Чтение онлайн

– К сожалению, знал я его недолго, - ответил Лисов.
– Он пришел ко мне месяца полтора назад по рекомендации Венечки Романова.

– Простите, а кто такой этот Венечка Романов?

– Чувствую хватку, - улыбнулся Лисов. У него не было трех верхних передних зубов, но он даже не шепелявил. Странное дело - у бывшего прокурора не было денег на дантиста.

– Чувствую хватку, - повторил Лисов, - и заметил ваш взгляд. Да, денег на зубы у меня нет, не скопил. А цены кусаются, у них клыки волчьи, стальные.

– Это верно. Так что с Венечкой Романовым?

– Он мой ученик. Очень способный парень, однако Лопатинского вопроса поднять не смог.

– Так, так, так, - сказал Новиков, делая в блокноте пометку.
– И что за вопрос?

– Как предъявить иск к фирме-должнику?

– Это даже я знаю, - усмехнулся Новиков.

– А если она уже ликвидирована?
– осведомился Лисов, наивно глядя на него выцветшими глазками.

Он был под стать своей квартирке - такой же миниатюрный, чистенький, пахнущий земляничным мылом.

– Ну, есть, наверное, какая-то процедура, - промямлил Новиков, ловя себя на мысли, что не может представить, как этот уютный человечек подписывает кому-то убийственный приговор. А ведь наверняка что-то подобное подписывал.

– Что же вы не спросите - какой долг?
– мягко осведомился Лисов.

– Какой же?

– У этой фирмы долг перед государством пятьдесят три миллиарда долларов, - победно провозгласил Лисов.
– Каково? Что вы потеряли, дружок?

А дружок Новиков уже вовсю рылся в дипломате, отыскивая "Черные дыры". Ага, вот.

– Фирма "Композит"?
– спросил он.

– Да, - удивленно ответил Лисов.

– Ну-ну, продолжайте, - нетерпеливо сказал Новиков.
– Что же вы посоветовали Лопатину?

– А что тут посоветуешь?
– вздохнул Лисов.
– Фирма-однодневка, создана жителем Израиля, зарегистрирована в Калмыкии. Деньги выделены на освоение вновь открытых алмазных приисков в подотчетной Абрамовичу Чукотке. Но сам Абрамович, как оказалось, к этой белиберде не причастен ни с одного боку. Типичное казнокрадство на правительственном уровне. Естественно, под маркой закупки оборудования деньги со счетов фирмы были немедленно переведены на зарубежные счета, а сама фирма в одночасье прекратила строе существование.

Вот, вот оно, - подумал Новиков, в котором проснулся азарт охотника.

– И что же - никого в правительстве прижучить нельзя?
– спросил он.
– Ведь это, простите, Иван Георгиевич, государственная измена. Я понял, почему ваш Венечка Романов отказался от этого дела.

– А как прижучишь, если закона нет?
– простодушно сказал Лисов и махнул рукой.
– А почему закона нет, как вы думаете?

– Да, да, - согласился Новиков, закрывая блокнот.
– Любопытно, почему вы, прокурор со стажем, не попросили меня предъявить удостоверение?

– Да потому, что у вас на лбу написано, что вы наш человек, - Лисов беззубо улыбнулся.
– Ясно, как день, что никакой вы не следователь, а сотрудник ФСБ. И, судя по возрасту, в чине капитана.

– Майора, - поправил Новиков на тот случай, если вдруг придется раскрыть липовое удостоверение.
– И последний вопрос, Иван Георгиевич. Не могли Лопатина убрать из-за того, что он пытался притянуть члена правительства к ответственности? Того самого члена...

– Я понимаю, - перебил его Лисов.
– Вряд ли, тем более что Лопатин по моим сведениям умер естественной смертью. Извините, Владимир Андреевич, но у меня чайник расплавится.

Вихрем умчался на кухню, а когда вернулся, Новиков уже встал, сложил свои вещички в дипломат и готов был откланяться. Как лисов, наконец-то встретивший родственную душу, ни уговаривал попить чайку, Новиков не остался, поскольку дел было по горло.

В прихожей посмотрелся в зеркало, сказал, показав на лоб:

– Ничего не написано.

Лисов хихикнул...

Следующий свидетель ждал Новикова в Сокольниках. Он также был на пенсии, но всего лишь третий год. В свое время он был шофером у Виктора Степановича Черномырдина и сейчас от случая к случаю "бомбил", то есть калымил частным извозом, беря за услугу чуть меньше штатных таксистов. Дело это, однако, было опасное, можно было лишиться машины, а то и жизни, поэтому "бомбил" он редко, когда поджимал семейный бюджет.

Звали его Петр Юрьевич Шмака. Жена подрабатывала поломойкой в соседнем магазине и должна были прийти с минуты на минуту, поэтому в комнату Новиков приглашен не был. Оно и понятно - жили Шмаки бедновато.

– Как вы познакомились с Лопатиным?
– спросил Новиков.

– Да подвёз как-то. Шибко торопился парень, когда голосовал - чуть под колеса не угодил.

– Куда подвезли, не помните?

– Помню. В Чертаново.

– Короче - подвезли и на этом расстались, - сказал Новиков.
– А по какой причине встретились во второй раз? В третий?

Шмака потеребил свой вислый сизый нос (видеть, не брезговал лишний раз приложиться к бутылке), хитро прищурился и произнес:

– А откуда вам, господин хороший, известно, что я встречался с ним во второй и третий раз?

– Служебная тайна.

– Так вот, если бы вы не торопились, юноша, я бы и сам всё рассказал.

Шмака говорил неторопливо, без намека на укор, но чувствовалось - что-то в поведении Новикова его задело. Экие все стали обидчивые.

– Я не такой дурак, как вы думаете, поэтому прошу не перебивать, - продолжал он.

– Лады, - дружелюбно ответил Новиков и примиряющее улыбнулся, но при этом подумал: где же я его перебил?

– Думаете, если шоферюга, то обязательно дурак?
– осведомился Шмака, выпуская последний пар.
– С самим Виктором Степанычем беседовал - и ничего, понимали друг друга.

– Ну и как он, в смысле Виктор Степанович?
– с интересом спросил Новиков.

С ними, с неудачниками, у которых амбиций выше крыши, нужно вести себя именно так - мягко, с приветливой улыбочкой, показывая полную заинтересованность. Шмака наверняка сам себя загнал в пятый угол - возил одного из богатейших людей мира, у которого руки по локоть в золоте, а когда подошел возраст и никому он стал не нужен, оказалось, что в кармане вошь на аркане.

– Вот говорят, что Черномырдин языком не владеет, - оживился Шмака.
– Брехня. Всем он владеет, только матерится чересчур. С матом он просто Пушкин, а без мата пык-мык получается. Уберите-ка у Пушкина две трети слов - что останется? Пык-мык. Как у любого из нас.

Да нет, ошибочка вышла, никакой он не неудачник, просто любит поболтать.

– Я понял, - сказал Новиков.
– Вы с Лопатиным разговаривали о Черномырдине.

– Умница, - расцвел Шмака.
– Именно о нем, о драгоценнейшем Викторе Степановиче.