Printemps, Galeries, она примеряет кучу одежды, которая ей совсем не идет, просто для смеха, а потом ей хочется увидеть меня в смокинге. Сначала я отказываюсь, мне неприятно, но она настаивает. Я взглянул на нее, в красном платье-футляре. Нечего и думать, я обязан согласиться.

В отделе смокингов гораздо тише. Джудит без приветствия рассказывает продавцу, что она костюмерша, мы снимаем телесериал и для главной роли актеру требуется смокинг. Она указывает на меня движением головы. Тогда я понимаю, что играю главную роль. Продавец сразу смотрит на нас по-другому. Мы больше не неизвестно кто. Нас показывают по телевизору. Он разглядывает меня, чтобы понять, не встречался ли я ему раньше. Он решает, что нет, но он уверен, что знает Джудит. Она говорит, что однажды она мелькала в новостях. Она выбирает четыре или пять смокингов моего размера. Продавец хочет последовать за нами в примерочную кабинку, но Джудит дает понять, что абсолютно не нуждается в нем, его позовут, если понадобится.

Сначала я действительно примеряю смокинги: вид в зеркале смешит меня, но смокинги мне идут, хоть они мне и неприятны. Но мы одни в кабинке, никто не мешает, мы единственные клиенты, это провоцирует. Сначала я немного стесняюсь, вдруг кто-то зайдет в отдел, но Джудит ведет себя со мной как с робкой девственницей, встает передо мной на колени. Тут слышится голос продавца, он спрашивает, все ли в порядке. Джудит отвечает, что она регулирует длину рукавов, я тихо смеюсь, и продавец удаляется. Теперь мы вдвоем, она ласкает меня, я начинаю забывать, где мы, отдаваться удовольствию.